Это цитата сообщения repman Оригинальное сообщение

Прогулка по Новодевичьему кладбищу Петербурга, часть 1/1. Самые красивые и необычные надгробные памятники

Предлагаю совершить прогулку по Новодевичьему кладбищу, которое находится на территории ныне действующего Воскресенского Новодевичьего монастыря. О существовании Новодевичьего кладбища в Петербурге многие и не подозревают, считая, что кладбище и монастырь под таким названием есть только в Москве. Тем не менее, сегодня петербургское Новодевичье кладбище начинает возрождаться, здесь восстанавливают надгробия, проводят интересные экскурсии (как обычные туристические, так и специальные паломнические), и всё больше людей узнаёт об этом месте.

До революции Новодевичье кладбище было одним из самых дорогих и престижных в Петербурге и, хотя оно сильно пострадало в советский период, по сей день остаётся ценным историческим некрополем. Прогулка по Новодевичьему кладбищу будет интересна как любителям изучать биографии выдающихся людей, так и ценителям художественных надгробий. Есть тут и свои святыни, куда люди приходят помолиться или просто загадать желание. Об известных людях, похороненных на Новодевичьем кладбище, можно прочитать в отдельной заметке. А мы пока что расскажем о самых красивых и необычных надгробиях Новодевичьего кладбища, а также познакомимся с его историей (и историей самого монастыря).

Самые красивые и необычные надгробия Новодевичьего кладбища в Санкт-Петербурге

Среди надгробий на Новодевичьем кладбище  встречаются саркофаги, обелиски, плиты, стелы с крестами, постаменты, горки с крупными сколами, памятники в виде набегающей волны, часовенки, миниатюрные храмы... Попадаются и памятники с портретами усопших, однако их сохранилось достаточно мало, поскольку бюсты, барельефы и другие подобные детали страдали при разорении кладбища в первую очередь.

Хотя до наших дней значительная часть дореволюционных захоронений не сохранилась, мы и сегодня можем восхищаться уцелевшими памятниками XIX – начала XX века, представляющими несомненную историческую и художественную ценность.

Многие надгробия созданы из ценных материалов, включая редкие породы мрамора и гранита. На некоторых до сих пор можно прочитать имена владельцев мастерских, где они изготавливались.

С точки зрения художественных достоинств особенно выделяются семейные часовни-усыпальницы.

К сожалению, все они разорены и вряд ли смогут быть восстановлены в прежнем великолепии, однако и сегодня поражают качеством и разнообразием оформления.

Пожалуй, самой красивой является выполненная в стиле модерн усыпальница Лючии Гильзе Фан-дер-Пальс, урожденной Иогансен.

Массивная часовня с декоративным фризом представляет собой стилизацию под древнеегипетскую гробницу.

Усыпальница была сооружена в 1904 году по проекту архитектора В. Ю. Иогансена в мастерской Ю. П. Корсака. Ее стены сложены из радомского песчаника, цоколь сделан из гранита, а пол — мраморный.

Внутри усыпальницы уцелел мраморный барельеф работы пьемонтского скульптора Пьетро Каноника (Pietro Canonica) (1869-1959) (иногда его фамилию пишут «Каноник» или «Канонико»). За свою долгую жизнь мастер успел плодотворно поработать в России, Италии, Англии, Турции... Не все знают, что когда-то на Манежной площади в Петербурге стоял конный памятник великому князю Николаю Николаевичу работы Пьетро Каноника (1914). В 1918 году «уродливого истукана» снесли, однако в Доме-музее Каноника, что в парке Вилла Боргезе в Риме, по сей день можно увидеть созданные для памятника модели. Из других работ Каноники у нас известна скульптура монахини «После принятия обета» (в настоящее время один из вариантов экспонируется в петербургском Музее истории религии).

Похороненная в столь изысканной часовне Лючия (Люси) была дочерью датского профессора Санкт-Петербургской консерватории Юлия Иогансена и женой нидерландского консула, содиректора Российско-американской мануфактуры резиновых изделий (будущего «Красного треугольника»), благотворителя и мецената Генриха ван Гильзе ван дер Пальса. Многим знаком роскошный особняк Г. Г. Гильзе ван дер Пальса на Английском проспекте (нынешний военкомат). Особняк был построен братом Лючии, архитектором Вильямом Юльевичем Иогансеном (он же, как было сказано, проектировал это пышное надгробие). По старым фотографиям видно, что комнаты особняка украшали мраморные статуи работы Пьетро Каноника, в том числе упомянутая фигура монахини. Судя по всему, Гильзе ван дер Пальс был ценителем творчества Каноники, поэтому неудивительно, что он доверил ему скульптурное оформление могилы любимой жены.

