http://www.pravoslavie.ru/jurnal/070320135536.htm
СЕВАСТОПОЛЬСКОЕ ПРОРОЧЕСТВО. Ч. 1
 [показать] |
| Инкерман |
Севастополь и его окрестности – места легендарные и героические не менее, чем земля Московская. И есть здесь изумительная по красоте Инкерманская Монастырская скала. Еще А.С. Грибоедов записал в своем дневнике: «Самое фантастическое, что я видел в Крыму, – это Инкерман». Всякому здесь хорошо и отдохновенно: и любителю истории, и праздному путешественнику, и пилигриму, который в самом названии, так волнующем сердце, слышит небесный благовест. Инкерманское пространство намолено сонмом раннехристианских подвижников, оно влечет памятью о великих подвигах мучеников за веру православную. И 70 лет воинствующего атеизма (а в закрытом городе – базе советского Черноморского флота – даже слова из церковного лексикона казались чем-то неприличным и невозможным, я это хорошо помню) не смогли истребить памяти о безусловной, прочно вошедшей в русскую жизнь вере предков.
***
Лучи христианской веры озарили Таврический полуостров во времена пребывания здесь святого Андрея Первозванного, одного из 12 учеников Иисусовых, брата апостола Петра. Судя по топонимике Южного берега Крыма и по расположению древних памятников христианства (таких как водопад Ай-Андре с развалинами древнего храма и херсонесский мыс Святого Андрея), ученик пророка Иоанна Крестителя прошел по горе Ай-Петри, затем Байдарской долиной в Инкерман и оттуда берегом бухты в Херсонес. И «на всем пути его были уверовавшие во Христа». Так древний Инкерман освятился апостольскими стопами. А посеянная здесь Андреем Первозванным христианская вера дала благодатные всходы.
В I веке по Рождестве Христовом Инкерман был отмечен благодатью от праведных трудов святого Климента. Он, родом из императорского дома Флавиев, принял и крещение, и посвящение во епископа Рима от самого апостола Петра. Именно о Клименте говорится в Послании к филиппийцам апостола Павла: «Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена – в книге жизни». В 93–97 годах римский святитель обратился к Коринфской Церкви с первым посланием. Это боговдохновенное сочинение представляет собою первый по времени, после творений апостольских, письменный памятник христианского учения. Послание святого Климента пользовалось в раннехристианских общинах особенным уважением: его текст читался на воскресных богослужениях.
|
[показать] |
| Священномученик Климент, папа Римский |
С именем папы Римского Климента Инкерманская Монастырская скала связана навсегда. Что же она собой представляет?
Еще Мартин Броневский, по приказу польского короля Стефана дважды посетивший Крым в 1578 году, в своем сочинении «Tartaria» писал, что инкерманские пещеры «дивным образом иссечены в камне».
«Ученый и трудолюбивый исследователь», член Российской Императорской академии наук П.С. Паллас, побывавший в Инкермане в 1793–1794 годах, оставил следующее описание: «Известный хребет, простирающийся до Севастопольской гавани, верстах в полутора выше устья изливающейся в него реки Черной, сближается с другою подобною ему известковою горою, стесняет изобилующую сенокосами долину и является тут в виде отсеченной скалы. На правой стороне речки хребет оканчивается двумя высунувшимися отвесными краями, из коих один, имеющий довольно явственные приметы слоев, в самой оконечности своей изобилует пещерами, которых тут изрыто несколько ярусов. На другой высунувшейся оконечности находится самая крепость. И эта скала на полуденной стороне так изрыта, что пещеры, расположенные рядами одна над другою, при взгляде на них издали представляют местами как бы пчельник в прорезе; а стены, отделяющие одну пещеру от другой, иногда не имеют и пяди в толщину».
А у известного крымского исследователя генерал-майора А.Л. Бертье-Делагарда читаем: «Во многих скалах вокруг Инкермана… выдолблены пещеры, местами в несколько ярусов, с лестницами, дверями, окнами, обделанными нишами в стенах, вырубами для переборок, скамьями и кольцами в потолках и стенах; все это вырублено в чистой скале, и следы инструментов большею частью очень ясно сохранились?».
Знаток крымских пещерных городов археолог Г.Э. Караулов отмечал, что искусственными пещерами изобилует преимущественно юго-западная часть полуострова и отрасли Таврического горного хребта. Инкерман же «отличается в особенности своею обширностью и неисчислимым количеством своих крипт. Ученые исследователи Крыма и путешественники прежнего времени не раз принимали крымские пещерные города и крипты за пустынножительства и келлии, изрытые будто бы обитавшими в них христианскими монахами и пустынниками… Предположение о принадлежности крымских пещерных городов гонимым христианам высказывалось преимущественно по отношению к инкерманским пещерам, вероятно, на том основании, что в Инкермане более, чем в прочих пещерных городах, было открыто следов христианских древностей… Но уже Паллас, описывая инкерманские пещеры, называет их “открытыми гротами”». И далее исследователь задается вопросом: «Как же это могло случиться, что люди скрываются от преследований и удаляются, как обыкновенно говорят, в дебри и трущобы для спокойного отправления своих обрядов и молитв, и в то же время эти люди устраивают себе очень многочисленные и совершенно открытые – хотя и пещерные – жилища, устраивают их почти на виду у всех и в самом близком соседстве к центру населения, которое – следует тут допустить – было им враждебно, гнало и преследовало их? Ибо припомним, что, например, открытые инкерманские пещеры находились у самого людного города на полуострове, то есть у Херсонеса, откуда, главным образом, и могли идти гонения на христиан от язычников или же от ариан, если только гонения эти тут когда-либо имели место.
