А вот небо, пожалуйста.

Потому что, потому что когда на тебя падает вот эта любовь, сразу же все меняется, причем, меняется как-то... Ну как-то совсем все меняется, вообще, до последней детали. Все. Например, тебе не нравилась какая-нить песня, а от того что она тебе так не нравилась, именно поэтому ее так часто и крутили по всем радиостанциям. И еще ее исполняла какая-нить такая пошлая блондинка с большим ртом. Вот. И, вот в этой песне, звучали слова про любовь. И тут с тобой все это случилось, ты слышишь эту песню и понимаешь, что песня-то нехорошая, но не бессмысленная.

И каким-то образом про меня.

А та песня про мужика на лесоповале вообще про меня за исключением поваленных деревьев.

И так много оказывается фильмов, которые мне раньше казались умозрительными, скучными от того, что были про любовь - смотрю, хорошее кино, и все - про меня.

И, и мне всегда нравились пьесы Шекспира, но я всегда полагал, че-то там как-то там Шекспир переборщил. Ну так вот по совести, положа руку на сердце - ну так вот не бывает, ну. Ну так, братцы, ну так не бывает. А тут смотришь какой-нить спектакль по Шекспиру, или перечитываешь пьесу и думаешь, а можно было и посильнее написать. Надо было у меня спросить как оно бывает - мне не жалко, я бы рассказал.

И так оказывается много фильмов про меня, стихов, каких-то спектаклей, картин, даже скульптур про меня много. То есть я обнаруживаю себя просто в центре внимания мирового искусства. И даже те стихи, которые я помню с детства, - детские стихи - они все про любовь и все про меня.

Ну, например, такое стихотворение про бычка:

Идет бычок, качается,
Вздыхает на ходу.
Ой, доска кончается,
Сейчас я упаду.

Че это он ходит, вздыхает?

Потом он идет, видит, что доска кончается, он знает, что упадет, но он мужественно идет. Это про меня.

Или вот стихотворение про зайку. Это не просто шедевр поэзии, это поэма моей жизни вообще.

Зайку бросила хозяйка,
Под дождем остался зайка,
Со скамейки слезть не смог,
Весь до ниточки промок.

Знаете, такой легкий, поверхностный анализ.

Зайку бросила хозяйка, причем подчеркиваю - хозяйка, не хозяин. А он, якобы, не мог слезть со скамейки. Чтобы заяц не мог слезть со скамейки - это смешно. Он остался сидеть там специально. И он вымок не столько от дождя, сколько от слез, но он начал плакать только под дождем, чтоб никто не видел его гордых слез. Это про меня.

И еще так хочется, так хочется не то, чтобы верить, а хочется знать, что где-то там за окном какая-то женщина прекрасная знает и любит ту песню, которая не только про нее или про меня, но про нас. Потому что и она, и я мы эту песню знаем и любим, и значит между нами уже что-то есть, и даже что-то было, и в этом даже можно найти надежду.

Но для этого, правда, нужна такая песня, какая-нибудь такая песня, обязательно песня про любовь, обязательно песня прекрасная, какая-нить такая безусловная песня, ну какая-нить - я не знаю - ну которую, причем, знают все. Какая-нить такая, ну вот такая песня...

(с) Гришковец (спектакль "Планета")