Это цитата сообщения Владимир_Гринчув Оригинальное сообщение
Книга Екклезиаста...
Едва ли можно назвать в составе Ветхого Завета книгу, которая могла бы сравниться с книгой Экклезиаста по своему влиянию на умы читателей на протяжении столетий, прошедших с момента ее написания. Даже далекие от веры мыслители обращались к ней как к одному из наиболее глубоких философских трактатов; место книги Экклезиаста не только в религиозной истории, но и в истории человеческой мысли неоспоримо.
Местом написания книги ученые считают Палестину и Финикию, Вавилон и Египет, основывая свои предположения единственно на филологическом анализе произведения.
По своему жанру книга Экклезиаста может быть названа философским размышлением, и этим она радикально отличается не только от исторических и пророческих книг, но и от учительных книг Ветхого Завета. Авторство и время написания книги не могут быть в точности установлены.
Основная богословская идея книги выразительно заявлена уже в самом ее начале, и в сокращенной форме завершает произведение. Это – знаменитое «суета сует, все суета». Это выражение встречается в книге 29 раз.
Суета или тщета, ни за чем не нужное, бесцельное движение, лишенное прочности и проходящее без последствий, — так оценивает Экклезиаст все, происходящее в видимом мире. Излагая эту мысль в введении более пространно, он подчеркивает, что ничто не меняется в мире: «Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после» . Всякое природное явление, равно как и всякое дело человека, представляются ему тщетными: «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все - суета и томление духа!» Последние слова могут быть также переведены как «погоня за ветром», наиболее бессмысленное из всех представимых занятий. В целом характерные для Экклезиаста выражения «суета и погоня за ветром», много раз повторяющиеся в книге, соответствуют в современном языке слову «ерунда».
Мудрец учит, что все проходит, и у человека нет постоянного места на земле, хотя земля пребывает вечно, и море не иссякает, несмотря на то, что из него вытекает множество рек.
Еще одной характерной и важной чертой в книге Экклезиаста является персонализм, в целом не характерный для ветхозаветной литературы. Лишь поздние учительные книги, традиционно называемые литературой мудрых Израиля, рассматривают мир и жизнь с точки зрения индивида.
Особенно яркой и глубокой выглядит позиция Экклезиаста на фоне религиозного индифферентизма эпохи. Экклезиаст отказывается довольствоваться временным благом (בוט, tov), его сердце стремится к большему. Он жаждет найти смысл в вечном и недостижимом для человека счастье (ןורתי, ithron). Этому высшему, предельному счастью, не находимому Экклезиастом, ничто не соответствует в том опыте ветхозаветной жизни, который подытоживает его книга. Только одно понятие в Библии можно сопоставить с тем высшим счастьем, которое он ищет, и это — евангельское μακαριότης, блаженство.
Строго говоря, невозможно определить, являются ли эти позиции исходными, наперед заданными для Экклезиаста, или же они сформировались как плод его духовного опыта и мудрости. В последнем случае основная мысль автора может быть кратко сформулирована следующим образом: «в человеческой жизни должен быть смысл, радость и благо; человеческая жизнь должна иметь вечное измерение; без этого жить невозможно — но нигде в мире я этого не нашел».
В последних стихах первой главы и во второй главе Экклезиаст говорит о мудрости и жизненных удовольствиях, которые он испробовал в течение своей жизни. Все это он оценивает как тщетное; сердце его радовалось от трудов, но с точки зрения Экклезиаста плод этих удовольствий ничтожен: «И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!»
Ниже он скажет о том, что смерть — великий уравнитель — стирает разницу между нищетой и богатством, удовольствиями и страданием, потому что ничего из этого человек не возьмет с собой в могилу. Быть может, следующее поколение, наследующее человеку, придаст смысл его трудам? Нет, говорит Экклезиаст: глупый наследник лишь расточит то, над чем трудился человек во все дни жизни своей. Будущее неподвластно смертному человеку, поэтому труды его — тоже погоня за ветром. Довольствоваться необходимым и получать насущное — вот что могло бы стать утешением человеку; но это — в руке Божьей и не зависит напрямую от человеческих трудов.
