Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита -
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Ничего, что немцы в Польше, -
Но сильна страна:
Через месяц - и не больше -
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита -
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита,
Соло на трубе.
Шевелюра не обрита,
Ноги при себе.
Ничего, что немцы в Польше, -
Но сильна страна:
Через месяц - и не больше -
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита -
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
сл. Г. Шпаликов, муз. С. Молебнов
Танцплощадка допоздна открыта.
Я ее законам подчинен.
Хриплая пластинка «Рио—Рита»,
С заводной пружиной патефон.
Пахнет первоцветом, пахнет маем.
Скрипки плачут тонко и навзрыд.
Мы-то ничегошеньки не знаем,
Что кому судьба наворожит.
И под знойный голос патефона,
Счастливы в неведеньи своем,
Затаив дыханье, полусонно
По волнам мелодии плывем.
Вы уж их за это не вините.
Вес забыв на несколько минут,
Парни в башмаках на кожемите
Модные движенья выдают.
И партнерши в ситчиках примятых,
Прижимаясь к ним на вираже,
Их волнуют душным ароматом
Массовой продукции ТЭЖЭ.
Да и как, скажите, ухитриться,
Как суметь предвидеть наперед -
Кто из них поляжет на границе,
Кто из них безвестно пропадет.
Кто в крови и глине из атаки
Доползет в ближайший медсанбат,
Кто ничком под танковые траки
Кинется со связкою гранат.
Кто, приняв немыслимые муки,
Сгинет от России вдалеке,
Кто в сыром бараке в Равенсбрюке
Номер свой увидит на руке.
Кто к земле прижмется недвижимо,
Загнанный, как волк, со всех сторон.
Но покуда - действует пружина
И исправно тянет патефон.
Танцплощадка допоздна открыта.
В спелых звездах южный небосвод.
И на полный голос «Рио—Рита»
Что-то иностранное поет.
