Свадебный обряд на Руси
В конце 16 века традиционный свадебный обряд на Руси представлял собой симбиоз языческих ритуалов и нововведений новой религии (христианства), которое заключалось в обязательном освящении брака церковью. Так как испокон веков свадьба представляла собой игровое действо, то невозможно было сыскать и двух мест на Руси, где обряд проходил бы одинаково.
Но несмотря на это существовал общий стержень, который прослеживался во всех свадьбах, всех деревень и городов.
В свадебном старорусском обряде можно выделить главным три этапа: предвенечный, включавший сватовство и подготовку к венчанию, собственно свадебный и послевенечный. Предвенчальный этап состоял из сватовства, рукобитья, смотрин и великой недели шитья приданого, обрядовой бани, девичника и прощания с вӑкрасной красотой. Русские женились вообще очень рано; бывали случаи, что жениху было только 12 или 13 лет. Нужно заметить, этим родители спешили удалить юношу или девушку от соблазнов холостой жизни, так как вообще непозволенные любовные связи считали тогда непростительным грехом и сравнивались на ровне с тяжкими преступлениями. Девушек на выданье одевали лучше младших детей и разносили о ней хорошую молву. Выдавали замуж по старшинству. Девушка не вышедшая замуж к 20 годам называлась «вековухой» и считалось, что она с пороком. Молодца же величали «бобылем» и он так же вызывал осуждение.
Свадьбы никогда не гулялись во время поста, в дни больших, “двунадесятых” православных праздников. Свадьба гулялось в старину и продолжает гуляться по сей день осенью, после уборки урожая. Затем наступает филлиповский пост и надо ждать, пока пройдут святки; После крещения и до масленичной недели снова влюблённые могут соединять свои жизни. Самой же счастливой считалась свадьба, сыгранная на Красную горку, после Пасхи, во время Фоминой недели.
Свадебный обряд был связан с магией, недаром до сих пор старики в пословицах упоминают, что главное на свадьбе – обвести молодых вокруг печного столба, дерева и т. п. Переход девушки из рода отца в род мужа влёк за собой, и переход под покровительство духов мужнего рода, и обставлялся специальными оберегами, способствующими чадородию, плодородию и здоровью молодых.
Постепенно, с течением времени, свадебный обряд стал осознаваться как эстетическое действие, своего рода игра. Мало кто из женихов и сегодня, перенося невесту в дом через порог на руках, знает, что это делалось с целью обмануть домового, заставить его принять девушку как новорожденного члена семьи, который в дом не входил, – а в доме оказался. Но обряд этот распространён повсеместно благодаря своей красоте: мужчина демонстрирует им свою силу и любовь к молодой жене. Так и другие обряды: одни сохранились из-за поэтичности формы, другие – благодаря традиции, “деды наши так делали”.
В крестьянских свадьбах, в зависимости от региона, где они проводились, существовало больше особенностей и разнообразия ритуальных действий. В княжеских, боярских и купеческих свадьбах было больше единообразия, так как с XVI века они проводились в соответствии с «Домостроем», подробно регламентировавшем весь ход свадебного обряда, которому был посвящен специальный раздел «Свадебный чин». Подобным образом проводились и царские свадьбы, главным отличием было то, что предварительно проводился выбор невесты и она заранее переезжала во дворец, где ей отводились специальные покои и штат обслуживающего персонала.
Значительная часть обрядов была заимствована у других народов. Так обручальные кольца, свадебные дары, соединение рук, а так же обычай посыпать зерном и деньгами было позаимствовано из античных брачных обрядов. Каравай у древних римлян (молодые в Риме должны были поесть пирога, приготовленного из муки, соленой воды и меда).
Большое значение придавалось различного рода оберегам от сглаза, так как свадьба считалась самым удобным местом для этого. Молодые считались особенно уязвимы именно в этот день, поэтому существовал даже особый свадебный чин – ясельничий (конюший), который должен был охранять молодых от колдовства.
Одним из атрибутов свадебного ритуалы являются собольи меха, по количеству которых определялся достаток семьи.
Традиционно обрядовые действия по созданию новой семьи начинались со сватовства или свадебного сговора. Они проводились по отдельности, но могли и объединяться, тогда элементы сватовства включались в проведение свадебного сговора. Как правило, свадебный сговор с элементами сватовства был характерен для богатых свадеб, когда предварительная договоренность уже имелась и её только следовало ритуально оформить.
