Встреча — сюжетом с большого экрана, столик нас ждет в глубине ресторана, ладони в приветствии — дерзко и странно, но мы ведь не виделись тысячу лет. И пара веков, чтоб на это решиться, без подготовки — с тобой созвониться. Сколько сейчас нам? Полвечности? Тридцать? Сколько мы врозь умираем?… — Привет. — Привет. У тебя незнакомая стрижка… — А ты не меняешься — стройная. Слишком. И в шелковом платье — немного мальчишка, такие же чертики пляшут в глазах… — Как дети? — Нормально. Как бизнес? — Отлично. Болтать о погоде, друзьях и привычках, но только ни слова о главном — о личном — глотать по слогам, чтобы вдруг не сказать. Чтоб вдруг не сломаться, когда между делом бретелька скользит по атласному телу, когда замирают ресницы несмело и нежно нога приникает к ноге, когда разговор обрывается резко… Бриллиант невозможного, редкого блеска… — О чем это я? /о тебе/ О подвеске. А камни — хранители старых легенд. И в этом таится немало историй — о силе стихий, что отчаянно спорят, о теплом, далеком, мерцающем море, о наших следах на прибрежном песке… — Бриллиант?… /равнодушно/ - всего лишь подарок. Я знаю, я помню — ни слова о старом. О чем-то грустят саксофон и гитара, и пульс камертоном им вторит в виске. За темной портьерой скрывается вечер, и в сумраке видеть становится легче, мы пьем за удачу и новые встречи, и память сочится по капле в вино… — А помнишь тот поезд, купе иностранцев, а помнишь перроны заброшенных станций, и как невозможно хотелось остаться на самой далекой… — И самой родной. Овал виноградины — темный и спелый. Откуда такая внезапная смелость?… Смущаться, краснеть и шутить неумело над тем, что священно до самых глубин… Молчать невпопад и неловко смеяться, до хруста сжимая под скатертью пальцы… — Что делать с разлукой? — Ее не бояться. Не верь в расставание. Просто люби. Люби, не стирая поставленных меток, ты помнишь, как я умоляла об этом, и билась луна на кристаллики света и рассыпалась по влажной траве… — Я помню. И время уходит в пространство. Любимая, ближе! Любимая, здравствуй! Так память становится нашим лекарством, блуждая по руслу натянутых вен. Ты помнишь, как ночь бушевала в долине, и как мы будили змею кундалини, и как на плечах наших линии лилий приобретали знакомый рельеф, ты помнишь, как мы прорастали друг в друга — губами, дыханием, взглядом и звуком?… Искрится шампанское радужной вьюгой, и улыбается прошлое нам ........ Светлана Лаврентьева |