Это цитата сообщения Хвиртка Оригинальное сообщение
Александр Гогун: Термоядерная революция. Как Сталин мечтал о Третьей мировой войне
29 Декабрь 2018
Столкновение Кремля с Западом в Сирии,которое сопровождается расчётливой апокалиптической истерикой путинских пропагандистов,заставляет вспомнить о предшественниках нынешнего неосоветского режима.Малоизвестный факт: после победы над Германией Сталин готовил "последний и решительный бой" – разумеется,вовсе не в целях самопожертвования.Не просто мировое господство,а полное мировое владычество являлось целью его жизни на протяжении десятилетий.
Ещё в годы Гражданской войны,когда Красная армия рвалась к Варшаве,Сталин предлагал Ленину перед Коминтерном "поставить вопрос об организации восстания в Италии и в таких ещё не окрепших государствах,как Венгрия,Чехия (Румынию придётся разбить)". Очевидно,что конкретный план по захвату ряда стран был лишь прелюдией к дальнейшим завоеваниям – не европейская,а глобальная "диктатура пролетариата" в 1917–1920 гг. была на устах у всего большевистского руководства,включая и наркома национальностей.
Уже став единоличным властелином,в 1920–30-е годы Сталин регулярно и громогласно заявлял о мировой революции и даже "неизбежности" войны с капиталистическим миром. Прозрачный намёк на грядущее столкновение именно с США он сделал в беседе как раз с американской рабочей делегацией 9 сентября 1927 года: "…В ходе дальнейшего развития международной революции и международной реакции будут складываться два центра мирового масштаба: центр социалистический,стягивающий к себе страны,тяготеющие к социализму,и центр капиталистический,стягивающий к себе страны,тяготеющие к капитализму.Борьба этих двух лагерей решит судьбу капитализма и социализма во всем мире".
В середине 1930-х годов была запущена масштабная программа строительства океанского флота,приостановленная в начале Второй мировой войны,когда соответствующие силы и материалы были переброшены на производство вооружений и боеприпасов для сухопутных войск.Тем не менее,даже в условиях приближающейся схватки с нацизмом,фашизмом и японской хунтой,сталинские горизонты не ограничивались Евразией.Согласно исследованиям Владимира Познякова,в августе 1940 года разведка Военно-морского флота СССР составила "Перспективный план создания радиофицированных зарубежных точек на период 1940–1943 гг.",согласно которому тайные приёмники и передатчики должны были быть установлены, среди прочего,в зоне Панамского канала,в Нью-Йорке,Сан-Франциско,Аргентине,Бразилии и в Африке.Создание сети такого масштаба не могло быть не согласовано лично со Сталиным.
Война с Германией пошла не по планам советского руководства,но уже в тот момент,когда конец схватки с Рейхом ещё только брезжил вдали,кремлёвский горец на Тегеранской конференции попытался склонить союзников к странной мере – истреблению будущего пленённого командного корпуса вермахта.Деля шкуру ещё не убитого медведя,за ужином он предлагал казнить от 50 до 100 тысяч офицеров и сержантов.Рузвельт попытался обратить всё в шутку,а ужаснувшийся Черчилль отклонил предложение.Вряд ли можно как-то иначе объяснить подобную инициативу вождя,кроме как его желанием упредить быстрое воссоздание немецкой армии союзниками.Ведь он не понаслышке знал,насколько тяжёлым препятствием она станет при задуманном рывке к Лиссабону.
В конце января 1945 года,в дни,когда Красная армия проводила Висла-Одерскую операцию, бывший глава Коминтерна Георгий Димитров сделал дневниковую запись о приёме на сталинской даче.Присутствовал ряд руководящих югославских и болгарских коммунистов,а также ряд советских приближённых вождя,который в ходе одного из тостов допустил откровенность: "Кризис капитализма проявился в разделении капиталистов на две фракции – одна фашистская,другая демократическая.Союз между нами и демократической фракцией появился постольку,поскольку последние приняли участие в упреждении гитлеровского господства,так как это жестокое господство довело бы рабочий класс до крайности и до свержения самого капитализма.Мы теперь с одной фракцией против другой,а в будущем – и против этой фракции капиталистов".