Редко случалось, чтобы русский оставался неженатым, разве только болезнь или обещание вступить в монастырь. При женитьбе жених и невеста часто не знали друг друга и под влиянием родителей играли страдательную роль. Нравственные понятия того времени не позволяли соблазняться молодым людям обоего пола, и даже жених не имел право сказать о том, что он хочет жениться, находясь в полном повиновении родителя. Только тот мог вполне распоряжаться собой по собственному соображению, когда был в зрелом возрасте, вступал во второй брак или вовсе не имел родителей. В старину брак совершался так: родители, предприняв намерения женить своего сына, советовались со своими ближайшими родственниками и часто не говорили об этом жениху; избравши семейство, с которым было не стыдно завести родственную связь, они посылали к родителям невесты свата или сваху для предварительного объяснения. Разговор сваты начинали издалека, хотя подлинная цель визита была очевидна. Сначала говорили об урожае, о хозяйстве. Затем сват переходил к делу: Я пришел к вам не кумиться, не брататься, а пришел к вам посвататься. Были и другие варианты начала разговора о деле: У вас товар у нас купец. Или: У вас есть береза, у нас дуб, давайте вместе гнуть.
Иносказательная манера ведения беседы, ведение разговора издалека в все это было необходимо, так как надо было уберечь дела от вмешательства нечистой силы и запутать ее. Традицией было хвалить жениха, его семью и хозяйство, а потом спрашивать согласия хозяев на брак.
Порядок проведения свадебного сговора был подробно изложен в «Домострое»: «Когда происходит сговор, жених в нарядной одежде приедет со своими родственниками к тестю во двор, а с ним должен быть отец или старший брат, и этот первым входит – один, а все остальные – после. Встреча же происходит у коня или на крыльце или в сенях, и встречает тесть, а затем садятся по чинам за стол: кто приехал с женихом – на лавке, а все здешние – на скамье. И когда тесть поднесет лучшие вина в кубках, станет говорить тот, кто приехал с женихом, отец или старший брат, тестя назвав по обычаю полным, именем: «Время нам начать говорить дело, зачем съехались». И тесть велит священнику «Достойно» говорить, и тот вспоминает праотцев Авраама и Сарру, Иоакима и Анну, и царя Константина и Елену. После благословения крестом станут и говорить и писать договорные записи и рядную грамоту, уславливаясь, и сколько за договор и чего приданого, а как подпишут и закончат записи, скажет священник: «О тебе радуется...». И, закрепив всё подписью, все берут по чаше меду, друг друга поздравляют и грамотами меняются».
Присутствие священника на сговоре было желательно, чтобы подтвердить, что со стороны церкви препятствий к обручению и венчанию нет. Когда основные «формальности» соблюдены, следовал обмен небольшими подарками и представление жениха матери невесты. Любопытно, что эту часть ритуала «Домострой» по различному трактует для богатых и простых семей. При знакомстве жениха с будущей тещей в княжеской или боярской семье «невесты тут не должно быть; у простых же людей в обычае – и невеста тут; стоят они подле матерей, но не целуются и быстро удаляются». По традиции сговор завершает застолье, «пируют все с удовольствием, но большого стола – не бывает».
На следующий день к будущим родственникам приезжает мать жениха и «смотрит невесту». Если изъянов не обнаружено, семьи начинают готовиться к свадьбе, которая будет проводиться в доме родителей жениха.
Долгое время венчанию и свадьбе предшествовало обручение, проводившееся за несколько дней и даже недель до основного обряда. После него составлялся специальный договор – «заряд», предусматривающий выплату неустойки, если одна из сторон обручение расторгнет. Ко времени составления «Домостроя» сложился порядок, когда обручение чаще всего стали проводить в день венчания в доме у невесты. В этом случае «заряд» не составлялся, окончательно же он был отменен Петром I. Во второй четверти XVIII века Святейший Синод принял решения об одновременном проведении обручения и венчания в церкви. Кстати, этот порядок действует и в наши дни.