Сколько времени и труда… располагаемых совершенно свободно и беспрепятственно, нужно было употребить на то, чтобы изрыть повсюду в горах эти тысячи крипт, и устраивать пещерные города – с явными признаками того, что обитатели их не были как-нибудь случайно загнаны сюда и устроились наскоро, а что напротив, они помещались здесь как постоянные жители страны и старались обставить свою жизнь в этих пещерных жилищах известными удобствами…
Нет, крымские крипты и пещерные города по своему первоначальному происхождению весьма далеки от христианских времен и указывают, напротив, на целый отдаленный народ, устроивший и населявший их в глубокой древности».
Являясь доисторическими по происхождению, крипты Инкермана были «употребляемы» сосланными на херсонесские каменоломни ранними христианами и греками-византийцами «с пользою для себя», то есть в христианские церкви могли быть обращены прежние молитвенные помещения. «Не оттого ли, – пишет художник Д.М. Струков, в середине XIX века принимавший участие в благоукрашении престольного храма Инкерманской киновии, – пещерные храмы, сохранившиеся до наших дней, имеют самобытный характер, различный от древних храмов, имеющихся в Риме, Палестине, на Афоне и в других местах?»
|
[показать] |
| Инкерман |
Древний храм таким увидит отец Сергий Булгаков: «Алтарь сохранился в целости в том неизменном виде, в каком существовал в I веке, престол в нем (каменный с крестом посредине) высечен из скалы, по преданию, самим святым Климентом».
Но каким же образом папа Римский оказался в Инкермане? За ответом обратимся к «Мученическим актам святого Климента», известным с IV века.
После того как «великий и чудный Климент» обратил ко Христу многих из знатнейших римлян и крестил сразу 423 язычника, император Траян удалил его из Вечного города. Так епископ-мученик оказался в Тавроскифских каменоломнях, принадлежавших Римской империи и служивших местом ссылки преступников. Они находились около Херсонеса, при небольшом городке Ахтиар (будущем Инкермане), где до сих пор добывают мраморный известняк. Здесь Климент обнаружил более 2000 христиан, давно уже сосланных за благочестие. Они и прежде слышали о патриархе, удаленном из Рима, и утешались, ожидая его. «Когда же Климент прибыл, то они, бросив свою ручную работу, вышли к нему со слезами, припали к его ногам, целовали обнимавшие их непорочные руки, плакали о своем несчастии, то есть об удалении из отчизны, жаловались на житье на чужбине, на недостаток во всем необходимом и особенно на недостаток воды, что было для них весьма тяжело. Они говорили, что если кто из них, изнуренных трудом, после целого дня ручной работы желает хотя бы малую каплю воды, чтобы освежиться, то должен пройти за водою не менее 45 стадий». Поясню: 45 стадий – это около 9 километров. Длина реки Черной – 41 километр. По всей вероятности, христианам приходилось подниматься вверх по реке Черной на 9 километров. В болотистом же устье реки, недалеко от которого находятся каменоломни и монастырь, вода была непригодной для питья. «Пустынный город из прилежащих к Херсону» – будущий Инкерман – заражало лихорадкой обширное болото. Доктор медицины, профессор П.С. Паллас писал, что «ему трудно вообразить, как тогда могли жить люди в такой опасной местности, где достаточно раз побывать, чтобы заболеть лихорадкою».
Узнав о бедах заключенных, «патриарх поскорбел и поплакал вместе с ними, потом возблагодарил Бога и довольно утешил их души. “Не просто и не случайно, – сказал Климент, – Бог привел меня сюда на изгнание, но чтобы мне быть общником ваших страданий и основою будущего терпения”». Потом он обратился с молитвой к Богу, чтобы Он открыл источник своим исповедникам. Вслед за этим епископ совершил первое свое чудо в Инкрмане – нашел светлую воду, здоровую и приятную для питья, и она, стремительно прорываясь, образовала целый поток. Весь город Херсонес сбежался к потоку, и «сладостию духовного своего учения» Климент обратил всех к истинной вере, так что многие крестились ежедневно, и число крещаемых доходило до 500, и каждый день умножалось благочестие». Не прошло и года изгнанию Климента, а он уже устроил 75 собраний верных и домовых церквей. Митрополит Макарий считал, что «… пастырь сей справедливо может быть назван первым епископом Херсонским, если только не было в Херсоне епископа со времени самого апостола Андрея».
