«Напрасно ждал Наполеон, последним счастьем упоённый…»
В период Отечественной войны 1812 г., как никогда до того в России, на службу в армии была поставлена военная пропаганда, и именно здесь пролегла главная арена информационно-психологической борьбы с наполеоновским нашествием.
«…в это время всякому должно было быть военным…»
В этой борьбе и на поле боя активно участвовали русские литераторы: поэт Василий Жуковский сражался под Бородином в ополчении; поэт Иван Петин был ранен под Бородином и получил звание полковника, позже был убит под Лейпцигом (первый в истории посмертно награждён орденом Св. Георгия); поэт, историк и публицист, друг Пушкина князь Пётр Вяземский воевал при Бородине в ополчении и был награждён орденом; драматург князь Александр Шаховской служили в казаках и командовал Тульской дружиной; историк Николай Карамзин вступил в ополчение… Жуковский мотивы своего поступка объяснял тем, что «записался под знамёна не для чина, не для креста… а потому, что в это время всякому должно было быть военным, даже не имея охоты…». Брат декабриста Н.И. Тургенева С.И. Тургенев отмечал в дневнике: «Военное ремесло есть единственное выносимое для порядочного человека в настоящее время».
ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА
Перед нашествием на Россию, когда Наполеону надо было во что бы то ни стало оправдать свой поход, во Франции и других европейских державах формировалось мнение о России, как прирождённом агрессоре, о русском народе, как варварах, стремящихся уничтожить европейскую цивилизацию. Весной 1812 г. в Париже по личному распоряжению Наполеона был выпущен в свет объёмистый труд «О возрастании русского могущества с самого его начала и до XIX столетия». В нём сообщалось о секретных записках, якобы написанных собственноручно Петром I. В ход была пущена фальшивка – так называемое «завещание Петра I», к фабрикации которого приложил руку сам Наполеон. В «завещании» Пётр якобы давал потомкам план завоевания соседних европейских стран и установления Россией мирового господства. Использую фальшивку, Наполеон пытался представить свою агрессию как превентивную меру в защиту западноевропейской цивилизации от притязаний России на господство в мире. Приём известный в истории войн и используемый агрессорами в своё оправдание, начиная с древнейших времён и кончая Гитлером и современными «борцами за демократию». Замечу, что «Завещание» Петра появлялось снова и снова во время Крымской войны, затем во время Первой и Второй мировых войн. Не забывалось оно и в период «холодной войны»… Этим Наполеон хотел найти себе поддержку во всей Европе, придать войне характер общеевропейской борьбы против неизбежного вторжения варваров с Востока, что ему частично удалось.

Создателем знаменитой версии о «генерале Морозе» был не Гитлер, а Наполеон! 21 ноября 1812 г. при непосредственном участии Наполеона был издан «29-й Бюллетень» (информационный французский сборник), который намеренно искажал факты военной действительности и создавал совершенно фальсифицированное представление о характере и результатах последнего периода войны в России. Именно в этом документе впервые в практике наполеоновской военной информации была выдвинута пресловутая версия, согласно которой единственной причиной всех несчастий французской армии в России являлась… стихийная сила внезапно наступивших морозов. «Бюллетень» был широко распространён во Франции и других европейских странах. На самом деле морозы в том году начались позднее, чем обычно. Осень выдалась тёплая. Об этом можно прочитать в воспоминаниях самих французов. Так, один из приближённых Наполеона Дедем писал: «Император выехал из Москвы 19 октября… Погода была великолепная, было так тепло, что мы обедали при открытых окнах». В Москву армия Наполеона вступила бабьим летом 2 (14) сентября. А вот зима 1812 г. в России на самом деле выдалась морозной (на 5-8° ниже нормы) за много десятилетий. После Вязьмы, где ударил первый по-настоящему зимний мороз, сразу -18°, на «Великую армию» обрушился новый враг – холод. Морозы, северные ветры, снегопады, с одной стороны, подгоняли голодных французов, а с другой – и обессиливали, губили их.

