Вспомнилось детство, мама и отец, еще молодые, сидящие возле маленького «Рекорда», из которого льется: «За окошком свету мало, белый снег опять валит»… И другие до боли знакомые песни: «Я люблю тебя, жизнь», «Как провожают пароходы», «Вальс расставанья», «Алеша». И все это – замечательный русский поэт Константин Яковлевич Ваншенкин.
Константин Ваншенкин был очень порядочным, светлым человеком. А еще он был по-настоящему счастливым человеком: всю жизнь посвятил любимому делу – литературе, не гонялся за наградами, должностями, чинами; был женат на единственной любимой женщине – писательнице Инне Гофф; воспитал прекрасную дочь и оставил нам в наследство огромное количество стихов.
Из интервью «Я был в десантных войсках, туда направлялись. Я был в Белоруссии, потом прошёл Венгрию, Австрию, Чехословакию, десантные войска были целиком Девятая Гвардейская армия Третьего Украинского, потом Второго Украинского фронта. И было сражение грандиозное, о котором почти никто не знает, под Балатоном, в районе Будапешта, когда немцы делали ставку на войну на юге, и даже был отброшен наш фронт на 40-60 км. Тогда при таком наступлении даже Сталин разрешил перейти Дунай, одиннадцать бронетанковых дивизий немецких было брошено.
Закончил в Чехословакии, встретившись с американцами. Все знают про встречу с американцами на Эльбе, а то на знаменитом мосту, говорят, что это самый высокий в Европе виадук с горы на гору. Там мы встретились с американцами, отборные такие техасцы, под два метра все, на «Виллисах», с закатанными рукавами, абсолютно карикатурные такие, все с браслетами многочисленными, часами, исключительно тёплая и сердечная была встреча».
Трус притворился храбрым на войне,
Поскольку трусам спуску не давали.
Он, бледный, в бой катился на броне,
Он вяло балагурил на привале.
Его всего крутило и трясло,
Когда мы попадали под бомбежку.
Но страх скрывал он тщательно и зло
И своего добился понемножку.
И так вошел он в роль, что наконец
Стал храбрецом, почти уже природным.
Неплохо бы, чтоб, скажем, и подлец
Навечно притворился благородным.
Скрывая подлость, день бы ото дня
Такое же выказывал упорство.
Во всем другом естественность ценя,
Приветствую подобное притворство!
Война так и осталась с Ваншенкиным на всю оставшуюся жизнь. «Армия сделала нас людьми, армия – это мои университеты», – признавался Константин Яковлевич в автобиографии.
Писать стихи он начал в конце войны. После демобилизации год проучился в Московском геологоразведочном институте, но поэзия победила, и Ваншенкин перешел в Литературный институт.
С тех пор прошло немало лет. Константин Яковлевич много активно работал, публиковался, был настоящим профессионалом. Он говорил: «Главное, не что пишешь, а как». В одном из его последних стихов есть такие строки:
Я научился на свои
Стихи смотреть, как на чужие –
Их строчек плотные слои
Уже не раз отдельно жили.
Верчу строку и так, и сяк.
Порой могу себя поздравить,
А всё какой-нибудь пустяк
Зачем-то хочется поправить.
Я вздрогнул: одноногий паренёк
Стоял внизу - уверенный и ловкий,
На валенке единственном - конёк,
Прикрученный растрёпанной верёвкой.
В нелепом положении своём
Он выглядел таким невозмутимым.
Свободно оттолкнулся костылём
И покатил, повитый снежным дымом.
Вот он уже мелькает вдалеке,
Вот снова приближается, как веха,
Летящий на единственном коньке,
Сын нашего отчаянного века.
И он, и все товарищи его,
Скользящие навстречу или следом,
Привыкли и не видят ничего
Геройского, особенного в этом.
Звенит конёк, потом костыль стучит
И, как весло, мелькает над рекою.
Я проходил. Я тоже сделал вид,
Что каждый день встречается такое.
1957
«Только за одну «Я люблю тебя, жизнь!» Константину Яковлевичу можно поставить все памятники... Вообще, он удивительный человек, это ж целая плеяда фронтовиков была… Жаль. Но время неумолимо».
Иосиф Кобзон
Я спал на свежем клевере, в телеге,
И ночью вдруг почувствовал во сне,
Как будто я стремлюсь куда-то в беге,
Но тяжесть наполняет ноги мне.
Я, пробудившись резко и тревожно,
Увидел рядом крупного коня,
Который подошёл и осторожно
Выдергивал траву из-под меня.
Над ним стояло звёздное пыланье,
Цветущие небесные сады -
Так близко, что, наверно, при желанье
Я мог бы дотянуться до звезды.
Там шевелились яркие спирали,
Там совершали спутники витки.
А с добрых мягких губ его свисали
Растрёпанные мелкие цветки.
1964
Константин Ваншенкин был одним из немногих поэтов-сверстников, писавших стихи в весьма преклонном возрасте, его литературный стаж насчитывал почти семь десятилетий! Такая долгая творческая судьба.