«Напрасно ждал Наполеон, последним счастьем упоённый…»
Нынешние школьники пишут в своих сочинениях о войне 1812 г.: «Хоть одним глазком взгляну на Париж…», – мечтал Кутузов»; «Армия бежала, а впереди бежал Hаполеон, теряя своё величие и честь поминутно»; «Денис Давыдов повернулся к женщинам задом и выстрелил два раза»… И это не случайно.
Отечественная история в целом и история Первой Отечественной войны в частности, обросли стереотипами, легендами, домыслами, умолчаниями и – усилиями либеральных историков – откровенно злобными антироссийскими вымыслами, в коих утверждается даже, что Кутузов, Барклай и некоторые другие были масонами, оттого и не хотели биться с Наполеоном, и по их нерешительности, неспособности и даже злому умыслу «…Москва, спалённая пожаром, французу отдана» «недаром»…
ПЛАНЫ СТОРОН
Считается, что в войне 1812 г. Кутузов заманил Наполеона вглубь России, организовал партизанскую войну, разбил Наполеона при Бородине, а после знаменитого Военного совета в Филях, на котором коллективно решено было сдать Москву, сдал её, чтобы французы сгорели в московских пожарах, и после преследовал голодную и замерзающую «Великую армию» до Березины, где она и сгинула… На самом деле к плану «заманивания» Кутузов не имел отношения. В начале 1812 г. военный министр России М. Барклай де Толли запросил у начальника своей разведки соображения по поводу того, как вести назревающую войну с Наполеоном. Экспедитор 1-го стола секретной экспедиции Военного министерства (прообраз сегодняшнего ГРУ) подполковник Чуйкевич подготовил записку, в которой сделал выводы:
«…Оборонительная война есть мера необходимости для России. Главнейшее правило в войне такого роду состоит: предпринимать и делать совершенно противное тому, чего неприятель желает.
Наполеон, имея все способы к начатию и продолжению наступательной войны, ищет Генеральных баталий; нам должно избегать генеральных сражений до базиса наших продовольствий. Он часто предпринимает дела свои и движения на удачу и не жалеет людей; нам должно щадить их для важных случаев, соображать свои действия с осторожностию и останавливаться на верном… Надобно вести против Наполеона такую войну, к которой он ещё не привык… Уклонение от Генеральных сражений; партизанская война летучими отрядами, особенно в тылу операционной неприятельской линии, не допускания до фуражировки и решительность в продолжение войны: суть меры для Наполеона новыя, для французов утомительныя, и союзникам их нестерпимыя.
…Быть может, что Россия в первую кампанию оставит Наполеону большое пространство земли; но дав одно Генеральное сражение со свежими и превосходными силами против его утомлённых и уменьшающихся по мере вступления внутрь наших владений, можно будет вознаградить с избытком всю потерю, особенно когда преследование будет быстрое и неутомительное… Безпрестанно развлекать внимание неприятеля, посылая сильныя партии иррегулярных войск безпокоить его денно и нощно, в чём мы имеем неоспоримое и важное преимущество… прорывать безпрестанно неприятельскую операционную линию и действовать на флангах и в тылу неприятеля истреблением того, что будет им по силе и возможности (всё выделено мной. – В.П.)».
Это была стратегия, которую Россия противопоставила стратегии Наполеона.
ОРУЖИЕ ВОЙНЫ
Пехота
Пехотинец того времени это солдат, вооружённый ружьём со штыком. Ружье заряжалось с дула, замок был кремневый, прицел постоянный, поэтому при стрельбе на предельную дальность в 200 метров, нужно было целиться «в шляпу», при дальности в 150 метров – в пояс, начиная со 100 метров – в колени или ниже. При трёх шеренгах боевого порядка пехотного батальона, в ряду было три солдата в затылок друг другу. Обычно они шли в двух шагах друг за другом, но при действии штыками задние прижимались к передним, чтобы помочь передним действовать штыками.
Пехотинцы делились по качеству и специализации. Лучшие по храбрости и опыту солдаты у себя в полку переводились в гренадеры, а каждый полк должен был ежегодно дать на комплектование гвардейских частей по 6 гренадеров, причем, командиры полков предупреждались, что речь идёт не о самых высоких солдатах, а о самых лучших.
Молодые, «проворные» и ростом не более 160 см солдаты направлялись в егеря. Егеря были во всех полках и в каждом батальоне, и в бою, при определении командиром батальона противника, с которым будет бой, егеря выбегали из боевых порядков батальона вперёд и обстреливали противника, отступая к своему батальону, если противник наступал, или, преследуя отступающего противника. Естественно, их обучали метко стрелять. Действовали егеря рассыпным строем, парами, на расстоянии 5 шагов от соседних пар, обычно в две шеренги. В батальоне было 8 взводов, остальные взводы были гренадерскими и просто пехотой, которая в пехотных батальонах называлась мушкетёрами, а в гренадерских – фузилёрами.
Гренадеры составляли и отдельные части и соединения – ударные войска.
Были также и чисто егерские полки, задачей которых, помимо описанной, была защита лесов, в которых строй пехоты был невозможен, и вообще егеря действовали в труднодоступных местах, не позволявших пехоте действовать строем.
Мушкетёры, фузилёры и гренадеры часто стреляли (особенно залпом) практически не целясь – «в сторону противника». И хотя французы по стрелковой подготовке превосходили русскую армию, но, видимо, и у них целились только стрелки и егеря. Вот что говорит статистика. Под Бородино русская армия потеряла, скорее всего, 45 тыс. человек. Эти потери вызваны ружейным огнём, артиллерией и холодным оружием. На ружейный огонь падает примерно треть потерь, то есть, 15 тыс. человек. Французы израсходовали в Бородинском сражении 1,5 млн. патронов, то есть, эффективность ружейного огня даже у них была в пределах 1%. В этом сражении французы израсходовали и 60 тыс. артиллерийских снарядов.
