Говорят, он и в жизни был сродни многим «персонажам» своих картин: могучим дубам из полотен «Среди долины ровныя…» (1883), «Дубовая роща» (1887) или выдерживающим любой напор природы соснам из холстов «Рожь» (1878), «Сосна Мерикюль» (1894), «Корабельная роща» (1892).

[показать]
Автопортрет. 1886
Мягкий лак, офорт, травленный штрих, пропечатывание. 24 x 17 см
Государственный Русский музей, С.-Петербург

Таким же необычайно стойким и сильным, с крепкими мужицкими руками. Конечно, Иван Иванович Шишкин — уникальное явление в русской живописи, к яркой индивидуальности которого, пожалуй, мало кто приближался.

Понятно, что в богатом пейзажными традициями русском изобразительном искусстве второй половины XIX века были гиганты, подобные Шишкину (Ф.А. Васильев, А.И. Куинджи, И.И. Левитан).

[показать]
Дорога. 1890-е
Этюд
Холст, масло. 14 x 35 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва

Но они были сгруппированы направлением, получившим определение «лирический пейзаж». И.И. Шишкину присваивалось звание эпического пейзажиста, что, возможно, правильно. Хотя, что может быть лиричнее полотен «Полдень.

В окрестностях Москвы» (1869), «Рожь» (1878), «Утро в сосновом лесу» (1889). Иное дело, что лиризм Шишкина жизнеутверждающий, оптимистичный. И, чтобы его почувствовать, необходимо, к примеру, родиться деревенским жителем средней полосы России (речь идет о картине «Рожь»), а не москвичом, которому, наверное, ближе саврасовские «Грачи прилетели».

[показать]
Дорога. 1878
Холст, масло
Частное собрание

И.И. Шишкин закончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1852—1856), Академию художеств (1856—1860), стажировался как пенсионер в Германии (1862—1865), везде поражая учителей и соучеников умением рисовать карандашом и пером, силой физической и духовной.

Академик (1865) и профессор (1873) Академии И.И. Шишкин утверждал в своих пейзажах понятную большинству соотечественников красоту родной природы. А вместе с ней и талант русских живописцев:

«Мы по невинной скромности себя упрекаем, что писать не умеем или пишем грубо, безвкусно и не так, как за границей, но, право, сколько мы видели здесь и в Берлине, — у нас гораздо лучше…»