Эти размышления Экклезиаста перекликаются с притчей Господа Иисуса Христа о безумном богаче. В ней Господь говорит: «Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» Евангелист Лука непосредственно после этой притчи приводит слова Христа о полевых лилиях: «говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них». Упоминание Соломона предполагает не только содержательную, но, возможно, и генетическую связь притчи Христа с размышлениями Экклезиаста. И здесь же Господь дает Свой ответ на разочарование, постигшее Экклезиаста на пути мудрости, богатства и удовольствий: «наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам». Однако это ответ Самого Христа; для Экклезиаста он остается недоступным. Можно сказать, что разочарование Экклезиаста проводит грань между человеческим опытом Ветхого Завета и новозаветным Откровением.
В общем, богословское значение Книги Екклезиаста сводится к переосмыслению привычных концепций, касающихся земной жизни человека. В противовес привычному учению, автор книги провозглашает, что человек во время его земной жизни не может достичь полноты счастья, заключающееся в постоянном полном удовлетворении своих желаний. Он только может радоваться жизни, пока Бог, планов которого человек понять не может, не призовет его на суд.
[показать]Судьба человека, по мнению Екклезиаста, всегда одна и та же, и конец жизни каждого человека всегда один – смерть. Иногда человек встречает вещь или явление, которое кажется ему «новым», но это только иллюзия – в действительности, это «новое» уже когда-то существовало, и только благодаря забывчивости люди считают, что этого не было ранее. Эта ошибка происходит потому, что человеческая история забывается. Каждое предыдущее поколение уже не держит в памяти того, что произошло с предыдущими поколениями. Поэтому все забудется.
Книга Экклезиаста была включена в состав Священного Писания Ветхого Завета, наряду с другими учительными книгами, к концу 1-го в. по Р.Х. Решающую роль в канонизации книги сыграл Ямнийский канон, составленный между 75 и 117 гг. по Р.Х. Около этого времени книга Экклезиаста входит в годичный круг синагогальных чтений. Признают каноничность книги Экклезиаста и большинство христианских авторитетов.
Книга Экклезиаста подводит итог всему ветхозаветному опыту, религиозному и житейскому, и этот итог неутешителен. Экклезиаст постоянно подчеркивает, что перед лицом тщетности всего сущего и неизбежности смерти только Сам Бог может наполнить человеческую жизнь смыслом и благом. Поэтому ответом на все вопросы и на всю печаль Экклезиаста могут быть только Заповеди Блаженства. В них Господь Иисус Христос говорит о том, в чем даруется для человека то высшее благо, которое Экклезиаст находит недостижимым. И, точно так же, ответом на скорбь Экклезиаста о всевластии смерти является только Воскресение Христово.
Мироощущение Экклезиаста, свойственно, вероятно, далеко не только одному автору этой книги. Скорее можно думать, что оно отражает мысли и чувства нескольких поколений мудрецов Израиля. Эта среда всего несколькими столетиями позже становится одним из главных адресатов Благой Вести. Обращенная ко всему человечеству, проповедь Спасителя звучит тем не менее в определенном религиозном и культурном контексте. Важное место в нем принадлежит именно духовным наследникам Экклезиаста. Нельзя не отметить в этой связи, что книга Экклезиаста занимала наряду с другими произведениями мудрых Израиля важное место в ежегодном круге синагогальных чтений. Доведенный до логического предела скептицизм Экклезиаста напрямую приводит к идеологии саддукейства. Напротив, люди, глубоко воспринявшие размышления Экклезиаста о том, что ничто в земной жизни не может насытить человека, могут с полным правом быть названы «чающими Утешения Израилева». Человек, переживающий реальность бытия в соответствии с мыслями Экклезиаста так или иначе может быть назван «побелевшей нивой», потому что сердце его готово для того, чтобы услышать ответ Спасителя на свои мучительные вопросы.