Когда я появился на свет, меня встречала эта советская тетка. 

Потом она издевалась надо мной в детском саду, заставляя есть комочки холодной манной каши и пеночки от молока, давая рыбий жир и врала что-то неубедительное про дедушку Ленина. 

Она же оказалась «учительница первая моя», озлобленная из-за отсутствия матримониальных альтернатив, тупая и требующая писать строго по линейке. Тоже что-то врала, про то, что мы все живем в самой прекрасной стране в мире. 
 
Тетка принимала у меня экзамены в школе, потом в институте. Учила меня какой-то галиматье - истории КПСС, потом политэкономии социализма, потом научному коммунизму. Оказалось главной фигурой в советской науке, причем на всех должностях, от лаборантки до директора НИИ. Я написал этой дуре докторскую диссертацию, из которой она смогла выучить только слово «триангуляционный полуавтомат». 

Потом она принесла мне повестку и пыталась заставить меня воевать за ее родину. Будучи посланной на хуй, как родина-тетка, она тем не менее караулила меня в местах, куда мне приходилось заходить, в сберкассе, в ЖЭКе, в собесе… 

В магазине она пихается своей бабистой задницей…

Она злобно смотрит на меня из соседнего окна, когда я выхожу из дома. Она старшая по подъезду. 

Иногда тетка барабанит в дверь, чтобы проверить счетчики, она уверена, что я ее обманываю и плачу меньше, чем ей хочется. 

Когда я очнулся в реанимации, первое – что я видел, так эту тетку. 

Ей бывает иногда 20, иногда 60, но она все равно одинакова, в дурацкой шапке и волосатом пальто с воротником из дохлого суслика. 

Скоро меня не будет, но я знаю, что пролетев через туннель, я встречу не апостола Петра, а эту тетку, которая грубо крикнет мне: «Ну!?»