ВОЙНА НАРОДНАЯ

КОМИССАРЫ, ПОЛИТРУКИ, ЗАМПОЛИТЫ…

В РККА в масштабах фронтов и армий существовали «Военные советы – коллегиальные органы военного и политического руководства, предназначенные для обсуждения, а иногда и для решения принципиальных вопросов военного строительства, организации военных действий, управления, подготовки и обеспечения войск… Во всех без исключения соединениях, частях, подразделениях и в военных учреждениях были комиссары. В состав Военного совета входили: командующий (начальник), возглавляющий Военный совет в качестве его председателя; член Военного совета.., начальник штаба, 1-й заместитель командующего и другие ответственные работники с учётом особенностей и состава войск…». Таким образом, член Военного совета был вторым по важности (в штатном должностном списке стоял вторым, а, реально был зачастую был первым) лицом в управлении фронта, не имея при этом конкретных должностных обязанностей, определяемых Боевыми Уставами наставлениями, как другие его члены, имеющие конкретные должностные обязанности: начальник штаба, заместитель командующего, командующий артиллерией и др. Кем же на самом деле были члены Военных советов, чем они занимались и какую роль играли в РККА?

Официальная истории говорит, что «Член Военного совета (ЧВС) – политработник (часто секретарь ЦК компартии союзной республики, секретарь обкома партии – в зависимости от места расположения управления фронта…), который делил с командующим всю полноту ответственности за состояние и боевую готовность войск, участвовал в разработке оперативных планов (иногда назывался 1-м членом Военного совета)… Введение ответственных работников партии в состав военных советов значительно повысило их роль в руководстве войсками, придало их деятельности ещё больший размах и целеустремлённость…».
На должностях так называемых «первых» членов Военных советов фронтов во время войны по моим подсчётам перебывало 39 человек. На 15 из них (38%!) нет сведений в основном справочном источнике по истории Великой Отечественной войны – Энциклопедии.
Членами Военных советов были не только политработники и различные партийные секретари, но и работники НКВД. Так, например, у Жукова при проведении им Ельнинской операции в 1941 г. членом Военного совета фронта был комиссар госбезопасности 3-го ранга Круглов. Очевидно, Сталин не хотел оставлять Жукова без присмотра после знаменитого жуковского демарша в его кабинете, когда Сталин назвал предложение Жукова об оставлении Киева «чепухой». Тогда Жуков в присутствии Маленкова (по некоторым сведениям – Берии) и Мехлиса в запальчивости попросил Сталина освободить его от должности начальника Генерального Штаба…
Средний возраст ЧВС фронтов на момент вступления их в должность составлял 39,5 лет, а средний партийный стаж – 19 лет. Военное образование имели лишь 13 человек, в т.ч. 2 окончили курсы, 1 – училище. Военные академии закончили только 10 человек (25%), в т.ч. 2 человека – командные, остальные – Военно-политическую академию (ВПА). Высшее гражданское образование имели только 4 человека. Не имели вообще никакого образования 5 человек. Таким образом, не имели любого высшего образования 41% ЧВС, а 59% – не имели высшего военного образования! До войны в РККА из всех членов Военных советов фронтов служило только 14 человек, к началу войны имели армейские звания лишь 17 человек. Боевой опыт во время советско-финляндской войны получило лишь 4 человека.
Вопрос: как могли (и способны ли были?!) такие ЧВС «участвовать в разработке оперативных планов», «обсуждать и принимать решения по принципиальным вопросам организации военных действий, управления, подготовки и обеспечения войск» фронта? Или они были предназначены для других целей?
Вот один из характерных эпизодов Великой Отечественной войны.