Молва о духовных подвигах Климента дошла до императора Траяна, и тот отправил на Херсонесский полуостров своего игемона с приказом не только не допустить дальнейшего распространения в этой северной римской колонии христианства, но уже обратившихся ко Христу отторгнуть от благочестия.
В Херсонесе игемон подверг христиан многим и различным мучениям. Вскоре он заметил, что все они рады страданиям во имя Христа и готовы принять смерть, и потому, опасаясь учинить здесь сонм мучеников за Веру, решил оставить их в покое. Он объявил виновником одного Климента и обрушил на его блаженную главу свою ярость. А поскольку для Климента все мучения были легки и душеполезны, то игемон присудил ему немедленную казнь. Он вывез епископа в море и, привязав на шее железный якорь, опустил в глубину, дабы и тело его не досталось христианам.
Множество христиан, стоя на берегу, плакали, жалостно стенали и печальнейшими воплями призывали Климента. Корнилий и Фив, его ученики, сказали им в утешение: «Помолимся все единодушно, чтобы мощи мученика были явлены нам».
И тут свершилось величайшее из Господних чудес, «нечто дивнее чуда Моисеева»: отступило море назад почти на 10 километров. И множество христиан прошло по сухому дну, и в конце пути нашли они скалу, подобную храму, и лежащее в углублении скалы светлое тело мученика, а рядом тяжелый якорь. Но было откровение Корнилию и Фиву, чтобы не переносить оттуда мощей, благолепно лежащих в глубине. И что теперь каждый год, ко времени кончины мученика, будет отступать море на 7 дней, открывая доступ приходящим к мощам христианам. И с того времени – с 101 года – в течение нескольких столетий совершалось в срок памяти святого это чудо. И исцелялись тогда верующие от различных недугов. Место умерщвления Климента особо почиталось христианами, а подводная пещера, где покоились нетленные мощи римского патриарха, получила название Ангельской церкви. Эта мемория по сей день существует на островке в севастопольской бухте Казачьей. В ней произошло еще одно чудо святого Климента, и превзошло оно даже чудеса пророческие, так как совершилось после смерти святого.
Итак, в то время, когда море, удаляясь от берега, доставило гражданам Херсонеса и жителям окрестностей удобный проход к мощам Климента, в числе паломников оказались муж с женою и малолетним сыном. С величайшим смирением, взяв отрока за руку, вошли они в богоданный во глубине храм мученика. Стоя у гроба, они усердно молились святому, прося о получении через него прощения согрешений, и о том, чтобы отроку их дарована была жизнь долгая, непорочная и благоденственная, и все то, чего родители обыкновенно просят для детей своих. Окончив молитву и приложившись к мощам святого, они вышли обратно. По выходе их вода опять вошла в свое место. Оборотившись и увидев, что море теперь уже стало непроходимым, они бросились искать своего сына, а он между тем остался в склепе святого. Случилось это не по забвению родителей, а по особому смотрению Божию, чтобы и этим событием еще более прославить мученика. Не найдя своего сына, родители поняли, что он оставлен ими во глубине. Что сказать о плаче отца и воплях матери? Весь святой праздник они обратили в траур.
Прошел год, и опять наступили дни памяти священномученика Климента. Родители отрока, вспоминая о своем сыне, решили пойти к Ангельской церкви, чтобы найти хоть какие-нибудь останки своего дитя. Когда дошли они до места, и море от берега удалилось, то, побуждаемые памятью о сыне, они первые вошли в глубину; за ними последовала толпа народа. Приблизившись к всечестной мемории, они увидели своего сына живым, веселым, играющим. Пораженные величием чудодействия, они прежде всего возблагодарили промысл Божий; потом благодарными молитвословиями прославили мученика, а затем уже стали спрашивать отрока: как он спасся? кто поддерживал жизнь его? А отрок, левою рукою держась за гроб, а правою указывая на лежащего в нем, говорил: «Вот мой животворитель, и питатель, и стража, всегда верно хранивший меня при себе и ласково воспитывавший!» Родители, полные удивления и радости, что нашли живым сына, еще более утвердились в вере в мученика, и прежний плач свой обратили в благодарность.