В течение следующей недели, а иногда двух, невеста с помощью подружек готовила приданое: шила простыни, полотенца, салфетки и «завесы, готовила подарки жениху и всем его родственникам. Родственники невесты предсвадебные дни проводили в хлопотах: обдирали животных, пекли хлебы, жарили, варили. Каждый день невеста встречала подружек и всех приходивших в дом причетами, жалуясь на свою судьбу, плакала о своей девичьей волюшке. Встречая причетом приходящих в дом, она голосила у порога горницы, обнимая руками каждого входящего. Сроки свадьбы были различные, смотря по обстоятельствам: иногда свадьба совершалась и через неделю после сговора, а иногда между сговором и венчаньем проходило несколько месяцев. Приданое. Как и теперь, всегда было важным условием русской свадьбы и состояло в постели, платьях, домашней утвари и украшениях, в рабах, деньгах и недвижимых имениях, если девица принадлежала к дворянскому происхождению. От жениха нечего не требовалось; старинный обычай давать за невестой вено в 16 и 17 столетиях совершенно исчезло. Обыкновенно приданое доставлялось в дом новобрачных после свадьбы, но иногда писали рядную запись, где писалось подробно все, что давалось за невестою; причем в противном случае договаривались неустойка или попятное.
Та сторона, которая отступала, обязывалась платить известную сумму. Рядную запись писал подьячий. Случалось, что в той же рядной записи прибавлялось в виде условия, чтобы мужу не бить своей жены, чтобы при случае можно было взыскать обиду судом.
При сговоре невесты не было. Но по окончании условий одна из женщин, принадлежащая к членам семейства или состоя в близкой родне невесты, приносила жениху и сопровождающим его родственникам от имени невесты подарки. Начиная от сговора до свадьбы, как бы ни был продолжителен срок, жених не видит своей будущей невесты.
Обрядовая баня
Баню топили девушки, подружки невесты, накануне девичника. Невеста кланялась в ноги подружкам и просила истопить баню парную, не угарную. Банный обряд в один из самых драматичных свадебных моментов. Он проходил под почти непрерывные причитания невесты, ее матери, сестры или других родственниц. Невеста, причитывая, старалась оттянуть время расплетания косы. Подружки расплетали девичью косу, расчесывали волосы и брали себе ленточки из косы. Такие причитания слушатели принимали близко к сердцу и тут уж и все плачут, а невеста пуще всех. В момент расплетения косы невеста вырывалась и не давала расплетать косу.
Девушки пели песни в этот момент, но, к сожалению, в Старорусском районе их удалось зафиксировать немного. В Крестецком, Валдайском, Батецком, Пестовском такие песни чаще вспоминались исполнительницами. Среди них, например, “Не в трубушку трубили…”
Не в трубушку ль трубили рано поутру,
Да рано по утру.
Не в золотую ль играли по утреннеи,
По утреннеи.
Да уж как Марья плакала по косы,
Да по косы.
Да тужила Ондреевна по русою своей,
По русою своей.
Да уж ты моя косушка, русая коса,
Да девичья краса.
Да больше тебя, косынька, не часывати,
Не часывати.
Да во частые прутики не плятывати,
Не плятывати.
Да вечер тетя, косынька, подружки плели,
Подружки плели.
Да из утра ранешенько родимая плела,
Родимая плела.
Да всю косушку золотцем унизала,
Унизала.
Плачущую невесту закрывали платком “от сглаза” и вели в баню, а она по дороге причитывала.
Девичник
На девичнике в старорусской свадьбе настроение было по большей части минорным. Невеста с распущенными после бани волосами сидела за столом, причитывая по смытой волюшке. Причетами она встречала каждого, пришедшего посмотреть, как будет “красоваться” невеста – прощаться со своей “красной красотой”. Красная красота – символ девичества – представляет собой веночек с лентами, надетый на голову невесты (по старорусским записям). Причитания на девичнике звучали вместе со свадебными песнями, которые исполняли подружки, часто причет и песня звучали не поочередно, а одновременно.
Прощанье с “красной красотой”
Самый напряженно-драматический обряд девичника в прощанье с красной красотой. В последний раз заплетали волосы девушки в одну косу. А на следующий день после венчания в церкви сваха заплетала уже две косы (символ замужества) и надевала молодой женский головной убор в повойник или кику. Такой головной убор плотно покрывал волосы женщины, уложенные в пучок или венком вокруг головы. Он представлял собой мягкую шапочку с овальным верхом и нешироким околышем, собранным на шнурок и затягивавшимся тесемками на затылке.