…Конец июня 1941 года. На Юго-Западном фронте проводится контрудар силами 8-го и 15-го механизированных корпусов. В течение двух суток 8-й мк (командир – комкор Рябышев Д.И.) последовательно получает пять противоречащих друг другу приказов от Военных советов армии и фронта, совершает 450-километровый марш с изменением направления движения на 180 градусов под постоянным воздействием авиации противника. Корпус несёт большие потери и к 25 июня представляет собой три почти изолированные друг от друга группы. Рябышев со своим начальником штаба оценивает сложившуюся тяжёлую обстановку. В это время на командный пункт корпуса прибывает член Военного совета Юго-Западного фронта корпусной комиссар Н.Н. Вашугин (так называемый «второй» член Военного совета). Вашугин был из выдвиженцев 37-го года. После окончания курсов «Выстрел» в 1937 г. он был назначен командиром полка, в финскую войну был ЧВС 7-й армии, а через некоторое время стал членом Военного совета Ленинградского военного округа. Осенью 1940 г. стал ЧВС КОВО, которым командовал Жуков, а потом Кирпонос. «…человек с претензиями… низко оценивал командующего войсками КОВО и считал, что сам он выше него и мог бы с большей пользой, чем тот, выполнять функции командующего», – вспоминал ЧВС Юго-Западного фронта Н.С. Хрущев.
Перед своим отъездом в войска Вашугин успел «вправить мозги» «политически незрелому» начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Пуркаеву, который предлагал не наносить неподготовленные контрудары, а перейти к обороне на заранее подготовленном оборонительном рубеже и обескровить противника в оборонительном сражении. Пуркаеву Вашугин заявил: «Вы мыслите как сугубый военспец: расстановка сил, их соотношение и так далее... если бы я вас не знал как испытанного большевика, я подумал бы, что вы запаниковали».
Вашугин приехал в корпус с целью навести «революционный порядок» и поэтому вместе с приказом привёз не помощь, не резервы, не разведданные, не информацию, наконец, не рекомендации, как лучше выполнить задачу, а только приказ – «наступать» – и ещё… прокурора, председателя военного трибунала и комендантский взвод, т.е. личный импровизированный заградотряд для… командования корпуса! Первый вопрос к командиру корпуса: «За сколько продался, иуда?»! Тяжёлые бои корпуса комиссар называет «предательством». Не вникая в обстановку и не желая слушать доклад комкора, Вашугин не передаёт приказ командующего войсками Юго-Западного фронта, а отдаёт свой приказ – немедленно начать наступление – и грозит расстрелять комкора «здесь же, под сосной». Корпусной комиссар Вашугин сам диктует свой собственный приказ, который противоречит привезённому им же письменному приказу командующего войсками фронта, и подписывается под ним, что потом, очевидно, и спасло командование корпуса от ответственности. Вашугин абсолютно уверен, что приказ командования фронта неправильный, и считает, что командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-полковник Кирпонос «слаб» и «совершенно непригоден для выполнения функций командующего». Комкор Рябышев вынужденно, под угрозой расстрела, принимает самоубийственное решение – вводить корпус в бой по частям. Командиром подвижной группы Вашугин назначает… бригадного комиссара Н.К. Попеля и даёт ему «доброе» напутствие: «Займёте к вечеру Дубно – получите награду. Не займёте – исключим из партии и расстреляем…». Группа Попеля разгромила несколько подразделений немцев, дошла до Дубно, где была окружена и уничтожена. Вашугин, узнав о неудаче контрудара, застрелился на глазах «первого» члена Военного совета Н.С. Хрущёва. По поводу этого контрудара Жуков писал: «…действия 8-го механизированного корпуса могли дать больший эффект, если бы комкор не разделил корпус на две группы и вдобавок не поручил командование одной из групп генералу Н.К. Попелю, не имевшему достаточной оперативно-тактической подготовки для руководства большим сражением»…
Комиссары – ЧВС своим командующим не подчинялись. Они лишь руководили и «подписывали оперативные документы». Кроме того, они обязаны были «систематически информировать» ЦК ВКП(б) и ГПУ РККА, но не ГШ или Главкома направления, о положении дел, входящих в компетенцию Военного совета. Напомню, что институт военных комиссаров был введён 10 мая 1937 года и функционировал до 12 августа 1940 г., вновь был введён (а точнее – восстановлен) 16 июля 1941 года на основе решения Политбюро ЦК ВКП(б).
