«Напрасно ждал Наполеон, последним счастьем упоённый…»

ПОДГОТОВКА К ОТРАЖЕНИЮ АГРЕССИИ
В целях обеспечения безопасности государства 13 января 1807 г. был учрежден Комитет охранения общей безопасности. 6 августа 1809 г. для поднятия образовательного уровня российского чиновничества был введён «экзамен на чин». Отныне каждый чиновник с VIII класса (из 14-ти) Табели о рангах должен был для получения чина либо представить свидетельство об окончании одного из российских университетов, либо сдать при университете специальный экзамен по естественным и гуманитарным наукам. 1 января 1810 г. был учреждён в качестве высшего законосовещательного учреждения Государственный совет. В результате войну с Наполеоном русская армия начала при значительно лучшей подготовке в материальном отношении, чем было до этого.
Для войны с наполеоновской армией как временная вооружённая сила создавалось народное ополчение, насчитывающее бол. 300 тыс. человек. Из этого ополчения было образовано три округа: 1-й – для обороны Москвы, 2-й – для обороны Петербурга и 3-й – резервный. Основу ополчения составляли крепостные крестьяне, присланные помещиками из расчёта 4-5 человек от 100 здоровых в возрасте 17-45 лет мужчин. Мещане, ремесленники, интеллигенция, духовенство вступали в ополчение добровольно. Командный состав ополчения избирался дворянством из числа отставных офицеров и чиновников. Интерес представляет экипировка ополченцев. Постановлением государя офицерам предписывалось прибывать в мундирах и сюртуках. Конные и пешие казаки и егеря должны быть одеты в русские свободного покроя кафтаны длиной до колен и шаровары из крестьянского сукна, рубахи-косоворотки, на голове иметь тканевые или меховые фуражки или шапки с крестом и царским вензелем. Каждый пеший воин обязан иметь ранец, а конный – чемодан и мешок для овса. В ранце (чемодане) должны быть одна нательная рубаха, запасные сапоги, две пары летних и одна пара зимних портянок, двое кальсон, рукавицы и запас сухарей на трое суток. К ранцу в скатанном виде крепился овчинный полушубок, который при морозе надевался под кафтан…
Вопросам всестороннего довольствия армии и ополчения уделялось большое внимание. Так, с февраля 1812 г. в Москве было начато создание запасов госпитальных вещей из расчёта на 20 тыс. человек.
Хорошему материальному и продовольственному обеспечению армии и ополчения способствовали новые законы, введённые незадолго до нападения Наполеона, в которых определялась уголовная ответственность чинов за совершённые ими преступления в области военно-хозяйственного дела:
– всякое излишнее истребование считалось кражей;
– кража, когда она доказана, наказывалась возвращением втрое украденного и изгнанием виновных из армии;
– растрата армейских сумм наказывалась их возвращением и разжалованием растратчиков в солдаты на десять лет;
– интендантские, комиссариатские и провиантские чины за продажу продовольствия, заготовленного для армии, подвергались разжалованию в солдаты без выслуги;
– обмер и обвес наказывались возвращением недомеренного втрое и ссылкой виновных в Сибирь;
– доказанное лихоимство (взяточничество) наказывалось лишением виновных всех чинов и изгнанием из армии.
Неплохо было бы применить такие законы и в настоящее время, и не только в армии… Однако, продолжим.
ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ВОЙНА
Прежде чем напасть на Россию, Наполеон стремился политически изолировать её, а самому заручиться возможно большим числом союзников. Его расчёт был таков, что России придётся вести борьбу одновременно на трёх фронтах против пяти государств: на севере – против Швеции, на западе – против Франции, Австрии и Пруссии, на юге – против Турции. Расчёт казался верным. Пруссию и Австрию, недавно разгромленные, Наполеон заставил вступить в союз с ним против России, а что касается Швеции и Турции, то они, по мысли Наполеона, должны были помочь ему добровольно: Турция – потому, что она ещё с 1806 г. воевала с Россией из-за Крыма, а Швеция – потому, что, во-первых, «точила зубы» на Россию из-за Финляндии, отнятой у неё в 1809 г., а во-вторых, фактическим правителем Швеции с 1810 г. стал избранный в угоду Наполеону шведским престолонаследником маршал Франции Ж.Б. Бернадот.
В случае если бы этот замысел Наполеона осуществился, Россия попала бы в катастрофическое положение. Но Наполеон и на этом не останавливался. Рядом торговых привилегий он добился того, что на другом конце света Соединенные Штаты Америки 18 июня 1812 г., за неделю до французского вторжения в Россию, объявили войну Англии – главному врагу Наполеона, затруднив, естественно, её борьбу с Францией и содействие России. В такой угрожающей ситуации блестяще проявила себя российская дипломатия, сумев перед самым нашествием Наполеона обезвредить двух из пяти предполагавшихся противников.
Весной 1812 года, когда столкновение России и Франции было уже не за горами, Александр I заручился официальным нейтралитетом Швеции. Это была важнейшая дипломатическая победа России в преддверии неизбежной войны. Почти одновременно царизм одержал ещё более важную победу на юге. В затянувшейся войне с Турцией русская армия под командованием М.И. Кутузова 14 октября 1811 г. выиграла битву у Слободзеи. Турки пошли на мирные переговоры, но тянули время, зная, что Наполеон готовится напасть на Россию. В середине мая 1812 г., когда они все еще торговались об условиях, к Александру I приехал от Наполеона граф Л. Нарбонн с заданием выяснить, насколько Россия готова к войне с Францией. Кутузов же изобразил перед турецким султаном вояж Нарбонна, как миссию дружбы, и убедил султана в том, что если уж непобедимый Наполеон ищет дружбы с Россией, то ему, побежденному султану, сам аллах велит делать то же. 28 мая султан приказал своему визирю подписать с Кутузовым Бухарестский мирный договор, по которому Россия высвободила для борьбы с Наполеоном 52-тысячную армию и ещё приобрела Бессарабию. Наполеон, узнав об этом, «окончательно истощил словарь французских ругательств» в адрес турок. Позднее он признавался, что ему не следовало начинать войну против России, зная, что Швеция и Турция не поддержат его. Действительно, замысел Наполеона о полной изоляции России и одновременном ударе на нее с трёх сторон силами пяти держав был сорван.