Иногда он шился, как детский чепчик, и завязывался под подбородком, но были и другие покрои. Повойник всегда накрывался платком, шелковым или кашемировым в праздники, холщовым или ситцевым в будни. Как и в средневековой Руси, женщине считалось неприличным выходить на улицу или находиться дома при посторонних (а иногда даже и при домашних) в одном повойнике, без платка.
Сестра или подруги принимали “красу девичью”, успокаивали невесту, а отец с матерью благословляли ее иконой. Все расходились по домам, чтобы на утро снова прийти в дом к невесте и проводить ее к венцу. Иногда на девишник приезжал жених с дружками, одаривал невесту и девушек сладостями и молча сидел за столом. Есть свидетельства того, что жених проводил парневик или парнишник (прощание с холостой жизнью) перед тем, как приехать к невесте. Друзья жениха затевали веселые игры и пляски, катание по деревне на лошадях (невеста и жених в этом участия не принимали).
Обряд прощания с “красной красотой” в разных деревнях исполняли по-разному. Например, в деревне Рамушево косу невесты разделяли на две после венчания в доме мужа. Молодых вели в чулан, прятали от всех, давали им есть, а муж косу расчесывал на две. Затем дружка выводил молодых из чулана и “раскрывал” (стегал) их кнутом, отгоняя порчу.
День венчания
Утром в день венчания невесту одевали в свадебное платье, все в доме ждали свадебный поезд, плотно заперев ворота и двери в дом. Невеста причитала с самого утра, уговаривая не отдавать ее замуж. Ей отвечали причетами мать, сестра, тетка, жалея и поучая тому, как надо жить в чужих людях. Отец готовил свадебный воз, а подруги украшали лентами уздечку и дугу. Отец невесты в обряде играл большую роль, чем мать, которой отводилась роль хозяйки дома, принимающей гостей, накрывающей на стол.
Но вот наступает день бракосочетания: у жениха и невесты делаются приготовления; собирали поезжан, снаряжали свадебные чины. Главный чин со стороны жениха был тысяцкий. Должность тысятского была сопровождать повсюду жениха и всюду остерегать и предупреждать его действия и совершать по порядку, притом так, чтобы из правил, соблюдаемых при венчании и на пиру свадебном, не нарушался порядок церемонии ни на одну черту. Затем следовали посаженые отцы и матери, если не было родных; в более благоприятном случае эту должность исполняли сами родители. С обеих сторон выбирались старшие и меньшие дружки и две свахи из замужних женщин; одна сваха была со стороны жениха, а другая со стороны невесты; с обоих сторон выбирались сидячие бояре и боярыни, которые должны были образовать почетный совет; также с обоих сторон назначались свадебные дети боярские или поезжане, сопровождавшие шествие жениха и невесты и во время церемонии составлявшие второй класс гостей после бояр.
Когда все занимали свои места, то, как отец, так и мать невесты действительные, так по недостатку их нареченные, посылали дружку к жениху.
Приходя, он извещал, что время ему идти к невесте. Священник первый вставал с места и провозглашал: Достойно есть! вставали родители, брали по образу и становились рядом. Жених кланялся им в ноги, целовал им ноги, целовал образ и получал родительское благословение.
Они садились на лошадей или в сани. Таким образом, смотря по времени года, церемониальным шествием жених достигал двора невесты. Родители невесты выходили навстречу поезду жениха и встречали его. Жених и поезжани входили в покой, где находилась невеста. Жених молился, ограждая себя крестом, и кланялся на все четыре стороны находящимся по углам образам. Потом вместе с дружкой подходил к своему месту; но место это занималось мужчиною или мальчиком из родственников невесты, который занимал местожениха. Непременно требовалось жениху дать занимавшему его место рядом с невестой откуп, то есть несколько монет, и тот уступал свое место, а жених садился рядом с невестою, и притом на одну подушку с нею.
