Кутузов умудрился, обороняясь, потерять больше Наполеона

– Почему вы подвергли сомнению такую вроде бы безусловную вещь, как поражение
Наполеона?

– С военной точки зрения в 1812 году победили французы – ибо нанесли русским
поражение во всех главных битвах (Смоленск, Бородино, Малоярославец), с точки
зрения политической и экономической выгоды победила Англия. Для России это
катастрофическое поражение по всем статьям: в зоне военных действий помещики
лишились усадеб, крестьяне – домов.

Тактика бездарного русского командования была такова: если сражаться не умеем,
всё уничтожим! Торговля остановилась, что означало крах купечества. Выиграли от
войны, возможно, только православные священники: они вдруг вошли в моду… А
непосредственно на территории, занятой наполеоновской армией, большинство
священников присягнули Наполеону. Ровно так же они себя вели во время
ордынского ига (молились за хана 300 лет)…

– Каковы тогда были цели Наполеона в кампании 1812 года, зачем он вообще сюда
полез? Имелось ли в виду покорение России?

– К 1812 году сам Александр I уже поработал агрессором дважды. в 1805
году, когда он пошел на Францию и русских солдат погнал через всю Европу, после
чего Наполеон их погнал обратно и уничтожил под Аустерлицем. И в 1807 году,
когда Александр вновь повел свою армию во Францию, но его развернули под Фридландом.

В сделанных за колоссальные деньги из вашего кармана агитках на телеканалах не
сообщают, что «народное ополчение» царь созвал не в 1812 году, а еще в 1806-м,
чтобы идти на Францию! И тогда православный царь обманул дворян: после войны в
1807 году им их рабов не вернули, а заковали в рекруты на 25 лет! Дальше
Александр приказывает Синоду отлучить католика Наполеона от православной
церкви, что тот немедленно исполняет, объявляя Наполеона «жидовским
лжемессией». Наполеону же был нужен только мир с Россией: между двумя странами
не было геополитических противоречий.

Юбилействующие потомки ведь не знают, что Англия платила Александру по 1250
фунтов стерлингов за каждую сотню русского «пушечного мяса», а это для
феодальной монархии, которая не умеет зарабатывать, было выгодно. Из зависти к
Наполеону Александр сделал из своего народа биологический сырьевой придаток,
торгуя солдатами!

Напомню: ради мира Наполеон не преследовал разбитые остатки русской армии ни
после Аустерлица, ни после Фридланда.

Если бы он хотел идти на Москву – у него был идеальный шанс в 1807-м: он стоял
на Немане, куда его привел Александр, а русская армия была небоеспособна! Но
Наполеон предлагает заключить союз. Он не только не наложил на царя-агрессора
контрибуцию, но и подарил Белостокскую область, закрыл глаза на захват
Финляндии, Молдавии и Валахии. За эти подарки Александр даже наградил
«антихриста» орденом Святого Андрея Первозванного, снял анафему и расцеловал на
плоту в Тильзите. Наполеон был счастлив и написал в Париж, что теперь можно
будет расслабиться.

Но не тут-то было: Александр в тот же день с шизоидной энергией начинает
сколачивать новую армию. Он увеличивает расходы на оборону с 63,4 до 118,5 млн
рублей! В стране начинается финансовый кризис. Кстати, фактически Россия
продолжала торговать с Британией: просто товары провозились под флагами
нейтральных государств. Наполеон это знал, жаловался в переписке, но ничего не
мог поделать. Чтобы получить деньги на новую агрессию, Александр в 1810-м
продает в крепостное рабство 10.000 государственных крестьян. В итоге уже в
1810-м, когда Наполеон еще мечтал о союзе, Александр выставил на границе три
армии! А 27 и 29 октября 1811 г. подписал «повеления» о начале глубокого
наступления в Европе! Только трусость прусского короля, который не хотел
еще раз пускаться в авантюру войны с Наполеоном, остановила царя.

В 1812-м, испробовав все средства сохранить мир, Наполеон был вынужден начать
кампанию – глубокое вторжение на осень не откладывают. Ему нужен был лишь
приграничный бой, чтобы Александр следовал своей же подписи под Тильзитским
трактатом. Но православный царь отважно отбывает из армии в Петербург и
издалека наблюдает, как русская армия храбро отступает. Вдумайтесь: 24 июня
– переход Немана, а 14 сентября – вступление Наполеона в Москву. Между ними –
более 900 км, значит, русская пехота и артиллерия умудрились «маневрировать» со
скоростью в среднем 11 км в сутки (это по лесам и болотам!).