Г.К. Жуков говорил: «Пустое дело эти члены Военных советов… Зачем они мне? Учить солдат «Ура» кричать? И без них прокричат. Толку от них никакого на фронте. Хотя бы тылы помогли организовать. Хоть какая-то польза от них была бы». Жуков совсем не случайно говорил про помощь политработников «хоть бы» в организацию тыла.
Хотя другие члены Военного совета (не «первый» член Военного совета, а «второй» или «третий») формально «руководили» материально-техническим обеспечением войск, медико-санитарной службой и другими службами тыла, но практически за них не отвечали. Отвечали другие.
Известный военный писатель Константин Симонов, вспоминая свою командировку на Северный фронт в 1942 году ярко описал таких деятелей: «…мы пробыли здесь, в дивизии, в общей сложности около трёх суток, и, когда бы за эти трое суток ни зашли в стандартный домик, всегда видели одну и ту же картину: начальник штаба сидит за телефонами или над картой и днём и ночью всё в той же позиции; но только когда телефонные звонки на какое-то время прерывались, он клал голову на карту и сразу же засыпал. А подле него, тоже почти всегда в одинаковых позициях, за исключением ночных часов, когда они спали, за тем же длинным столом, который был одновременно и штабным и обеденным, сидели начальник политотдела дивизии и начальник особого отдела. Как видно, дивизии не повезло с людьми, замещавшими в ней обе эти должности. Оба они во время всех наших приходов ничем не были заняты и упорно сидели друг против друга, обмениваясь разными малозначительными замечаниями. Было такое ощущение, что они просто тянут время то в ожидании завтрака, то в ожидании обеда, то в ожидании ужина… полковник, начальник штаба… при этом всё время был очень занят… постоянно забывал и об обеде и об ужине, а они оба, не решаясь в присутствии занятого сверх головы человека напоминать о том, что пора уже приступить к принятию пищи, томились и укоризненно глядели на работающего и забывающего о еде полковника… на третий день… начальник штаба куда-то вышел, а к начальнику политотдела явился комиссар батальона; он только что привёл свой батальон сюда откуда-то из второго эшелона и стал докладывать о том, какой они проделали тяжёлый марш, как устали и замёрзли люди и как хорошо было бы получше разместить их, дать им возможность отогреться. И вдруг, к нашему удивлению, начальник политотдела стал распекать его: «Какой вы там марш совершили и как вы греться и питаться будете, это вы по строевой части обратитесь! Пусть этим ваш командир занимается! А мне вы ответьте, почему уже три дня от вас нет политдонесений? Почему запускаете отчётность?». Комиссар батальона начал что-то объяснять насчёт того, что у него на долгом марше главные заботы касались обогрева и питания людей и что он занимался этим. Но начальник политотдела накричал на него, что не позволит передоверять политработу кому-то другому, что не дело комиссара заниматься продовольственным обеспечением, что он не квартирьер…»…
Жуков, как вспоминал С. Берия «…действительно хотел убрать из армии политработников. По его мнению, они лишь разлагают Вооружённые Силы. Жуков в узком кругу называл их шпиками и не раз говорил…: "Сколько же можно их терпеть? Или мы не доверяем офицерам?».
Принятое в начале Великой Отечественной войны Положение о военных комиссарах прямо вменяло в их главную обязанность «своевременно сигнализировать Верховному Главнокомандованию и Правительству о командирах и политработниках, недостойных звания командира и политработника и порочащих своим поведением честь Рабоче-Крестьянской Красной Армии».
* * *
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 года, т.е. за 40 дней до начала контрнаступления под Сталинградом, в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) было установлено полное единоначалие в армии, и институт военных комиссаров был упразднён.
