Дождь. Природа оплакивает мертворожденное лето. Русские грусть и тоска.

И хочется выпить водки и усугубить.

Русская грусть и русская тоска. И вечная московская серая осень с марта по ноябрь и плохие дороги с грязными лужами, и хамские машины, ездящие по ним с шуршанием капелек воды на шинах, поднимающие мириады брызг при заезде в очередную лужу.

Сто пудово - водки. И какой-нить тушатины говюжей с непонятной смесью из овощей, главный из которых, картошка и риса. И дым коромыслом.

Сидеть на грязном подоконнике, когда тушатины уже нет, а осталась лишь дешевая водка и колокольчик и ждать гонцов, отправившихся/отправленных за добавкой после кругового сбора денег на эту добавку.

Смотреть через мутное стекло, в которое бьет дождь, на серый асфальт и потемневшую от воды несчастную листву и ощущать ее запах.

На каждый тост уставляться на голую электрическую лампочку, дающую желтоватый свет и обеспечивающую оконным стеклам зеркальный эффект...

И проваливаться в никуда, там где веселый пьяный смех и полная свобода говорить все и удерживать эти секунды и пропускать через себя, чтобы они вобрали в себя все ненужное и утром растворились, оставив похмелье и чугунную тупую голову и полную свободу от мыслей.

И кругом мои милые ебанутые друзья. И сам я милый и ебанутый.

Уже лето, не зима
Я без тебя не без ума,
Я без тебя не беспредел,
Ты не видишь сама.

Налетела, растащила,
Виноватых не ищи,
Так получилось,
Кто-то раньше, кто-то позже...

P.S. Скрипки, снайпера... Все перемешалось в доме Облонских.