О том,что подобные настроения витали также и в армии,вспоминал фронтовик Давид Самойлов: "Вариант дальнейшего похода на Европу – война с нынешними союзниками – не казался невероятным ни мне,ни многим из моих однополчан.Военная удача,ощущение победы и непобедимости,не иссякший еще наступательный порыв – все это поддерживало ощущение возможности и выполнимости завоевания Европы.С таким настроением в армии можно было не остановиться в Берлине…"
Но хладнокровному Сталину было чуждо шапкозакидательство.Он понимал,что сначала надо зализать раны и подготовить страну и армию к походу против новых противников.О том,что таковой грядёт,он эзоповым языком заявил на собрании избирателей Сталинского избирательного округа столицы 9 февраля 1946 года.Напечатанная на следующий день в "Правде",его речь содержала немало воинственной риторики,но наиболее откровенной являлась как раз вводная часть: "Война возникла как неизбежный результат развития мировых экономических и политических сил на базе современного монополистического капитализма…Капиталистическая система мирового хозяйства таит в себе элементы общего кризиса и военных столкновений…
Пожалуй,можно было бы избегнуть военные катастрофы,если бы была возможность периодически перераспределять сырье и рынки сбыта между странами сообразно с их экономическим весом в порядке принятия согласованных и мирных решений.Но это невозможно осуществить при нынешних капиталистических условиях развития мирового хозяйства".Ответом на это выступление стала Фултонская речь Черчилля.
В 1948 году Сталин доходчиво объяснил коммунистическим лидерам Болгарии и Югославии перспективы развития международного положения: "Вы не должны бояться какого-то “категорического императива” по вопросу о мор[альном] долге.У нас таких катег[орических] импер[ативов] нет. Весь вопрос заключается в балан[се] сил.Если ты в состоянии – ударь.Если нет – не принимай боя.Мы приним[аем] бой не тогда,когда хочет противн[ик],а тогда,когда это в наш[их] интересах".
Развернув выпуск химического и биологического оружия,создав собственную ядерную бомбу,Сталин не исключал начала последнего и решительного боя уже в 1950 году.Точнее, он осознавал,что инициированная им война в Корее может перерасти в глобальную бойню. Об этом он откровенно писал Мао Цзэдуну в начале октября 1950 года: "США все же из-за престижа могут втянуться в большую войну… следовательно,втянут в войну Китай,а вместе с тем втянется в войну и СССР… Следует ли этого бояться?По-моему,не следует, так как мы вместе будем сильнее,чем США и Англия…Если война неизбежна,то пусть она будет теперь".
После нападения Северной Кореи на Южную командование американских ВВС предлагало нанести контрудар не по Пхеньяну,а по военным заводам Урала и Сибири.Но осторожные политики отклонили эту инициативу.Ведь помимо прочего,между СССР и КНР в начале 1950 года был заключён пакт о взаимопомощи и… в конце 1950 года с вступлением "добровольцев" Мао конфликт в Восточной Азии стал китайско-американской войной.Этого Сталин и добивался,ловко стравив самую большую нацию мира с самой богатой.Подобный приём уже был им опробован в 1939 и 1941 годах,когда пактами о ненападении с Германией и Японией он спровоцировал планетарную мясорубку.В 1950 году он вновь оставил себе роль третьего радующегося.Тем более.что,согласно донесениям,которые ложились ему на стол в декабре, реактивные самолёты МиГ-15 оказались эффективны не только против "летающих суперкрепостей",но и истребителей их сопровождения.Американский ядерный ответ стал теперь не так страшен.Численность контингента США в Корее вскоре превысила количество американских солдат,размещённых в Европе.СССР наращивал поставки вооружений и вьетнамским повстанцам – как руками Мао,так и напрямую, – чтобы оттянуть из вожделенной Европы и часть французских войск.