По некоторым источникам институт военных комиссаров был упразднён также и по настоянию многих военачальников. Так, например, осенью 1942 года Конев в разговоре со Сталиным поставил вопрос о ликвидации института военных комиссаров в Красной Армии, мотивируя тем, что этот институт сейчас не нужен. Главное, что сейчас нужно в армии, доказывал он, это единоначалие. Конев говорил: «Зачем мне нужен комиссар, когда я и сам им был! Мне нужен помощник, заместитель по политической работе в войсках, чтобы я был спокоен за этот участок работы, а с остальным я и так справлюсь. Командный состав доказал свою преданность Родине и не нуждается в дополнительном контроле, а в институте военных комиссаров есть элемент недоверия нашим командным кадрам». По свидетельству Главного маршала авиации Голованова это произвело впечатление на Сталина, и он стал выяснять мнения по этому вопросу. Большинство военачальников поддержало Конева, и решением Политбюро институт комиссаров в армии упразднили.
Видимо, по-настоящему командующим помогали ЧВС – профессиональные военные, кадровые офицеры, служившие в армии и имевшие военное командное образование. Например, генерал-полковник танковых войск И.З. Сусайков, прежде чем стать политработником, был начальником штаба отдельного танкового батальона московской Пролетарской дивизии и в 1937 году в звании капитана окончил Военную академию механизации и моторизации РККА. Адмирал Н.М. Кулаков служил на флоте с 1928 года, а в 1936 году закончил Военно-политическую академию. Об этом говорят и их награды: Сусайков имел 4 «полководческих» ордена (один – Суворова 1-й степени, один – Суворова 2-й степени, два – Кутузова 2-й степени). Для сравнения: Жуков имел лишь два «полководческих» ордена, Рокоссовский – два, Конев – четыре.
Не умаляя вклада членов Военных советов в Победу, нельзя забывать и их «вклад» в проведение «чисток» командных кадров армии и их «деятельность» на фронте. Например, комиссар А.С. Желтов выдвинулся во время массовой чистки армии в конце 30-х годов. До войны некоторое время был комиссаром у Г.К. Жукова, а впоследствии стал его личным врагом и в 1957 году, будучи начальником Главного Политического Управления армии и флота, приложил немало усилий для снятия Жукова со всех постов и предания его имени забвению.
Героем Советского Союза стал только один член Военного Совета фронта – всё тот же А.С. Желтов – в 1978 году! Видимо, за свою «деятельность» на посту начальника ГлавПУра в 1953-1958 гг., когда он таки «свалил» Жукова. Героем Социалистического труда стал один ЧВС фронта – Н.А. Булганин в 1955 году. Среди политработников, удостоенных звания Героя СССР в годы Великой Отечественной войны, членов Военных советов фронтов, флотов, армий, начальников политотделов армий было всего 7 человек, а всех политработников, получивших звание Героя СССР, начиная от начальника политотдела дивизии (заместителя командира дивизии по политической части) и кончая заместителями политруков рот – 342, в т. ч. сержантов и рядовых, исполнявших эти должности – 41 человек…
ЧВС были продуктами своей эпохи. Не все они, конечно, были, как Мехлис или Щербаков – фанатиками, «мрачными демонами тех лет» и «цепными псами Сталина», но «всё же, всё же, всё же…». Их не удовлетворяло просто освобождение человека от занимаемого поста, снятие с должности или, в крайнем случае, разжалование. Им нужно было, согласно «революционному порядку», уничтожить человека, «стереть его в лагерную пыль», и всегда – унизить, «поставить на место»…
Историки спорят, чего больше в целом – пользы или вреда – принесли комиссары в результате своей «деятельности». Но можно утверждать однозначно, что бытовавшая в армии порочная система управления войсками, имевшая в своём корне принцип двоевластия, явилась одной из причин больших потерь нашей армии в Великой Отечественной войне.