Артиллерия
Основным средством поражения противника тогда была артиллерия.
Русская полевая артиллерия к тому моменту была вооружена унифицированными в 1805 г. орудиями: 6-ти и 12-фунтовыми пушками (калибром примерно 90 и 120 мм) и гаубицами, которые назывались «единорогами»: четверть и полпуда (калибром примерно 120 и 150 мм). Пушки стреляли ядрами (сплошными чугунными шарами) и картечью – (собранными в пакет чугунными пулями). Единороги стреляли гранатами – полыми чугунными шарами, в который засыпался порох и которые, долетев до противника, взрывались, давая до 15 осколков, и картечью. Именно разрывом такой гранаты был ранен князь Болконский, что ярко показано в знаменитом фильме «Война и мир».
По противнику, который маневрировал на поле боя колоннами, огонь вёлся ядрами и гранатами, если колонны противника разворачивались в боевой порядок (в шеренги по 3 ряда) и приближался на расстояние менее 600 м, то «дальней» картечью, если подходил ещё ближе – «ближней». «Ближняя» картечь, в зависимости от калибра орудия, состояла из пуль, диаметром от 20 до 30 мм в количестве до 150 шт., «дальняя» – из пуль от 30 до 50 мм в количестве до 60 шт.
Предельная дальность стрельбы орудий того времени была менее 3 км даже для пушек, но большая дальность была бессмысленна, поскольку реальная местность редко давала возможность увидеть противника на таком расстоянии, а приборы того времени не давали корректировать огонь на больших расстояниях. Практическая дальность стрельбы (то есть, когда огонь орудий более-менее эффективен) была до 1200 м для огня ядрами и гранатами, а картечью – ближе 600 м. Опыт предписывал на дальности свыше 850 м стрелять редко, чтобы иметь возможность тщательно прицелиться, на дальностях от 850 и до 600 м стрелять быстро, ну, а если противник подходил на расстояние ближе 600 м, то стрелять «стремительно». Обычная стрельба предусматривала темп один выстрел в минуту, «стремительная» – три, но с таким темпом стрелять можно было в течение не более трёх минут, т.е., сделать не более 9 выстрелов подряд, иначе сильно разогревался ствол орудия.
Кавалерия
Она была самым дорогим родом войск, эффективность которого со временем неуклонно падала. Кавалерия ещё могла бороться с кавалерией противника, но чем дальше, тем меньше она могла что-либо предпринять против пехоты.
Применительно к войне 1812 года и, собственно, к Бородинской битве, русская регулярная кавалерия (без казаков) оказалась даже численно в два раза меньше наполеоновской, кроме этого, французы были представлены кирасирами – всадниками, у которых тело защищено стальной кирасой, а голова – стальным шлемом. По этой причине казаки, к примеру, должны были атаковать кирасира вдвоём: один стремился дротиком (коротким копьём) сбить кирасиру шлем, а второй – саблей поразить его в обнажившуюся голову.
И совсем бесперспективной была атака кавалерии на готовую к атаке пехоту. Вообще, как ни в каком другом роде войск, успех кавалерийской атаки определялся командиром. Во-первых, кавалерийский командир должен был быть, безусловно, дерзким храбрецом, чтобы без приказа сверху решиться на атаку. Не удивительно, что прославленные в Великую отечественную войну маршалы были, как минимум, командирами кавалерийских полков в гражданскую войну, к примеру, Будённый, Тимошенко, Рокоссовский, Горбатов. Во-вторых, кавалерийские командиры должны были иметь такое свойство, как глазомер – они должны были чувствовать, успеют ли их конники доскакать до пехоты ещё до того, как пехота подготовится к отражению атаки. Если успевали, то разгром пехоты был оглушительный (даже в Великую Отечественную войну), если не успевали – оглушительным был разгром кавалерии.
Вот пример кавалерийской атаки на пехоту во время Бородинской битвы. Лейб-Гвардии Измайловский и Литовский пехотные полки приняли на себя атаку французской тяжёлой кавалерии. Командир одного из батальонов В. Тимофеев, приказал своим солдатам, перестроившимся в каре (прямоугольник из 4-х рот), не стрелять, а лишь «махать штыками» (лошади боялись сверкающего металла) и «колоть в морду тех лошадей, которых кирасиры принудили бы приблизиться к фронту». Французы сначала замешкались перед каре, но пехота не стала ждать. Тимофеев вспоминал: «Я, скомандовав «ура», бросился с батальоном в штыки. Передние кирасиры были жертвою наших штыков, опрокинулись на свою колонну, смешали ещё более оную и обратились все в бегство. Тогда я приказал открыть по ним батальный огонь, и тем было довершено поражение». (Батальный огонь – это огонь пехотинцев без команды, когда каждый солдат стреляет, когда хорошо прицелится).
ТАКТИКА
Во время войны 1812 г. и для пехотных полков оборонительный пехотный огонь по уставу стал основным. На штыковую атаку смотрели, как на вредное исключение. Причина была в слабом обучении войск маневрированию. Дело в том, что по уставу тех времен боевой порядок пехотного батальона представлял из себя три шеренги, простирающиеся по фронту на длину до 300 метров. Эти шеренги во время боя должны были сохранять равнение, чтобы двигаться в указанном направлении и вести в этом направлении огонь. Шаг в строю был установлен не более 45-55 см (при обычном шаге мужчины в 70 см) и тоже исключительно для того, чтобы не поломать строй. И штыкового удара, при котором батальон должен был рвануть вперёд, боялись потому, что он сломает строй и превратит батальон в неуправляемые разрозненные кучи солдат.

(продолжение следует)