Известно изречение Наполеона: «Четыре газеты смогут принести врагу больше зла, чем стотысячная армия». Не предоставляя журналистам полной свободы творчества, Наполеон вместе с тем стремился внушить читателю уверенность в том, что эти журналисты свободны. Для этого он требовал руководить прессой тайно, чтобы публика меньше замечала направляющую руку… Наполеон читал английские и немецкие газеты по утрам во время бритья. Французская пресса его не интересовала. «В нашей прессе пишут только то, что я сам приказываю», – говорил он.
Пропаганда противника воздействовала на неустойчивые и «либеральные» умы россиян. В начале нашествия 1812 г. в русском крестьянстве – более всего среди дворовых слуг и вблизи городов – бродили слухи, в которых представление о Наполеоне связывалось с мечтаниями об освобождении. Этих идей и мыслей они набрались, находясь вблизи с образованными людьми, непосредственно соприкасаясь с тогдашней элитой общества.
Царю доносили: «…среди крестьян идут слухи о свободе, что уже и среди солдат поговаривают, будто сам Александр тайно просил Наполеона войти в Россию и освободить крестьян, потому, очевидно, что сам царь боится помещиков. А в Петербурге уже поговаривали… что Наполеон – сын Екатерины II, и идёт отнять у Александра свою законную Всероссийскую корону, после чего и освободит крестьян». В результате 1812 г. произошёл ряд крестьянских волнений против помещиков, которые были подавлены по приказу… Наполеона!
КОНТРПРОПАГАНДА
За полгода до войны, 22 января 1812 г. военный министр Барклай-де-Толли обратился с докладом к Александру I, в котором изложил свои взгляды на близившуюся войну с Наполеоном. По мнению Барклая, война эта «решит судьбу империи», и Россия есть единственная сила в Европе, способная противостоять французской агрессии. Поэтому надо «использовать все средства, могущие принести успех». В ряду самых неотложных мер военный министр и поднимал вопрос о возбуждении антинаполеоновских настроений в Европе средствами печатной пропаганды.
Во время войны в октябре 1812 г. при поддержке Александра I еженедельно стал выходить исторический и политический журнал «Сын Отечества». Басни И. Крылова «Волк на псарне», «Обоз» впервые были напечатаны именно в нём. Особенностью «Сына Отечества» являлось глубокое уважение к простому народу, к русским солдатам. Героем материалов был рядовой солдат, храбрый, выносливый, находчивый, готовый пожертвовать собой в борьбе за свободу родины. Он жизнерадостен, любит шутку, острое слово, весёлую задорную песню. Журнал печатал солдатские и народные песни. Некоторые из них затем становились достоянием фольклора. В журнале печатались также и политические карикатуры. Например, на рисунке, названном «Французский суп», были представлены французские солдаты, исхудавшие, одетые в лохмотья; они с жадностью смотрят в котелок над костром, где варится ощипанная ворона. Это была иллюстрация к соседней заметке, где очевидец сообщал, что в Москве французы ежедневно ходили на охоту – стрелять ворон. В следующем номере появилась басня Крылова «Ворона и курица» на эту же тему.
«Ворона подлинно осталась;
Но, вместо всех поживок ей,
Как голодом морить Смоленский стал гостей –
Она сама к ним в суп попалась».
Под именем «Смоленский» Крылов изобразил князя Кутузова.
Издания, направленные на войска противника, в которых печатались обращения и воззвания к немцам, французским солдатам, итальянцам, давали свои плоды. С первых же дней войны на русскую сторону стали переходить сотни французов, немцев и испанцев. Они не хотели умирать за наполеоновскую мировую империю. Если в июле 1812 г. число пленных не превышало 2 тыс. человек, то в августе-сентябре только в Псковской губернии находилось 4962 пленных, из них французов – 1424, испанцев и португальцев – 1198, итальянцев – 615, немцев и других национальностей – 1721. Интересно, что до сих пор Палкинский район Псковской области в шутку называют «псковская Франция». Это выражение можно услышать даже в Питере. Почему же псковская Франция? В происхождении названия местные жители склоняются к пребыванию здесь пленных французов, которые содержались в этих местах после разгрома Наполеона и его армии в 1812 году. Немало, говорят, французов здесь осело, обзавелось семьями. Отсюда и пошло – «псковская Франция». По свидетельствам местных жителей, в районе даже названия некоторых деревень стали произноситься на французский манер…
Уже летом 1812 г. на Украине насчитывалось ок. 3 тыс. пленных солдат и офицеров противника. Из пленных формировались специальные части. А в конце 1812 г. из сдавшихся в плен испанцев и португальцев был сформирован испанский Александровский полк, насчитывающий 2082 человека, в т.ч. 9 офицеров. Из перешедших на русскую службу немцев был создан Российско-германский легион – 1,5 тыс. человек. Добровольно прекратили сопротивление и повернули своё оружие против Наполеона другие немецкие части: 20 батальонов пехоты и 16 эскадронов конницы, которые вместе насчитывали 18 тыс. человек при 60 орудиях.