Весть о чудесах святого Климента распространилась по всему христианскому миру. Об этом, в частности, свидетельствует паломник во Святую Землю архидиакон Феодосий, в 537 году по пути посетивший и Херсонес: «Есть город Херсон, что находится на море Понтийском, в котором пострадал святой Климент. В море его надгробная часовня, где было брошено его тело; и теперь в день его памяти весь народ и духовенство садятся в барки, и, когда приплывают туда, море расступается на шесть миль, и на месте, где находится рака, раскидываются шатры и сооружается алтарь, и в течение восьми дней служатся там литургии, и Господь совершает много чудес: там изгоняются бесы, и если кто из одержимых прикоснется к якорю, то сейчас исцеляется». В XI столетии посланники французского короля Генриха I вопрошали великого князя Руси Ярослава Мудрого: «Не в тех ли местах находится Херсона, где, как говорят, почил Климент; отходит ли море и теперь в день его рождения и делается ли доступным для проходящих?». А в 1253 году монах Гийом Рубруквис, посланник французского короля Людовика IX к Мангу-хану, писал: «И плывя перед этим городом (Херсонесом. – О.К.), мы увидели остров, на котором находился знаменитый храм, сооруженный, как говорят, “руками ангельскими”… Вышеупомянутая область Цесария (Крым. – О.К.) окружена морем с трех сторон, а именно с запада, где находится Керсона, город Климента…» Заметим, что в XIV–XVI веках в европейских странах название города «Kersona», то есть Херсонес, переводилось как «город Климентов».
В 861 году святой равноапостольный Кирилл, до принятия схимы именовавшийся Константином Философом, шел на проповедь слова Божия в Хазарскую землю. Проходя через Херсонес, в Казачьей бухте он обрел мощи священномученика Климента. Через семь лет часть их просветители славян братья Кирилл и Мефодий перенесли в Рим и положили в Свято-Климентовской базилике, по преданию построенной на месте дома епископа-мученика и сохранившейся до сих пор как подземная часть более поздней храмовой постройки во имя того же святого. Причем встречал мощи сам папа Римский Адриан II, который принял славянские книги, освятил и положил их в церкви Санта Мариа Маджиоре. Тогда у раки святого Климента многие избавились от разных недугов. А потом в соборе святого Петра, в храме святого Андрея и церкви Сан Паоло Фуори ле мура пели над мощами святую литургию по-славянски. «Папа Адриан и весь народ римский, радуясь и ликуя, возносили великое благодарение и хвалу Богу, который спустя столь долгое время возвратил им, во дни их, святого и апостольского мужа и преемника самого главы апостолов Петра», – читаем в «Житии и перенесении (мощей) святого Климента».
Неизвестно, когда и где скончались ученики святого Климента Корнилий и Фив, разделившие со своим добрым пастырем тяготы его инкерманской ссылки. Но в Х веке нетленные мощи Фива покоились в херсонесском кафедральном соборе святого апостола Петра, дошедшем до наших дней в руинах под названием «Уваровская базилика». Часть их, с благословения правящего архиерея, была перенесена святым великим князем Владимиром в Киев.
Сам великий князь Киевский Владимир Святославич крестился в Херсонесе (тогда – Корсуни) в 988 году. Тогда же, по благословению и при личном участии святителя Михаила (Сирина), первого митрополита Киевского и всея Руси, честная глава святого Климента была перенесена святым равноапостольным князем и его супругой, византийской принцессой Анной, в Киев – на «благословение себе и на освящение всем людям». Будучи в Херсонесе, Владимир пожелал от Константинополя, чтобы были присланы к нему туда четыре епископа, причем один – специально для Новгорода, что и было исполнено. Вот почему святой Климент именно в Новгороде почитался как покровитель путешествующих по воде, и в городе возвели несколько храмов, ему посвященных. С 1007 года и до нашествия татар (1240 год) его мощи покоились в киевской Десятинной церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы. Ныне – в Киево-Печерской лавре. В 1147 году, на Соборе русских епископов, при посвящении в митрополиты русского схимника Климента Смолятича, над ним «вознесли» мощи святого Римского епископа, ибо, как было отмечено в летописи, «глава у нас есть святого Климента, якоже ставят греци рукою святого Иоанна Крестителя». Таким образом, для принявшего свет Христовой веры Российского государства именно Климент Римский явился первым небесным окормителем. Он в своих нетленных мощах сочетает апостольские времена и христианскую историю Руси, а Инкерман и Херсонес (то есть Севастополь) стали важными звеньями в цепи ключевых событий ее истории.
Инкерманская Монашеская скала запечатлела в своем молитвенном бытии и память о святом Мартине, папе Римском, глубоко почитаемом всем православным миром. Умбриец по происхождению, он, как противник монофелитской ереси, был арестован и отправлен в Константинополь на суд. Исповедник 93 дня томился в мрачной темнице, претерпевая «скорби многие», после чего отправился в ссылку в Херсонес Таврический, где скончался в 655 году. Захоронили его святой прах в сохранившемся до сих пор храме в честь Влахернской иконы Богородицы за городской стеной Херсонеса, вблизи Карантинной бухты. Знаменательно, что в этой церкви – над мощами блаженного Мартина – приняла крещение дружина великого князя Владимира. Кстати, Василий III Иоаннович был посажен на великое княжение 14 апреля 1502 года, в день прославления святого, в честь которого государь воздвигнул в Москве, в Новоалексеевской слободе, что на Таганке, храм Мартина Исповедника. А ведь именно при Василии III окончательно оформилась идея «Москва – третий Рима». В послании к нему псковского инока Филофея читаем: «Да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православных христианские веры снидошася в твое едино царство. Един ты во всей поднебесной христианом царь, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти, – уже твое христианское царство иным не останется».
