Как-то грустно. Я называю это состояние "похмельная грусть" (правда выпили вчера совсем мало, но тем не менее).



Похмельные грусть и тоска - чувства особые. Накрывают к вечеру второго дня. Ничего не хочется, хотя нет - хочется есть, но не лезет. Все трудности и неприятности сразу лезут в голову.

В настоящий момент в голове крутится мысль о том, что квартира толком не ищется, а когда найдется, будет скучно жить одному - сосед вырисовывался, но не вырисовался.

А еще похмельная грусть отличается особым пессимизмом по отношению ко всему. И чувством одиночества.

Все лень и ничего не радует.

Если бы я курил и была бы суббота, то наверное я бы сейчас сидел на балконе.

Я взял бы пару бутылочек пива, сел в старенькое, жалобно скрипящее кресло, закурил сигарету, вкусно и медленно затянулся и смотрел на капли, стекающие по остеклению, на улицу, наслаждаясь бриллиантовыми переливами дождя под лампами фонарей.

Я смешивал бы в себе запах свежей мокрой листвы и слабый табачный дым. Время от времени я делал бы небольшой глоток холодного пива, пытаясь запомнить как пузырики пощипивают горло.

Я бы слушал стук каплей о листву, перемежаемых шорохом шин на мокром асфальте. А услышав знакомые звуки проходящих поездов, вспоминал бы, как ездил на поезде сам и как было весело. А может и не вспоминал бы.

Больше всего я люблю вспоминать отнюдь не лето. Мне нравится осень. Поздняя осень, когда воздух словно хрустальный - чистый-чистый и холодный, я бы сказал, звонкий, а солнце светит нестерпимо ярко и в синиве неба видна черная бездна космоса. Деревья к тому времени обычно сбрасывают половину листьев, а остальная половина поражает яркими цветами.

Мне всегда вспоминается Дмитровское шоссе, которое я вижу, когда еду на дачу - широкая дорога, мало машин, солнце и вся эта красота за окном, стремительно проносящаяся смазанной желто-оранжевой полосой.

Когда-то в детстве я очень любил рисовать. У мамы был знакомый художник, который постоянно советовал ей отдать меня в художественную школу. Но я не пошел. А рисовать продолжал. Красками. Ужасно любил рисовать березки и озера. Это была магия. Магия штрихов, когда я понял, что не нужно рисовать никакие карандашные наброски, а стоит сразу представить картину и несколькими мазками выразить то, что запомнил.

Нарисуешь, вроде все как надо. Высохнет - что-то не так (акварель). Берешь воду, краски и дорисовываешь... Можно было убить несколько часов на один рисунок.

А потом он отправлялся в специальную папочку, постояв перед этим с неделю на пианино. Мама их недавно нашла, когда разбирала вещи.

Может, купить себе световое перо и рисовать только для себя? Хотя березки больше рисовать не хочется.

Вот только где взять на все это время?

А дождь так и капает.

А я давно не гулял ночью под дождем. Медленно и неспешно, когда дождь капает почти отвесно, так как нет ветра, и тепло. Под большим черным зонтом.

Это тоже грустно.

Жизнь не должна быть такой напряженной и стремительной. Это убивает всякую романтику, везде насаждая практичность.

Поэтому и романтика сейчас - не более чем щепотка экзотической приправы на блюде жизни.

А ведь это не специя, а... красота.

Красота умирает. Стандарты и эргономичность ее убивают. Может грустно именно поэтому, а вовсе не от банального вывода продуктов распада алкоголя в организме.

Осень - это красиво. И ночные прогулки - это красиво. И пламя, будь то костер, очаг или свечи - это тоже красиво. Нерационально, неэргономично, глупо и красиво.

P.S. Потушу свет, зажгу никому не нужную свечу или две, налью горячего чая, в розеточку положу малинового варенья, и открою овсяное печенье и буду смотреть фильм, слушая дождь.