РУССКАЯ АРМИЯ
Россия в начале войны смогла противопоставить 448-тысячному воинству Наполеона лишь 317 тыс. человек. Впрочем, слабость русской армии заключалась не в малочисленности, а в феодальной системе её комплектования, содержания, обучения и управления. Рекрутчина, 25-летний срок военной службы, непроходимая пропасть между солдатской массой и командным составом, муштра и палочная дисциплина, основанная на принципе «двух забей – третьего выучи», унижали человеческое достоинство русских солдат. С другой стороны, русская армия была сильным институтом, и вовсе не потому, что состояла из беспрекословного человеческого материала. «Безмолвное упорство» русских полков было не следствием забитости и темноты вчерашнего крепостного. Русский солдат был частью института, который цари начали насаждать ещё в середине XVII века. В эпоху, когда не существовало ни средств массовой информации, ни массового начального образования, подвигнуть простых солдат к самопожертвованию с помощью патриотических призывов было невозможно. В распоряжении российских военачальников был другой инструмент – чувство локтя. Новобранец попадал в часть, костяк которой состоял из ветеранов и офицеров, проведших в полку большую часть жизни. Для людей, вырванных из семьи на 25 лет по существу навсегда, полк становился второй семьей, а солидарность с товарищами по оружию – второй натурой.
«Большинство своих генералов я сделал из ничего. Где я находил талант и мужество, я вознаграждал его. Моим правилом было открывать карьеру таланту, не спрашивая у него бумаг о дворянском происхождении», – говорил Наполеон. В отличие от армии Наполеона офицерский состав русской армии комплектовался не по способностям, а по сословному принципу – исключительно из дворян, зачастую бесталанных, невежественных, чванливых: «многие офицеры гордились тем, что, кроме полковых приказов, ничего не читали». Однако, русский командный состав, хотя в целом и уступал наполеоновскому, был представлен к 1812 г. не только высокородными бездарностями, но и талантливыми генералами, которые могли поспорить с маршалами Наполеона. Первыми в ряду таких генералов (не считая оказавшегося в начале войны не у дел М.И. Кутузова) стояли Барклай и Багратион.
Михаил Богданович Барклай де Толли – потомок дворян из Шотландии, сын бедного армейского поручика – достиг высших чинов благодаря своим дарованиям, трудолюбию и доверию, которое с 1807 г. возымел к нему Александр I. Дальновидный и осмотрительный стратег, «мужественный и хладнокровный до невероятия» воин, «великий муж во всех отношениях» (так отзывался о нём Денис Давыдов), Барклай, несмотря на все метаморфозы его прижизненной и посмертной славы, заслужил признание крупнейших умов России и Запада как «лучший генерал Александра» (Маркс и Энгельс), «одно из замечательнейших в нашей истории» лиц (Пушкин).
Военачальником совсем иного типа был князь Петр Иванович Багратион – отпрыск царской династии Багратионов в Грузии, правнук царя Вахтанга VI, любимый ученик и сподвижник Суворова, «генерал по образу и подобию Суворова», как о нём говорили. Он не имел себе равных в России как тактик, мастер атаки и манёвра. Стремительный и неустрашимый, воин до мозга костей, кумир солдат, Багратион к 1812 г. был самым популярным из русских генералов. «Краса русских войск», – говорили о нём его офицеры. Г.Р. Державин многозначительно «уточнил» его фамилию: «Бог-рати-он».
Отдельными соединениями в армиях Барклая и Багратиона командовали генералы, уже прославившие себя в многочисленных войнах: Раевский Николай Николаевич, предприимчивый, отважный и великодушный герой, едва ли не самый обаятельный из полководцев 1812 г.; Дохтуров Дмитрий Сергеевич, энергичный и стойкий, слывший олицетворением воинского долга; Платов Матвей Иванович, легендарный атаман Войска Донского, «вихорь-атаман» и «русский Мюрат», как его называли; Коновницын Петр Петрович, изобретательный, соединял в себе барклаевское хладнокровие, багратионовский порыв и дохтуровскую стойкость; Ермолов Алексей Петрович, разносторонне одарённый, в одном лице вольнодумец, мудрец, хитрец и храбрец; Остерман-Толстой Александр Иванович, упорный, прямодушный и благородный, нравственные качества которого высоко ценили А.И. Герцен и Ф.И. Тютчев; Кутайсов Александр Иванович, великолепный, с феноменальными способностями, артиллерист и удивительно талантливый человек (знал шесть языков, писал стихи, рисовал) и другие.
* * *
Главные источники русской военной силы заключались не в заимствованиях со стороны, а в ней самой. Во-первых, она была национальной армией, более однородной и сплочённой, чем разноплеменное воинство Наполеона, а во-вторых, её отличал более высокий моральный дух: русские воины на родной земле одушевлялись патриотическим настроением, которое ярко выразил Г.Р. Державин в строках, обращённых к России:
Скорей ты ляжешь трупом зрима,
Чем будешь кем побеждена!

(продолжение следует)