История Херсонесского полуострова – и Инкермана, одного из его легендарнейших мест, – складывается из успехов христианства и ударов, нанесенных ему варварами, покорявшими эту юго-западную часть Крыма.
Со второй половины XIII века Крым находился в статусе удела Золотой Орды в XV столетии, с утверждением династии Гиреев, власть на полуострове сосредоточилась в этом роду. В 1478 году крымскому хану, чтобы отстоять свои права на бахчисарайский престол, пришлось обратиться за помощью к турецкому султану. С тех пор ханы довольствовались вассальным положением, то есть назначались стамбульским султаном и фактически являлись его наместником. Турки владели землями Тавриды 300 лет и считали стратегически важной территорию горного Крыма – от Керчи до устьев реки Альмы. Таким образом, Инкерман (данное название с тех пор стало постоянным) был подведомственным Турции, но султан предоставлял крымскотатарским ханам подати с этого города. В русских письменных источниках упоминание об Инкермане появляется с 1564 года, в числе городов, принадлежащих Порте.
Однако каким бы опустошительным ни было «нашествие иноплеменных», противникам невозможно укротить благодать, даруемую миру христианскими святынями. Об этом как раз и поведал священник Иаков Лызлов в «Повести известной и удивлению достойной о мощах неведомого святого, как обретены они были и в каких странах, и в каком граде, и в которое время. Списано многогрешным попом Иаковом в лето 7143 / 1634 года». В 1634 – 1635 годах он вместе с Борисом Дворениновым, посланником от Московского государя Михаила Федоровича, прибыл в ордынскую столицу Бахчисарай. Князь М.А. Оболенский, опубликовавший этот литературный памятник в 1848 году, отмечал, что «любопытное содержание самого рассказа делает его весьма замечательным. Священник Иаков указывает нам впервые на татарский город Инкерман как на место, где в древнейшие времена процветало христианство и сооружено было много церквей и где еще в XVII веке нетленные остатки святых изливали благодать свою на верующих».
В повествовании отца Иакова приводится важнейшее для судьбы России пророчество. Впрочем, все по порядку.
| Инкерман. Вход в церковь свт. Климента |
Под городком Инкерманом в середине горы путешественники обнаруживают древнюю христианскую церковь, высеченную из горного камня, которая напоминала им Пещерный Богородичный храм XV столетия с прилегающими пещерами – усыпальницей монахов Псково-Печерского монастыря. Ныне это церковь во имя святого Климента, тогда же была посвящена святому Георгию Победоносцу. «В церкви стены расписаны и от многих лет полиняли, – пишет отец Иаков, – а алтарь разорен; в ней четыре столпа, толщина вокруг четыре пяди, позади ж левого клироса стоит гробница каменная, длина двенадцати пядей, высота в пояс, ширина – как двум лечь; а в гробнице земля во гробнице лежат мощи нагие и нетленные… В земле подле тех мощей другие мощи – кости нагие. Подле той гробницы другая гробница, в помосте церковном, а в нем много человеческих голов и костей нагих; позади правого клироса каменные перила в человека вышиною, между перил и церковной стеной гробница же в помосте церковном – рака, как человекам трем или четырем лечь, а в ней семь глав человеческих и кости нагие. Двери у церкви чинаровые, а с паперти трое дверей затворенных, против церковных дверей красное окошко для света? Идя во храм, направо трапеза, что светлица, а с левой стороны храма два придела, также разоренные, да до паперти многие каморы, что келлии? а около той горы многие горы высокие до самых до Железных врат и до Таманского перевоза к востоку, а высокие, сказать мудрено, облака доходят низко, почти до половины горы, а по горам многие христианские церкви, тоже разоренные, а промеж гор живет много армян и христиан, но от насилия татарского благочестие иссякло. Да около же тех церквей жилья в горах, подобно стрижам, камора об камору, высоко и низко, на полверсту и больше. В иных живут греки, а иные пусты, да мимо же того городка, промеж гор, прошла речка, с Яузу, и пала в море».
2 марта отец Иаков пошел в Инкерман «на поклонение мощам и на унесение их», взяв с собой толмача посольского приказа Юрия Бурнашова и дьячка Рождественской церкви Воротынского уезда Силу Кириллова. Посланник Борис Дворенинов дал им пожертвование на мощи – одежду, саван, венцы, покров. И пришли они в град, и вошли в пещеру к русскому пленнику Максиму Ивановичу Новосильцу, «а тот Максим живет в плену 32 года». Дождавшись у него ночи из-за татарского дозора, они вошли в храм, где покоятся мощи, вынули их из гробницы, положили на доску и стерли теплою водою с них пыль; после чего мощи побагровели, как у живого человека. Потом облекли их в одежду, и, «взяв от мощей большой перст правой руки по первый сустав, который будто нарочно отпал, и вложив его в дароносицу, отпели панихиду по всем православным христианам, и, положив мощи в гробницу и покрыв их покрывалом, отпели молебен всем Святым». Облобызавши мощи, отец Иаков с товарищами пришли опять к Новосильцу, где стали дождаться дня.