Советский Союз получил ещё одну пятилетку для разработки термоядерной бомбы и подготовки удара,в котором немалое значение должны были сыграть вооружённые силы сателлитов.Поздним вечером 9 января 1951 года в Кремле открылось совещание военно-политического руководства СССР и пяти центральноевропейских стран "народной демократии".Согласно записи министра обороны Румынии Эмиля Боднэраша,Сталин наметил сроки Третьей мировой: "Факт,что США завязнут в Азии следующие два или три года, создаёт очень благоприятные условия для нас,для мирового революционного движения.Эти два-три года мы должны использовать умело".Далее вождь дал "младшим братьям" ряд указаний,смысл которых можно выразить так: превратить свои страны в казармы рядом с военными заводами.С перерывами заседание продолжалось до позднего вечера 12 января, когда сталинские предложения были уточнены и одобрены.Польский участник этой встречи Эдуард Охаб вспоминал в беседе с журналисткой Терезой Троянской: "С тяжёлым сердцем принимали мы те "советы" и вытекающие из них перспективы".
Светлана Аллилуева свидетельствовала,что в тот период вождь "…был озлоблен на весь мир…Зимой 1952–53 годов мрак сгустился до предела...Ко всему безумию добавлялось еще бряцание оружием.Из-за пустякового повода посол США Джордж Кеннан был выслан из Москвы.Один полковник,артиллерист,товарищ моих братьев (вероятно,приёмный сын Сталина Артём Сергеев. – А. Г.),доверительно сказал мне в те дни: "Эх,сейчас бы самое время начать,чтобы отвоеваться,пока жив твой отец.Сейчас мы непобедимы!"Об этом жутко было подумать всерьез,но,очевидно,такие настроения были и в правительстве. Люди боялись говорить,все затихло,как перед грозой".
Но гром грянул в голове у Сталина: 1 марта его поразил инсульт.Кровоизлияние в мозг. Запуганные соратники,вызванные охраной,проведали бессознательного вождя,но медлили с вызовом врача.Чего они опасались больше: того,что генералиссимус выздоровеет и таки устроит светопреставление,или же того,что,отойдя от недомогания,он сочтёт обращение к эскулапам попыткой отстранить его от власти?С течением времени стал вырисовываться вариант уже гарантированной гибели всех ответственных лиц.Вождь сам мог прийти в себя и разгневаться из-за неоказания помощи.Поэтому медиков вызвали,но спасти деспота они были не в состоянии.
Почти пять суток он провёл в чудовищных муках,включая рвоту кровью.Тем не менее,по свидетельству дочери,кремлёвский горец пытался работать даже на смертном одре: "Дыхание все учащалось и учащалось.Последние двенадцать часов уже было ясно,что кислородное голодание увеличивалось.Лицо потемнело и изменилось,постепенно его черты становились неузнаваемыми,губы почернели.Последние час или два человек просто медленно задыхался.Агония была страшной.Она душила его у всех на глазах.В какой-то момент – не знаю,так ли на самом деле,но так казалось – очевидно в последнюю уже минуту, он вдруг открыл глаза и обвел ими всех,кто стоял вокруг.Это был ужасный взгляд,то ли безумный,то ли гневный и полный ужаса перед смертью и перед незнакомыми лицами врачей,склонившихся над ним.Взгляд этот обошел всех в какую-то долю минуты.И тут – это было непонятно и страшно,я до сих пор не понимаю,но не могу забыть – тут он поднял вдруг кверху левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда-то наверх,не то погрозил всем нам.Жест был непонятен,но угрожающ…"
И десятилетия спустя образ ушедшего главнокомандующего преследовал его ближайшего соратника в кошмарах.Психологи отмечают,что в объятиях Морфея человек чаще всего видит как раз то,что старается выдавить из памяти,о чём наяву настойчиво хочет забыть.Вероятно,именно поэтому Молотов описал сцену в Армагеддоне,отвечая на вопрос журналиста Феликса Чуева,посещает ли его Сталин ночами: "…Иногда снится.И какие-то совершенно необычные условия.В каком-то разрушенном городе…Никак не могу выйти… Потом встречаюсь с ним".
