Государственная стратегия Польши ориентирована на экспорт польской культуры в Европу — в большом количестве экспортирует шоу-кейсы, открытые показы и фестивали для иностранных экспертов. Апрельский фестиваль «Варшавские встречи» (показ в Варшаве лучших спектаклей года из провинции) выполняет внутренние задачи — поддерживает культурную децентрализацию государства.

Театральная Польша рассеяна не только по большим культурным центрам, но и по провинциальной диагонали. Например, в театре небольшого шахтерского города Валбжих были поставлены молодым режиссером Моникой Стшемпкой две острые и смешные пьесы Павла Демирского — «Пусть живет война» — фарс о том, почему поляки любят сериал «Четыре танкиста и собака», и «Жил себе Анджей, Анджей и Анджей» — фарс о прокоммунистических культурных элитах страны.

 

В Валбджихе сосредоточен остросоциальный и политический театр, во Вроцлаве продолжаются психофизические лабораторные работы в Институте Ежи Гротовского. Польский театр в принципе разделен на два направления — остросоциальный театр (оперативно реагирующий на важные общественные события) и театр метафизический (сосредоточенный на эстетике). Правда, при всей своей злободневности театр в Польше не имеет никакой политической влиятельности — политики в театр не ходят.

Но большое разнообразие театрального продукта делает его чрезвычайно интересным, в нем можно обнаружить и влияния немецкого масштабного визуального театра (по типу Томаса Остермайера), и Роял Кортовскую остросоциальную жесткую драму (по типу Марка Равенхилла), в Польше отражен весь театр Европы, потому что в 90-х поляки активно перенимали западный опыт.

 

 

Основные черты польского театра. Кратко:

Острая социальность. Польский театр активно отражает проблемы общественного сознания. Рефлексирует тему вины за истребленное еврейское население во время Второй Мировой. Развивает тему европейскости Польши — Польша и Евросоюз. Не чужда ему тема полярного противопоставления коммунизма, социализма и капитализма как различных форм общественного мировоззрения.

 

Интерактивность. Польская публика нередко является участником представления: актеры вовлекают зрителей в действие, сами выходят в зал, манипулируют непосредственной зрительской реакцией и т.д.

 

Актерская гибкость. В одном спектакле польский актер способен не только мгновенно сменить настроение персонажа, рисунок его характера, но и самого персонажа. Актеры, соответствуя посмодернистической полифоничности, демонстрируют новый тип игры.

 

Видеосценография. Зачастую сцена обвешивается экранами, на которые проецируются видеодекорации. Разные режиссеры используют видео по-разному: в качестве иллюстрации, как средство динамики и дополнительной визуализации или как воспроизведение фрагментов самой постановки.

 

 

 

Несмотря на высокое качество польского театра, порой, он теряется в тенденциозности и дешевом эпатаже. В какой-то мере он конъюнктурен: спекулирует на политических и остросоциальных темах, использует нецензурные тексты, и тратит при этом на себя непозволительно большие деньги. Неидеален в духовной направленности, зациклен на беспрерывном национальном самоанализе, самобичевании и самолюбовании. Не избавлен и чисто европейских постмодерных тенденций: тяготеет к интимизации (граничащей с аморальностью), сенсационности, эклектической поверхностности и душевному эксгибиционизму.

 

Источник: Марыся Никитюк, 

[показать]

В газете «Известия» недавно написали: «Польша - это удивительная и восхитительная Польша, это страна-миф, страна-иллюзия, государство-фантом. Разорванная на части, с комплексами, вечно переживающая романтическо-героические всплески. Они заметны в патриотических романах Генрика Сенкевича, чувствуются они также в замечательном фильме Анджея Вайды «Пепел и алмаз» и в произведениях Шопена».

Конная кавалерия против фашистских танков, вечная борьба с более сильным противником и понимание, что борьба безнадёжна, вечная боль, гордость, готовность принести себя в жертву, лихорадочная любовь к Родине - именно это и есть Польша. Легче жить прошлым, чем здесь и сейчас. «А Польша вообще существует?»,- как будто спрашивают нас Гжегож Яжина и Дорота Масловская. И мы отаетим: да, существует. Если у неё есть такая склонность к самоиронии, если она может похвастаться таким удивительно талантливым театром, она должна существовать. «Ещё Польша не погибла» и «Всё у них - я действительно верю в это, - всё будет хорошо».