Контрпропагандой среди населения и борьбой с вражеской пропагандой занимались и гражданские власти. Московский генерал-губернатор Ф.В. Растопчин приказывал заподозренных в либеральных или «иллюминатских» идеях, распространителей слухов, благоприятных Наполеону, болтунов окатывать водой и давать им слабительное, а иностранцев, хваливших Наполеона, наказывать розгами. Он старался извещать сих людей о происходящих событиях и с этой целью публиковал короткие сообщения, выдержанные в шутливом тоне, доступном для самой непритязательной публики. В них печатались новости из армии, призывы сохранять спокойствие и не верить распространителям злонамеренных слухов. Эти «афишки» с жадностью читали не только люди бедные, но также и великие мира сего, хотя они имели все возможности получать любые газеты, не только русские, но и иностранные.
СМЕРТЬ ПРОВОКАТОРА
Интерес представляет такой случай. В Москве жил тогда некий купец Верещагин, имевший доброе имя и честно нажитое состояние. Как вспоминали современники, к несчастью он вознамерился дать своим детям дворянское образование, которое по понятиям того времени заключалось в изучении французского языка, а также французской и немецкой философии. Старший сын Верещагина дурно воспринял уроки приставленных к нему менторов; выйдя из-под их опеки, он вздумал распространять свои «завиральные домыслы» среди людей, его окружавших. В конце концов полиция обнаружила, что несчастный сей безумец при содействии своего французского учителя сочинил подложное воззвание от имени Наполеона и распространял его среди народа. Верещагин был признан виновным в попытке возмутить народ своими прокламациями, кои он приписывал Наполеону. По решению Надворного суда «купеческого сына Верещагина, употребившего приобретённое науками знание к зловредному против отечества разсеянию от Державы, неприязнствующей Российской Империи, лжесоставного им сочинения, за таковое злостное содействие, как Государственного изменника, следовало бы казнить смертию; за отменением оной, заклепав в кандалы, сослать вечно в каторжную работу в Нерчинск, а сочинение истребить». Перед оставлением Москвы войсками и населением города, Верещагина привели в дом московского генерал-губернатора в компании одного француза, виновного в оскорблении правительства. Растопчин, обратившись к французу, сказал: «Вы иностранец и должны радоваться победе ваших соотечественников; идите к ним и скажите, что во всей России нашёлся лишь один предатель, вставший на сторону врага». Верещагин в ожидании решения судьбы с вызовом смотрел на толпу; когда его спросили, нет ли у него раскаяния, этот либерал отвечал, что, напротив, радуется освобождению России от рабства, в котором цари держали её много веков. При этих словах Растопчин вышел из себя и крикнул ординарцу, чтобы тот бил хулителя своего Отечества. Ординарец своим ударом лишь оглушил несчастного и свалил его. Люди набросились на молодого человека, который, поднявшись, шёл к дверям, чтобы спрятаться где-нибудь в доме. Последовала ужасная сцена. Сначала его били, потом тащили по земле за волосы и, наконец, разорвали на куски. Какие-то сострадательные души к вечеру похоронили брошенное возле Кремля изуродованное тело…
Пропаганда россиян подкреплялась действиями войск, наносивших мощные удары по противнику. И об этом – в следующий раз.

(продолжение следует)