От греков и русских пленников путешественники узнали, что недавно татары взяли мощи из гробницы, отнесли в степь и закопали в землю глубоко «из-за того, что стали татары чувствовать великую угрозу, исходящую от мощей, и устрашились татары, которые живут в городке над церковью». Однако утром мощи вновь оказались в гробнице. Татары опять отнесли их в ту же яму и закопали, но утром вновь обрелись мощи в той же гробнице. На третий день рассвирепевшие агаряне пришли в церковь. Они думали, что христиане или греки возвращают мощи, потому связали их веревкою и потащили на прежнее место в степь, бросили в ту же яму, закопали, положив поверх мощей тяжелые камни, и, поставив стражу, ушли. Но на утро, в третий раз, мощи обрелись в своей гробнице. Один же татарин в ярости пришел в церковь и, выхватив мощи из гробницы, выбросил их через красное окошко на землю в грязь. «И дал Бог отмщение рабу Своему: в то время, как поганый агарянин, свершая свое всескверное дело, надругался над мощами, в доме его невидимою силою побило громом все: жену, детей, скот. Он же, безбожный агарянин, окаянный враг, не ведая случившегося, вошел в дом свой и, едва переступив порог, неведомою силою как бы убиен был и отправился во дно адово, ниспровергая злую свою окаянную душу в тартар, и пала болезнь его на главу его, и наверх его сошла неправда его, двор его пуст и по сие время, и нет в нем жильцов». С той поры татары не смели ходить в ту церковь, а мощи покоились в своей гробнице, никем не тревожимы. Греки и армяне по пятницам и воскресеньям приходили на поклонение к ним, принося свечи и фимиам.
Отец Иаков и его спутники очень хотели узнать имя святого и взять его мощи на Русь. И вот одному из них во сне явился блаженный с нимбом вокруг головы «и глаголал великое запрещение: “Помышляете обо мне, о, друзья, взять мощи мои на Русь, а я хочу по-прежнему здесь учинить Русь, а имя мое и память моя бывает в Семенов день”. И стал невидим. А тот воспрянул ото сна и поведал видение посланнику и всем людям, и прославили мы Бога и угодника Его, имя которого Господь ведает».
Этот бесхитростный рассказ почти 400-летней давности – еще одно свидетельство духовной силы Климентовского Инкермана. Более того, в рассказе отца Иакова приводится замечательное пророчество одного из праведников о будущем Руси. «Видим, что о судьбе полуострова Таврического думано и суждено еще за несколько веков, думано не на земле токмо, а и на небе, не человеками, а самими небожителями. Что же придумано и рассуждено? Утвердить, как говорит в видении святой угодник Божий, утвердить в Крыму Россию. И она утвердилась там…», – говорил преосвященный Иннокентий. Действительно, владычество падишаха истамбульского над этой областью продолжалось до Кючук-Кайнарджинского мира 1774 года, в результате которого была признана независимость Крыма от Турции, что привело к усилению притеснения бахчисарайским ханом крымских христиан греческого исповедания. Готский митрополит Игнатий прибегнул к покровительству императрицы Екатерины Великой, повелением которой российское правительство исходатайствовало у хана Шагин-Гирея право на переселение православных в Россию. В 1779 году более 31 000 человек во главе с владыкой Игнатием и под охраной войска А.В. Суворова обрели новую родину в Азовской губернии, на Дону и в Екатеринославле. А через несколько лет манифест от 8 апреля 1783 года возвестил «о принятии под Российскую Державу» полуострова Крым, Тамани и всей Кубанской стороны. Первый генерал-губернатор Тавриды светлейший князь Г.А. Потемкин успешно осуществил заселение и умиротворение бывших татарских земель. И тогда же был основан город Севастополь – один из самых славных в русской истории.
| Инкерман. Вид входа в скалу |
В 1852 году вновь зазвучало слово Божие в пещерном храме Инкермана, где богослужения совершал когда-то сам ученик святых апостолов Петра и Павла Климент, а в западной стене которого находится небольшая выдолбленная в скале комната, в которой, по преданию, и жил святой. 15 ноября этого года исполняется 155 лет освящения архиепископом Херсонским и Таврическим Иннокентием воссозданной киновии во имя священномученика Климента.
Устроением этого самого древнего российского монастыря занимались известные художники академик В.Д. Фартусов и Д.М. Струков. Жертвователями были ростовский купец М.Я. Рогожин, В.И. Актилеев, архимандрит Савва, архимандрит Иаков, почетные граждане Севастополя братья Иван и Алексей Красильниковы, почетные граждане Москвы Иван Четвериков и Малюшин.
В 1894 году в монастыре завершилось строительство храма во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона. Освятил его архиепископ Таврический Мартиниан в память чудесного избавления государя императора, императрицы и августейших детей их от опасности при катастрофе на Курско-Харьково-Азовской железной дороге близ станции Борки 17 октября 1888 года.
