[652x978]

  "Школу я закончил с золотой медалью и мечтал поступить на филфак Ленинградского университета. Но меня из-за того, что еврей, не приняли. Однако  судьба распорядилась по-своему. Я успел перевести документы в педагогический университет им. Герцена на литературный факультет  и сегодня считаю, что мне невероятно повезло. Потому что там преподавали те профессора, учёные, кого, как и меня, не пустили в ЛГУ. После окончания получил направление в Бокситогорск. И здесь снова улыбка фортуны: по стечению обстоятельств моё место оказалось занято, и я законным образом вернулся в Ленинград. Где по знакомству и устроился в школу рабочей молодёжи № 68 на Выборгской стороне. 10 лет я преподавал в ШРМ русский язык и литературу в 8-10 классах и не жалею ни минуты. Потому что и высоким руководителям, и поэтам надо понимать, как живут простые люди. Как  человек встаёт в 7 утра, едет в переполненном трамвае на завод. Как, уставший, возвращается со смены, спешит домой или в общежитие. Моими учениками в основном были рабочие «Красного выборжца», 17-18 летние юноши и девушки. Они тянулись к литературе и мы находили общий язык. Там я понял: работа педагога  - одна из самых трудных, но и самых благодарных на свете. Именно от учителя, его отношения к ученикам, предмету  во многом зависит, каким будет этот мир, его  настоящее и будущее." 

Уходит лето. Ветер дует так, Что кажется, не лето - жизнь уходит, И ёжится, и ускоряет шаг, И плечиком от холода поводит.

По пням, по кочкам, прямо по воде. Ей зимние не по душе заботы. Где дом её? Ах, боже мой, везде! Особенно, где синь и пароходы.

Уходит свет. Уходит жизнь сама. Прислушайся в ночи: любовь уходит, Оставив осень в качестве письма, Где доводы последние приводит.

Уходит муза. С клёнов, с тополей Летит листва, летят ей вслед стрекозы. И женщины уходят всё быстрей, Почти бегом, опережая слёзы.

Ко мне он не сходил с Синайской высоты, 
И снизу я к нему не поднимался в гору.
Он говорил: смотри, я буду там, где ты
За письменным столом сидишь, откинув штору.
И он со мною был, и он смотрел на сад, 
Клубящийся в окне, не говоря ни слова.
И я ему сказал, что он не виноват
Ни в чем, что жизнь сама угрюма и сурова.

Но в солнечных лучах меняется она --
И взгляд не отвести от ясеневой кроны,
Что в мире есть любовь, что в море есть волна,
Мне нравятся ее накаты и наклоны.

Еще я говорил, что страшен меч и мор,
Что ужаса и зла не заслонят листочки, 
Но радуют стихи и тихий разговор, 
Что вместе люди злы, добры -- поодиночке, 
Что чудом может стать простой стакан воды, 
Что есть любимый труд и сладко пахнет липа,
Что вечно жить нельзя, что счастье без беды
Сплошным не может быть, и он сказал: спасибо.

   «Недавно я видел в телепередаче замечательный сюжет: 88-летний старик прыгал с парашютом, чтобы проверить себя и вспомнить молодость. И мне захотелось тоже так вот прыгнуть, если бы я умел. Но с другой стороны стихи — это тоже прыжок с парашютом: каждый раз рискуешь — а вдруг ничего не выйдет»

Музыка — ты уроженка Милана,
Рима, Венеции, Пармы, Вероны.
Forte, fortissimo, fermo, piano
Или allegro, подъемы и склоны.

Музыка, ты итальянка, andante,
Или adagio и allegretto.
Генуя, Падуя, улица Данте,
Лоджии, лестницы, грань парапета.
Diminuendo, crescendo, stokatto,
Дымные пинии, душные розы,
Лукка, Сиена, холмисто, покато,
Бабочки, пчелы, сухие стрекозы.
И pianissimo, и espressivo,
И виноградники справа и слева,
Музыка — ты итальянское диво,
И переменчива так же, как дева.

Мне кажется, что жизнь прошла.

Остались частности, детали.
Уже сметают со стола
И чашки с блюдцами убрали.
Мне кажется, что жизнь прошла.
Остались странности, повторы.
Рука на сгибе затекла.
Узоры эти, разговоры...
На холод выйти из тепла,
Найти дрожащие перила.
Мне кажется, что жизнь прошла.
Но это чувство тоже было.
Уже, заметив, что молчу,
Сметали крошки тряпкой влажной.
Постой... еще сказать хочу...
Не помню, что хочу... неважно.
Мне кажется, что жизнь прошла.
Уже казалось так когда-то,
Но дверь раскрылась — то была
К знакомым гостья, — стало взгляда
Не отвести и не поднять;
Беседа дрогнула, запнулась,
Потом настроилась опять,
Уже при ней, — и жизнь вернулась.

   По эту сторону таинственной черты Синеет облако, топорщатся кусты, По эту сторону мне лезет в глаз ресница, И стол с приметами любимого труда По эту сторону, по эту... а туда, Туда и пуговице не перекатиться.

Свернёт, покружится, решится замереть. Любил я что-нибудь всю жизнь в руке вертеть, Пора разучиваться. Перевоспитанье Тьмой непроглядною, разлукой, немотой. Как эта пуговичка, я перед чертой.