– И в талантах Кутузова вы тоже сомневаетесь?

– Помещики теряли имения, и начался ропот. Александр, чтобы они не ругали
«немца» Барклая и реально виноватого во всем царя, устроил назначение классово
им родного владельца 5567 крепостных Кутузова. О его талантах: он был
хорошим офицером под началом Суворова, затем носил кофе в постель молодому любовнику Екатерины Платону Зубову (за что и получил директорство Шляхетского корпуса и командование в Финляндии), а вот в роли командующего все его достижения
сводятся к поражению в обоих генеральных сражениях: под Аустерлицем и под
Бородино. Причем под Бородино у Кутузова был численный перевес (155 тыс. войск
и 624 орудия против 135 тыс. и 587 орудий у Наполеона), он находился в
укрепленной позиции – и все равно умудрился потерять, обороняясь, больше, чем
наступающий неприятель (50 тыс. против 35 тыс. с французской стороны),
отступить и сдать Москву!

В городе оставил более 20 тыс. русских раненых, которые заживо сгорели в пожаре, устроенном лубочным «патриотом» генерал-губернатором Ростопчиным.

– Почему, по-вашему, Наполеон ушел из Москвы?

– Наполеон 36 дней живет в Москве – и его никто (!) не тревожит; он бы так жил до горбачевской оттепели, но есть было нечего (как и русской армии, кстати), и он ушел. По ходу дела нанес поражение Кутузову еще и под Малоярославцем. За все время отхода Наполеона Кутузов ни разу не вступил с ним в бой основными силами. У нас любят говорить о потерях в армии Наполеона, но забывают, что из Тарутино Кутузов вывел 130 тыс., а в Вильно привел 27 тыс.– это при 90% небоевых потерь! Мороз и голод ведь никого не различают!

– Действительно ли русские массово переходили на сторону захватчика и присягали ему?

– Мне удалось выяснить, что крестьяне Волоколамского, Серпуховского, Коломенского, Покровского уездов Московской губернии заявили, что «Бонапарт – в Москве, стало быть, он наш государь». У них не было не то что понятия родины (они с географией незнакомы), но и понятия «малая родина» – их ведь часто продавали без земли и отдельно от семьи! Потому никто и не встал «на защиту царя и Отечества». Вдумайтесь: на исконно русскую территорию вступили всего 160.000 французов – два раза по митингу на Болотной площади! Где же «дубина народной войны»?

Байку про «отечественную войну» придумал Николай Палкин к 25-летнему юбилею:
реформы буксовали, и ему была необходима патриотическая атака на население. Мне
самому стоило многих лет труда осознать, что в 1812 году параллельно с локальной кампанией Наполеона (узкая полоска вдоль Смоленского тракта) в стране развернулась настоящая крестьянская война, которая охватила 32 губернии! А теперь мы празднуем всё это, тратя 2,4 миллиарда рублей из кармана потомков тех, кого власть, простите, поимела.

«Война и мир» – не история, а беллетристика

– Как быть с Толстым? Была ли действительно «наложена рука сильнейшего духом
противника», независимо от результата конкретного сражения?

– Давайте не смешивать синее с квадратным: если вы хотите поразмышлять о философии Толстого, я предложу обсудить Мопассана и Моэма. Наука история – отдельно, беллетристика – отдельно.

- Что "вам было" за вашу монографию?

– Здесь парадокс: я начал публиковать свои исследования, будучи еще студентом
истфака МГУ, и ко мне стали подходить педагоги: «Ты все правильно выяснил, но
зачем всех подставлять такими публикациями, пиши в стол!» Несколько позднее я
обнаружил неожиданную поддержку от тогдашнего директора Института российской
истории РАН Андрея Николаевича Сахарова. Он даже в телеинтервью заявил, что в
моей монографии «все правильно». И сегодня многие ученые признают мои выводы.

Как потрясающе сказал Розанов: «Россия слиняла в два дня. Самое большее – в три».

(Если к сказанному в этом интервью добавить историю поджога казаками не просто
Москвы, а, к примеру, Немецкой слободы с последовавшим мародерством, то картина
складывается гнуснейшая - lussien). Историк Евгений Понасенков

источник