После того как, на стол ставили все блюда первого кушанья, священник прочитывал Отче наш, потом молитву покровения. По окончании последней молитвы сваха подходила к отцу и к матери невесты и просила благословения невесту чесать и крутить. Благослови Бог! в отвечали родители. Зажигались свадебные свечи богоявленскими свечами; свечники, поставив свои свечи, держали протянутый между женихом и невестою большой кусок тафты с нашитым крестом так, что жених и его поезжане, которые сидели на одной с ним стороне, не могли видеть невесты. Сваха снимала с невесты покрывало, потом венок, другая женщина подносила мису с кикой и гребнем. Сваха омочала гребень чарку с медом и расчесывала невесту, потом свивала или скручивала ей волосы и надевала волосник, кику и подзатыльник и, наконец, закрывала иногда тем же покровам, который разделял ее от жениха. Венок отдавался на сохранение, на память о девичестве. В тоже время один из гостей подходил к ним в вывороченной вверх шерстью шубе и желал невесте столько детей, сколько шерстинок в тулупе. Во все продолжение обряда окручивания невесты сидячие боярыни и девицы пели свадебные песни. В то же время сваха осыпала свадебных бояр и гостей, то есть бросала в толпу их горстями все, что было на осыпале в серебряные деньги, хмель, куски материи и т.д., и всяк на лету хватал, что успевал схватить.
Сваха подходила к родителям невесты и просила благословения везти молодых к венцу. Благослови Бог! – отвечали те. Все вставали. Новобрачные кланялись и принимали благословение. Отец и мать разменивали их кольцами и, взяв дочь за руку, отдавали ее жениху, взаимно кланяясь, друг другу.
Наконец отец брал плеть и ударял ею свою дочь, говоря: В по этим ударам ты, дочь, знаешь своего отца; теперь эта власть переходит в другие руки; вместо меня за ослушание тебя будет бить твой муж! С этими словами плеть была передаваема жениху, который, принимая ее, так говорил: Принимаю, как подарок, но думаю, что в ней нужды иметь не буду и затыкал плеть за кушак. Женихова и невестина свахи вели невесту за руки, все еще закрытую.
На дворе перед крыльцом стояло множество оседланных лошадей и колымаг или каптанов. Сани невесты убирали так нарядно, как только допускал достаток. К таким саням подводилась невеста, в санях сидело другое лицо; его следовало свести так, как сводится сидевший подле нев5сты вместо жениха. Невеста садилась вместе с двумя свахами.
Этот обряд соблюдался также и относительно жениха:
У крыльца стоял его аргамак, а на аргамаке сидел другой; когда являлся жених, то этот другой вставал и шел пешком, а жених садился на аргамака и ехал к венчанью. Жених должен был ехать со своим поездом вперед и прибыть раньше невесты.
Когда молодые входили в церковь, то ясельничий со своими двумя помощниками стерег коня и сани, чтобы кто-нибудь не перешел дороги между верховым конем жениха и санями невесты и чтоб вообще лихие люди не наделали чего-либо дурного колдовством, в которое тогда сильно верили.
Путь от церковных дверей до аналоя устилался кусками материй; самое место перед аналоем также устилалось.
После венчания невесту раскрывали, и священник читал новобрачным поучение, в нем обыкновенно наставлял их ходить часто в церковь, слушаться духовников, хранить посты и праздники, подавать милостыню, а мужу повелевал жену учить палкою, как подобает главе. Потом брал жену за руку, вручал мужу и приказывал им целоваться.
Жена в знак повиновения припадала к ногам супруга и касалась челом его сапога, муж же покрывал ее полою своего платья в знак будущего покровительства и защиты.
Наконец священник давал новобрачным деревянную чашу с вином; муж принимал, отпивал и давал жене, та отведывала и опять подавала мужу. Таким образом, оба пили три раза, наконец, муж допивал, бросал под ногу чарку и топтал ее разом с женою, приговаривая: В Пусть так под ногами нашими будут потоптаны те, которые станут посевать между нами раздор и нелюбовь
.
Существовало поверье, что кто из супругов прежде успеет наступить на чашу, тот удержит за собой первенство пред другим. Потом подходили свадебные гости и поздравляли обвенчавшихся.
В то же время дружка разрезывал каравай, и священник его посылал отцам обоих семейств как символ будущего их свойства и родственной приязни, и оба рода давали обещание быть людьми одного стола и одного хлеба в хлебосолами и жить дружно, как зерна одного колоса.
При выходе из церкви сваха осыпала новобрачных хмелем, семенами льна и конопли, желая счастья, другие дергали за рукав, делая вид, будто хотят разлучить ее с женихом, а жена тесно прижималась к своему суженому.
Из церкви весь поезд отправлялся в дом мужа.