Случаи проявления подлинного героизма в основном были характерны для низшего звена комиссаров-политруков, близких к солдатской массе. Таких, как, например, легендарный политрук Диев-Клочков. Комиссары старшего звена в основном выполняли совсем другие «задачи»…
В 1978 году Члену ЦК КПСС, Начальнику Главного Политического Управления Советской Армии и Военно-Морского Флота генералу армии А.А. Епишеву в связи с 70-летием было присвоено высокое звание Героя Cоветского Союза! В 1983 году он за свою многолетнюю политическую работу на высоком посту был удостоен Ленинской премии. Генерал Епишев в своих многочисленных статьях, докладах и выступлениях, а особенно в дни празднования великой Победы нашего народа в Великой Отечественной войне, любил повторять: «Никто не забыт, ничто не забыто!». Но однажды в разговоре с генералом А.А. Епишевым наши военные историки затронули вопрос о правде в исторической науке. И тут начальник ГлавПУра без всякого стеснения изложил своё истинное кредо: «Кому нужна ваша правда, если она мешает нам жить?»!
* * *
…В заключение «вспомним всех поимённо» членов Военных советов фронтов («первых»), не удостоившихся попасть в официальную историю Великой Отечественной войны. Вспомним, потому что, «это надо не мёртвым, это надо живым».
Члены Военных советов фронтов – 15 человек (без Л.П. Берии): генерал-майор П.К. Батраков, корпусной комиссар П.А. Диброва, секретарь ЦК ВКП(б) Л.М. Каганович, бригадный комиссар А.И. Кириченко, корпусной комиссар Н.Н. Клементьев, корпусной комиссар А.Ф. Колобяков, комиссар госбезопасности 3-го ранга С.Н. Круглов, дивизионный комиссар Г.Н. Куприянов, дивизионный комиссар И.И. Ларин, дивизионный комиссар П.И. Мазепов, дивизионный комиссар Е.П. Рыков, секретарь МК ВКП(б) И.М. Соколов, генерал-майор А.Я. Фоминых, дивизионный комиссар Ф.А. Шаманин, генерал-полковник Е.А. Щаденко. Воинские звания этих ЧВС даны на период исполнения ими своих обязанностей.
Я разыскал отрывочные сведения обо всех «неизвестных» членах Военных советов фронтов. Вот кратко лишь некоторые судьбы:
Диброва Пётр Акимович, корпусной комиссар (генерал-лейтенант). С 22 июня по 1 июля 1941 г. – ЧВС Северо-Западного фронта, потом ЧВС ряда армий. По собственному желанию перешёл на строевую должность, причём, был снижен в воинском звании на одну ступень. В декабре 1942 г. – генерал-майор интендантской службы. С сентября 1943 г. – генерал-майор, был лучшим командиром дивизии в 43-й армии. Дальнейшая судьба неизвестна.
Кириченко Алексей Илларионович, бригадный комиссар. До войны работал в аппарате ЦК КП(б) Украины. С 24 октября по 19 декабря 1942 г. – ЧВС Донского фронта. В 1945-1949 гг. 1-й секретарь Одесского обкома КПСС. В 1955 г. Кириченко вошёл в Президиум ЦК, стал активным сторонником Хрущёва и пользовался его полным доверием, несмотря на свою грубость и невежественность во многих вопросах. В 1957-1960 гг. – секретарь ЦК КПСС. На Пленуме ЦК КПСС 4 мая 1960 г. освобождён от обязанностей члена Президиума и секретаря ЦК. Расстался Хрущёв с ним после того, как ему представили факты явного злоупотребления Кириченко властью. Он был лишён всех ответственных постов и назначен директором небольшого предприятия в Пензенской, а потом в Ростовской области. Умер в 1975 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
Круглов (настоящая фамилия – Яковлев) Сергей Никифорович, генерал-полковник (1945 г.). До войны руководил чистками НКВД. Во время войны был командирован на фронт для организации заградотрядов и укрепления дисциплины в армии. В июле-октябре 1941 г. был ЧВС резервного фронта. В 1944-1945 гг. руководил депортациями населения, за что получил «полководческий» орден Суворова 1-й степени. После войны был Наркомом внутренних дел. После смерти Сталина был смещён со всех постов, в 1959 г. лишён генеральского звания, в 1960 г. исключён и КПСС за «причастность к политическим репрессиям». В 1977 г. попал под поезд и погиб.