Вообще, царская фамилия оказывала Инкерманскому монастырю особое внимание. Интересно, что восшествие на престол Елизаветы Петровны свершилось в день памяти Святого Климента. В Петербурге, в слободе Преображенского полка, первым присягнувшего ей на верность, императрица распорядилась соорудить церковь Преображения с приделом в честь Климента, Папы Римского. И в Москве, пожертвованием участника дворцового переворота канцлера А.П. Бестужева-Рюмина, заново обновили в память помазания на царство Елизаветы Петровны одну из самых красивых церквей, посвященную подвигам святого Римского епископа. Известный историк Москвы Иван Снегирев обращает внимание, что место, на котором стоит этот храм, вошло в военную летопись России. Здесь находился острожец – «крепостца на Ордынцах», и в 1613 году произошло первое сражение народного ополчения князя Пожарского с польским войском. Так епископ-священномученик духовно соединил две российские столицы и «крымский Афон» – монастырь в Инкермане.
Промыслительно и то, что после московского пожара 1331 года, истребившего «город Кремник», началась постройка, особо отмеченная летописью: «На ту же зиму (1339 года) месяца ноября в 25 день, на память святого мученика Климента, замыслиша рубити город Москву, а кончаша тое зимы на весну в великое говеино». Таким образом, при великом князе Иване Даниловиче Калите святой Климент являлся духовным покровителем первопрестольного града Москвы.
Во время путешествия по Крыму в 1787 году инкерманскую крепость и несколько пещерных храмов осмотрела императрица Екатерина II. В числе ее гостей были австрийский император Иосиф II, принцы де Линь и Носсау, французский и английский послы, светлейший князь Потемкин. Во время обеда в павильоне, специально построенном наверху Монастырской скалы, Екатерине Алексеевне салютовали стоящие на Севастопольском рейде корабли русского военного флота. Удивительно, что новый Черноморский флот России впервые явил свою мощь перед инкерманским пещерным храмом, в стенах которого пребывали апостол Андрей Первозванный и святой епископ Климент.
В XIX столетии в монастыре молились великий князь Алексей Александрович, цесаревич Александр Александрович, великая княжна Мария Александровна, императрица Мария Федоровна, великая княжна Ксения Александровна, царь-мученик Николай II, императрица Александра Федоровной.
17 сентября 1911 года государь император Николай Александрович с дочерьми великими княжнами Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией посетили древний пещерный храм Всех скорбящих Радость, воссозданный к полувековой годовщине первой обороны Севастополя, и на мраморной плите оставили свои подписи.
Венценосные особы не оставляли киновию и пожертвованиями. Например, император Александр II передал на поминовение убитых под Севастополем в Крымскую войну билет Государственного банка на 1000 рублей. Он же подарил Инкерманской обители три акции общества Рижско-Динабурской железной дороги, стоимостью 375 рублей. Через Таврическую Духовную консисторию от императорского дома киновия получила в 1868 году девять акций Главной конторы Русского общества пароходства и торговли на сумму 1350 рублей и три билета Государственного банка на 400 рублей.
За полвека своего существования обитель окрепла и стала одним из центров духовной жизни православного мира. Потому в 1905 году она была возведена в общежительный монастырь 2-го класса, с тем, чтобы настоятель в нем пребывал всегда в сане архимандрита. Теперь обитель имела в своем составе определенное по штату число монашествующих, с назначенным им от казны содержанием. Знаменательно, что киновия обрела свой новый статус в год 50-летия первой обороны Севастополя. Таким образом была отмечена молитвенная память инкерманских монашествующих обо всех православных, отдавших жизнь за Отечество. Ежегодно, в день сражения при Черной речке, климентовское духовенство крестным ходом отправлялось к Богородичной часовне, воздвигнутой стараниями ветерана Крымской войны Н.А. Коновченко на братской могиле мученически павших воинов Волынского и Селингинского полков близ Каменоломенного оврага, для совершения там соборной панихиды.
После победы советской власти в Севастополе в ноябре 1920 года наступили новые испытания для Климентовской обители. А 20 января 1926 года было принято решение о ее ликвидации. Окончательное изъятие церковного имущества из бывшего монастыря произошло 11 ноября 1931 года.
Тогда, в годы советской власти, в закрытом городе – базе Черноморского флота, казалось, что Инкерманскому монастырю никогда более не восстать. Слишком велики потери и непереносима горечь утрат. Но через 60 лет стараниями замечательного подвижника православной веры архимандрита Августина (Половецкого) возродилась древняя киновия, и вознеслась в ней молитва «о мире всего мира, благосостоянии святых Божиих церквей и соединении всех». Еще в 1852 году, сразу после открытия инкерманского монастыря, архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий писал Гавриилу, архиепископу Рязанскому: «И скиты наши в Крыму, слава Богу, выходят из земли и принимают вид, подобающий святым местам. Но это дело не годовое, а многих десятилетий». Пророчество архипастыря сбывается. Восстановлен монастырь во всей полноте духовной жизни и трудолюбивого бытия. Вернулся в свою обитель и святой Климент – часть его мощей перенесена в инкерманский монастырь из Киево-Печерской лавры.