Когда поезд прибывал в его дом, навстречу выходили отец и мать жениха с образом и с хлебом-солью, благословляли новобрачных. Потом новобрачные садились за стол, все также садились на свои места, и невеста, будучи открытою, должна была плакать (по обычаю), выражая тем разлуку с родителями и робкий страх нового образа жизни, причем женщины и девицы пели печальные песни.
Ни жених, ни невеста не должны были ничего ни пить, ни есть, хотя перед ними ставили разные кушанья.
Когда гостям подавали третью перемену в лебедя, перед новобрачными ставили жареную курицу; дружка брал эту курицу и обвертывал скатертью.
При этом он обращался к отцу и матери и говорил: В Благословите вести молодых опочивать! Те отвечали: Бог благословит и шли к дверям; отец останавливался у дверей, в мать шла к сеннику. Тогда дружка уносил курицу в сенник. После этого новобрачные, осыпаемые хмелем и зерном входили в сенник, а гости продолжали пировать.
По обычаю жена должна разуть мужа в знак будущей покорности. В одном из сапог лежала монета, считалось, что если жена снимала первым тот сапог, где лежала монета, то ее, ожидала счастливая жизнь в замужестве. При этом муж ее слегка стегал ее плеткой, в знак своей власти.
Когда молодые были в сеннике, а гости пировали в комнате, около сенника ходил или ездил ясельничий с обнаженным мечом для предохранения от всякого чародейства и лиходейства.
По прошествии некоторого времени отец и мать посылали дружку узнать о здоровье новобрачных; если через дверь жених отвечал, что он в добром здоровье, это значило, что между ними доброе совершилось, и тысяцкий тотчас посылал к родителям невесты сказать, что новобрачные в добром здоровье и все гости отправлялись кормить новобрачных той самой курицей, которую дружка им приносил в сенник. Затем подавали им и другие блюда.
На другой день новобрачных вели в отдельные мыльни. Жена шла в мыльню со свахою и матерью жениха и показывала знаки своего девства, с не снимали сорочку и вместе с простынею прятали как свидетельство целомудренного поведения. Муж мылся с тысяцким и дружкою, тогда молодая присылала ему в мыльню сорочку, обыкновенно унизанную жемчугом.
По выходе из мыльни новобрачный шел вперед в сенник; за ним приходила новобрачная. Тут являлись женщины, а впереди них сваха несла горшочек или два с кашей, поставленные на одном блюде. Этой кашей сваха кормила и мужа и жену. После кормления жених вместе со своим родителем, с тысяцким, дружкою и со всеми свадебными поезжанами ехал к родителям невесты.
Вступая к ним в дом, новобрачный бил челом и благодарил за то, что они вскормили и вспоили дочь свою, его жену, и ласково приглашал к себе на обед со всеми гостями невестина чина. Тогда у жениха был торжественный пир, называемый и по сие время повсюду у русских Княжим.
Когда в конце пира подавали на стол овощи и разные лакомства, отец и мать благословляли новобрачных образами, и все гости дарили их разными вещами и тканями, все ели, пили в изобилии и веселились. Заключительный обряд старорусской свадьбы в Вхлибины (хлебины или яишня, или отводины). В разных местах обряд назывался по-разному. Проходил он в доме тещи. Входя в дом муж говорил:
Вставал я раненько, Умывался беленько, Полотенцем утирался,
В путь-дорожку отправлялся. Говорила мне женочка милая,
Что есть маменька родная Варвара Епифановна.
Подойдите к нам поближе Мы поклонимся пониже.
Зать сыпал в ложку деньги и подавал теще: Золоту казну примите,
А ложечку назад отошлите Яишенку покушать.
Теща благодарила и подавала ему яишню. Все собравшиеся в доме гости и родственники с интересом наблюдали за тем, как молодой муж начинал есть яичницу. Накроют ее (яичницу) платком и подносят молодому. Он выкупит ее, платок снимет и начинает есть. А все смотрят: из середины возьмет в худая невеста, нечестна, а с краю почнет — девушка. А потом платок молодой остается. Теща потом закроет яичницу платком и унесет, а после обеда всем приносит, чтобы все видели. Кроме того, как уже говорилось раньше, яичница, включенная в обряд, становилась блюдом не только просто ритуальным, но и магическим.
Так заканчивался обряд, длившийся несколько недель. А дальше для молодой женщины начиналась, как правило, нелегкая жизнь в новой семье.
При окончании стола отец и мать невесты благословляли молодых, а гости дарили их.