Ларин Илларион Иванович, дивизионный комиссар (генерал-майор). С 31 декабря 1941 г. по 28 июля 1942 г. – ЧВС Южного фронта 1-го формирования, потом ЧВС ряда армий. Застрелился в 1943 г. Ларин в 1942 году был членом Военного совета Южного фронта, которым командовал Малиновский. Ларин и Малиновский были друзьями, начали служить вместе ещё перед войной. Южный фронт был расформирован 28 июля 1942 года после неудачных действий, когда войсками фронта были оставлены Донбасс и Ростов-на-Дону, Малиновский и Ларин были сняты со своих должностей. С ноября 1942 года Малиновский – командующий 2-й гв. армией, а Ларин – член Военного совета этой армии. Во время отражения наступления войск Манштейна, шедших на помощь окружённой в районе Сталинграда немецкой группировке, Ларин застрелился, находясь в госпитале с лёгким ранением. После себя он оставил записку, которая кончалась словами: «Да здравствует Ленин!». «Всё это не случайно, – говорил начальник ГПУ РККА Щербаков. – Почему он не написал «Да здравствует Сталин!», а написал «Да здравствует Ленин!»?». Тень подозрения упала и на Малиновского. Хрущёв, член Военного совета Сталинградского фронта поручился перед Сталиным за Малиновского, однако получил указание «присматривать» за ним. Во вновь сформированном Южном фронте (1 января 1943 г.) Малиновский в феврале – марте 1943 года был его командующим, а Хрущёв – членом Военного совета. Интересно, что Малиновский, в 1957 г. назначенный с подачи Хрущёва Министром обороны взамен снятого Жукова, не встал на защиту Хрущёва, когда того снимали со всех постов в октябре 1964 года.
Фоминых Александр Яковлевич, корпусной комиссар. В некоторых документах войны указывается, что он был расстрелян, но он выжил. До войны Фоминых был комиссаром кавалерийского корпуса, которым командовал Г.К. Жуков. Летом 1941 г. почти всё управление Западного фронта во главе с его командующим Павловым было репрессировано, за исключением членов Военного совета фронта П.К. Пономаренко и А.Я. Фоминых. Однако Фоминых был понижен в звании (до полковника) и должности – с июля 1941 г. был военным комиссаром 124-й стрелковой дивизии, с октября 1941 г. – военным комиссаром тыла Юго-Западного фронта. С 17 декабря 1941 г. по 6 августа 1942 г. – ЧВС 39-й армии, которая входила в состав Западного фронта под командованием Жукова. Армия летом 1942 г. попала в окружение, но Фоминых опять выжил. С ноября 1942 г. – ЧВС Северной группы войск Закавказского фронта, генерал-майор, с 24 января 1943 г. ЧВС Северо-Кавказского фронта. В августе 1943 г. отправлен в тыл – ЧВС Орловского ВО. После войны – на политработе в армии. В 1958 г. стал генерал-лейтенантом – по сути дела восстановлен в этом звании. Умер в 1976 г.
* * *
Отдельно вспомним тех, кто с войны не вернулся.
Погибли во время войны за свободу и независимость нашего Отечества:
– Бурмистенко Михаил Алексеевич, секретарь ЦК КП(б) Украины, член Военного Юго-Западного фронта – 22 сентября 1941 года в бою в окружении под Киевом;
– Рыков Евгений Павлович, дивизионный комиссар, член Военного совета Юго-Западного фронта – умер от ран в ноябре 1941 г. По другим сведениям при прорыве из окружения тяжело раненым взят в плен, убит в плену в 1941 г.;
– Гуров Кузьма Акимович, генерал-лейтенант, член Военного Южного фронта – умер от болезни 25 сентября 1943 года при исполнении служебных обязанностей.
Вечная им память.