Еще одно интересное с точки зрения художественных достоинств захоронение — могила генерала от артиллерии Дмитрия Сергеевича Мордвинова (1820-1894). Это, бесспорно, одно из самых известных и красивых надгробий петербургского Новодевичьего кладбища. К сожалению, боковые пластины с именем погребенного утрачены, но уцелела художественная металлическая ограда.

Наиболее примечательная деталь надгробия — бронзовая фигура сидящего ангела над мраморным саркофагом. В руку ангела часто вкладывают живой цветок.

Скульптура ангела была создана в мастерской французского скульптора и художника Шарля Берто (Карла Августовича Берто) (Charles Bertault). Петербургская бронзолитейная фабрика Берто (бывшая Ф. Шопена) специализировалась на производстве мелкой бронзовой пластики. За участие во Всемирной выставке в Париже 1900 года, где изделия фабрики были отмечены золотой медалью, Берто получил звание «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Несмотря на это, по причине финансовых трудностей уже через два года ему пришлось закрыть дело и вернуться во Францию.

Скульптурные памятники с мраморными или бронзовыми фигурами ангелов, стоящих или сидящих у надгробия, были весьма распространены на рубеже XIX-XX веков, однако до наших дней таких примеров дошло немного. Поэтому, несмотря на то что перед нами всего лишь «типовой» образец, не связанный с индивидуальностью заказчика, надгробие воспринимается как большая ценность.

Что касается личности похороненного здесь Д. С. Мордвинова, то известно, что он с юных лет служил в артиллерии. В 1856 году был назначен начальником отдельной канцелярии Военного министерства, а еще через десять лет стал директором канцелярии Военного министерства, которой и посвятил почти половину своей многолетней службы. В 1872 году Мордвинов был пожалован в генерал-адъютанты к Его Императорскому Величеству; в 1881 году назначен членом Военного совета и пожалован алмазными знаками ордена Св. Александра Невского. В 1883 году Мордвинова произвели в генералы от артиллерии, а в 1889 году он отпраздновал 50-летний юбилей службы в офицерских чинах и получил орден Св. Владимира 1-й степени.

Стоит также обратить внимание на надгробие петербургского архитектора, который, правда, не слишком известен публике. Это Иван Денисович Черник (1811-1874), работавший в военном ведомстве и построивший, в частности, новый корпус Главного штаба и Крюковы (Морские) казармы.

Захоронение И. Д. Черника является одним из самых красивых сохранившихся памятников на Новодевичьем кладбище. Оно представляет собой великолепный беломраморный саркофаг на высоком пьедестале. Доска с эпитафией и фамилией усопшего не сохранилась, но уцелели барельефные портреты самого И. Д. Черника и его супруги (последний, к сожалению, поврежден вандалами и не подлежит реставрации из-за специфики каррарского мрамора.

Памятник выполнен в мастерской итальянского скульптора Доменико Карли (Domenico Carli) в Генуе (1878).

Одно из самых необычных по оформлению захоронений на Новодевичьем кладбище — могила математика, профессора Владимира Павловича Максимовича (1850-1889).

Максимович родился в Петербурге в дворянской семье и с ранних лет обладал выдающимися математическими способностями. Учился в Петербурге и Париже, работал в Казанском и Киевском университетах. В начале 1889 года у математика была обнаружена тяжелая душевная болезнь, и в том же году он скончался в возрасте 39 лет. 

Надгробие Владимира Максимовича представляет собой каменную сферу в художественной металлической ограде. На сфере — изображения знаков зодиака и цитата из стихотворения Байрона «Эфтаназия» (Euthanasia) на английском языке («Count o'er the joys thine hours have seen...»).

Данное стихотворение известно в переводах И. Гольц-Миллера и В. Левика (в переложении последнего это четверостишие звучит так: «Он близок, день, зовущий к тризне, ||Сочти же блага прошлых дней, ||И ты поймёшь: кем ни был в жизни, ||Не быть, не жить — куда верней»).

 

Продолжение следует...