На свадьбе редко дарили деньгами, а по большей части вещами, также скотом и лошадьми.
По окончании пиров дары отсылались на рынок и оценивались, потом жених должен был отдаривать подарками равного достоинства.
В эти послесвадебные дни пиршеств невеста почти не говорила, кроме обыкновенных форменных речей, потому что малословность и пристойная молчаливость в то время считались достоинством женщины.
Но зато другие женщины, приглашенные на свадебное пиршество, пользовались большею свободою, чем когда-либо, и часто случалось, что дело доходило до безумия. Все это весьма понятно объясняется: женщины, в обыкновенное время скромные и целомудренные, на свадьбе напивались, позволяли себе смелые выходки и даже невольно впадали в грешки среди общей суеты.
Единого ритуала проведения первой брачной ночи не существовало, они заметно отличались в различных регионах. Где-то молодых не тревожили, пока они сами не дадут знать, что у них все получилось. В ряде мест их периодически навещали, чтобы при необходимости подсказать, что и как делать. Обычно эти функции возлагались на сватью.
Любопытные рекомендации на этот счет дает «Домострой». После того, как молодых раздели, уложили и оставили одних, «тысяцкий и поезжане и дружка и старшая сваха войдут в комнаты к свекру и скажут тут: «Бог сподобил: дети ваши после венчанья легли почивать поздорову, и вот услаждаются». А два постельничих у дверей сидят неотступно, и как настанет новобрачному время, полежав и познав, он кликнет постельничего и велит позвать ближнюю боярыню, а сам, зайдя за занавеску и омывшись водой, набросит на себя халат да шубу нагольную. А затем пойдет новобрачная с боярыней или с двумя, и там обмоют ее, и обе сорочки замочат в тазах. И новобрачная также набросит на себя халат и шубу нагольную да велит позвать к себе дружку, а сам новобрачный сядет на большой постели, новобрачная же за занавеской на пуховике.
Когда же дружка придет, пошлют его к отцу и матери сказать, что, дал Бог, все в порядке. И те пошлют сваху, а потом придет и тысяцкий или кто-то из ближних родственников к новобрачному, а к новобрачной придет свекровь или боярыни и родственницы и поднесут на руках кушанье, студень крошеный из птицы со сливами и с лимонами и с огурцами. Новобрачного кормит тысяцкий, а новобрачную за занавеской свекровь с боярынями. А дружку тем временем пошлют к теще и тестю, и тот, приехав, говорит, назвав полным именем: «Велел вам сказать новобрачный: божиим милосердием и вашим родительским пожалованием и сохранением мы, дал Бог, справились, и на том на вашем пожалованье челом бью». И тут поцелуется с дружкою тесть, подарит чарочку или ковшик, а теща платок. И с этой поры на обоих дворах наступает веселье и праздник».
Утром молодожены по традиции вместе ходили в баню, а затем возвращались на свадебный пир. Именно в этот день им дарили подарки, они в ответ отдаривались «даровщиной» родственникам, гостям и свадебным чинам. Во многих местах проводились ритуалы проверки трудовых навыков молодых, при этом гости одаривали их деньгами за хорошую работу, но и всячески мешали её выполнению, что создавало дополнительное веселье. Именно во второй день водка становилась «горькой», а молодоженам приходилось без устали целоваться, чтобы её подсластить.
Обычно на крестьянских свадьбах все торжества в этот день и заканчивались. На богатых свадьбах пиры могли продолжаться еще несколько дней, но уже без ритуальных действий, а зачастую и без молодоженов, которые могли начать наносить визиты родственникам, посетить церковь или святые места.
Упрощение свадебных ритуалов началось еще в XVIII веке. Сначала на европейский манер стали проводить свадьбы в императорской семье, затем этому последовала высшая знать, дворяне и купечество. Только на селе даже в первые годы советской власти свадьбы проходили с соблюдением многих старых ритуалов, а там, где сохранились церкви, и с венчанием.
В наши дни началось возвращение некоторых полузабытых свадебных ритуалов. В полном объеме возродить их уже не удастся, да, видимо, в этом и нет необходимости, так как жизнь существенно изменилась. Но согласитесь, что было в старых ритуалах что-то такое, что не просто позволяло сделать свадьбу запоминающейся, но и наполнить её глубинным смыслом, превратив в одно из главных жизненных событий
[604x430]