[675x871]

Одно мне хочет сказать поэтам:

Умейте домолчаться до стихов.

Не пишется? Подумайте об этом

Без оправданий, без обиняков.

Но дознаваясь до жестокой сути

Жестокого молчанья своего,

О прямодушии не позабудьте,

И главное – не бойтесь ничего. ... 

Мария Сергеевна Петровых родилась 26 марта 1908 года в Норском Посаде, названном по имени речушки Нора. Это под Ярославлем. Рядом Волга.

"Детство мое! Кажется, ни у кого не было такого хорошего... До 9 лет - счастье...!" Когда ей исполнилось девять, наступил 1917-й.

В пятнадцать Мария почувствовала себя поэтом и стала ходить на встречи ярославских поэтов, которые зимой проходили в библиотеке, а летом - на пристани. "Вечер, темно.., на пристани горит неяркая лампочка; о борта плещутся волжские [328x462]волны..."

И вдруг возникает какой-то напев,
Как шмель неотвязный гудит, ошалев,
Как хмель отлетает, нет сил разорвать,
И волей-неволей откроешь тетрадь.

От счастья внезапного похолодею.
Кто понял, что белым стихом не владею?
Кто бросил мне этот спасательный круг?
Откуда-то рифмы сбегаются вдруг.

Их зря обесславил писатель великий
За то, что бледны, холодны, однолики,
Напрасно охаял он «кровь и любовь»,
И «камень и пламень», и вечное «вновь».

Не эти ль созвучья исполнены смысла,
Как некие сакраментальные числа?
А сколько других, что поддержит их честь!
Он, к счастью, ошибся,— созвучий не счесть.

 

Еще не окончив школу, Мария Петровых была принята в Союз поэтов. Потом уехала в Москву - учиться на Высших литературных курсах. На одном курсе с ней оказался Арсений Тарковский. Они подружились на всю жизнь.

Тарковский лучше всех сказал о поэзии Марии Петровых:

"У нее слова загораются одно от другого, соседнего, и свету их нет конца..."

В 1936-м Мария вышла замуж за Виталия Головачёва, талантливого библиографа и музыковеда. В феврале 1937-го у них родилась дочь Арина. В июне Виталия арестовали - и сгинул навсегда.

 

Когда на небо синее

Глаза поднять невмочь,

Тебе в ответ, уныние,

Возникнет слово: дочь.

О, чудо светлолицее,

И нежен и высок, -

С какой сравнится птицею

Твой легкий голосок!

Клянусь - необозримое

Блаженство впереди,

Когда ты спишь, любимая,

Прильнув к моей груди.

Тебя держать, бесценная,

Так сладостно рукам.

Не комната - вселенная,

 

Иду - по облакам.

И сердце непомерное

Колышется во мне,

И мир, со всею скверною,

Остался где-то, вне.

Мной ничего не сказано,

Я не сумела жить,

Но ты вдвойне обязана,

И ты должна свершить.

Быть может, мне заранее,

От самых первых дней,

Дано одно призвание -

Стать матерью твоей...

1938

Мария с дочкой жили в Сокольниках. В мае 1941-го их дом сгорел. Потом была война, эвакуация в Чистополь.

Судьбоносным оказалось предложение,которое она получила в 1934 году от поэта Георгия Шенгели, работавшего в Гослитиздате редактором отдела литературы народов СССР. Он обратился к Марии Петровых, с предложением работать над переводами. Первой переводческой работой были главы из поэмы Переца Маркиша. В 1943 году вышла книга переводов Петровых литовской поэтессы Саломеи Нерис.

Какое уж тут вдохновение, - просто
Подходит тоска и за горло берёт,
И сердце сгорает от быстрого роста,
И грозных минут наступает черёд,
Решающих разом - петля или пуля,
Река или бритва, но наперекор
Неясное нечто, тебя карауля,
Приблизится произнести приговор.
Читает - то гневно, то нежно, то глухо,
То явственно, то пропуская слова,
И лишь при сплошном напряжении слуха
Ты их различаешь едва-едва.
Пером неумелым дословно, построчно,
Едва поспевая ты запись ведёшь,
боясь пропустить иль запомнить неточно...
(Петля или пуля, река или нож?..)
И дальше ты пишешь, - не слыша, не видя,
в блаженном бреду не страшась чепухи,
Не помня о боли, не веря обиде,
И вдруг понимаешь, что это стихи.

1943

В своих дневниках Мария писала с горькой усмешкой: «При жизни я была так глубоко забыта, Что мне  последнее забвенье не грозит».

Время показало, что слова пророческие.

Взгляни — два дерева растут
Из корня одного.
Судьба ль, случайность ли, но тут
И без родства — родство.
Когда зимой шумит метель,
Когда мороз суров,—
Березу охраняет ель
От гибельных ветров.
А в зной, когда трава горит
И хвое впору тлеть,—
Береза тенью одарит,
Поможет уцелеть.
Некровные растут не врозь,
Их близость — навсегда.
А у людей — все вкривь да вкось,
И горько от стыда.

Мария Петровых и при жизни не вся жила на земле: тело было лишь исчезающе малой частью ее существа, ее бытия. Она жила и здесь, и не здесь.

 

Писать без чернил, без карандаша

На воздухе, на воде -

Это легко, была бы душа...

 

Мария Петровых относилась к своим стихам совсем не так, как другие поэты: не всегда спешила записать строки, пришедшие по счастливому наитию. Не держала музу на поводке. Записывала лишь те стихи, что продолжали льнуть к ней.

 

Весна и снег. И непробудный

В лесу заснеженный покой.

Зиме с землей расстаться

трудно,

Как мне с тобой, как мне

с тобой.

1955

Мария Сергеевна переводила армянских, болгарских, литовских, кабардинских, польских, индийских поэтов. Отдавала им свой дар, не зная ревности к чужой славе.

В  1959–1964 Петровых руководила семинаром молодых переводчиков.

Не отчаивайся никогда,

Даже в лапах роковой болезни,

Даже пред лицом сочтенных

дней.

Ничего на свете нет скучней,

И бессмысленней, и бесполезней,

Чем стенать, что зря

прошли года.

Ты еще жива. Начни сначала.

Нет, не поздно: ты еще жива.

Я не раз тебя изобличала,

И опять ключами ты бренчала

У дверей в тайницу

волшебства.

Январь, 1964

Однажды молодой поэт спросил Марию Сергеевну, почему же она не пробивает свои стихи в печать? Петровых ответила: "Это не имеет значение. Нас всех читает Бог".

Ночами думала о многом.

В редчайший час

Душа стояла перед Богом

В молчанье горестном

и строгом,

Не поднимая глаз.

И это был [437x630]о как Причастье.

Так начиналось счастье.

1970-е

 

Свой сборник Петровых составила лишь однажды, во время войны, по настоянию Анны Ахматовой, но в свет он не вышел. Только через много лет армянские поэты в знак благодарности издали ее маленький сборник в Ереване.

 

Умерла Мария Петровых в 1979 году.

Недостойной дарован Господней рукой

Во блаженном успении вечный покой.