И вот теперь, когда инкерманский монастырь во имя священномученика Климента, папы Римского, восстал из руин – восстановлен, воссоздан в духовном служении, как и все севастопольские храмы, Пресвятая Дева явила православной святыне свое небесное покровительство: в Москве в частной коллекции обнаружен севастопольский список чудотворной Казанской иконы Божией Матери. Как известно, икона эта, «державная заступница» России на протяжении вот уже более четырех столетий, была похищена из Казанского собора на Красной площади в 1918 году. Обретенный список является единственным, сделанным после поновления Казанского образа в 1754 году баронессой П.И. Строгановой, о чем свидетельствует надпись на его лицевой стороне. На оборотной же стороне читаем: «Сия святая Икона Пресвятыя Владычицы нашей Богородицы (именуемой Казанскою) подлинная копия съ Иконы, находящейся въ Московском Казанском Соборе. По окроплении Ея святою водою на престоле домовой Церкви Московского Митрополита и по изнесении Ея среди Храма, освящена молебнымъ пениемъ самимъ Высокопреосвященнейшим Филаретомъ митрополитомъ Московскимъ Августа 3 дня 1855 года, для отправления въ городъ Севастополь храбрымъ воинамъ Российскимъ».
В тяжелую годину Крымской войны 1853–1856 годов в помощь русскому воинству жертвовались и православные святыни. Выдающийся проповедник архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий в 1855 году произнес «Слово защитникам Севастополя при вручении им святых икон, присланных в благословение из разных мест России». Наиболее почитаемая из них – Севастопольская Богородичная икона, у которой в своей домовой церкви молился за сражавшихся соотечественников святитель Филарет.
Вспомним дату, указанную на образе, – 3 августа 1855 года. На следующий день между русскими и союзными войсками произошло Чернореченское сражение (его цель была – снять осаду Севастополя, однако битва эта, неудачная для русских, только приблизила последний штурм города 27 августа). Настоятель Климентовской киновии иеромонах Ефрем писал: «Во время Инкерманской, при Черной речке, битвы, когда неприятелями замечен был укрывавшийся в древнем укреплении, находящемся наверху горы, над самою обителью, отряд наших воинов, она была обстреливаема, и много посему пострадала от брошенных в нее штуцерных пуль и ядер. Язвы, нанесенные ей неприятелем, в самом храме и на стене скалы вне оного остаются и ныне незакрытыми». К счастью, скит не был разрушен, но подвергся полному разграблению английскими военнослужащими.
После того как пал Малахов курган, войска севастопольского гарнизона, по приказу главнокомандующего русской армией князя М.Д. Горчакова, перешли на Северную сторону и оставались там вплоть до заключения Парижского мирного договора 18 марта 1856 года. Севастопольский список Богородичной иконы, предназначенный для благословения русской армии, был там же, на Северной стороне. Какова его «послевоенная» судьба, можно только догадываться. Но, к счастью, севастопольский список Казанской иконы Божией Матери, важнейшая святыня русского воинства, сохранена Господом для потомков. Смею утверждать, что молитвенную память о героических защитниках города пред Ее светлым ликом уместно совершать в самом древнем российском монастыре – Климентовском в Инкермане. Ибо не только история его, но все пережитое киновией во время двух сражений Крымской кампании – Инкерманского и Чернореченского и тяжелейших боев Великой Отечественной войны ратуют за это.
Обратимся еще раз к словам христианского мученика из Климентовской обители. Он говорил, что хочет «по-прежнему здесь учинить Русь». Так как в XVII веке Инкерман не принадлежал России, а Севастополя не было и в помине, можно считать, что пророчеству этому еще суждено сбыться – молитвенным ходатайством светильника Божия третьего римского епископа Климента город-герой вновь станет российским. Уверена, обретение севастопольского списка Казанского образа Пресвятой Девы в одной из московских коллекций явное тому предзнаменование. Кстати, великолепная копия Казанской иконы Богородицы в подлинном окладе из Казанского собора на Красной площади была передана папой Римским в португальский город Фатим, где ровно 90 лет тому назад явленная детям Божия Матерь пророчествовала о великой судьбе России. Два предсказания о несокрушимости Отечества, связанные одной Богородичной иконой Казанской – это ли не торжество Православной Руси? Теперь осталось только перенести севастопольскую икону Богородицы в инкерманский Климентовский монастырь. Севастополь ждет этого великого события – в канун 225-летия своего основания и присоединения Крыма к России.
Вспомним же благоуханное слово святого просветителя Кирилла: «Явление нескудного богатства – блаженных мощей славного Климента. Блажен наш город! Раз мы таковы, значит, будет он отгонять неприятелей!»