Как чувствует себя человек перед смертью, что он видит, слышит? В свои 37 лет я не задумывалась над этими вопросами до того злополучного дня, после которого моя жизнь разделилась на «до» и «после». Этот день 17 мая врезался в мою память с такой силой, что не выжгешь огнём. Я помню его поминутно...
Денёк обещал быть жарким по-летнему, поэтому я нарядилась в любимые капри и наконец-то после долгой зимы могла обуть сабо. В прекрасном настроении шагала на работу к 8 утра, в уме прикидывала, во сколько мест нужно попасть, что отснять, что написать. В этот день на площади Советов должна была состояться традиционная линейка, посвящённая Дню пионерии, моя задача – отснять и быстро написать в номер заметку. Что-то в последнее время поднавалилось работы, и, если честно, не всё успевала, как хотелось. Совмещать работу фотокора и написание статей не очень получалось. В основном, всё время уходило на фотосъёмки. В редакции просматривала отснятые фото детей на обложку номера к 1 июня – Дню защиты детей. Но не то, всё не то... «Это уже всё было, – сказала мне редактор, просмотрев снимки. – Думай ещё». Легко сказать, «думай». Весь мой креативный запас иссяк, что делать – ума не приложу. Но время поджимало, и я переключилась на своих пионеров, повесила на шею фотоаппарат и пошла на площадь.
11 часов. Торжественная линейка на площади Советов. Как всегда, школьники в разноцветных галстуках, пионерская атрибутика: барабаны, салют, возложение цветов к памятнику Ленина. Всё очень красиво и напоминает мне мое пионерское детство. Отсняв нужный мне материал, я, довольная собой, направилась из толпы в сторону редакции. Тут же встретила друзей, чьи дети стали пионерами. Нам было по пути, мы шли, разговаривали и умилялись тому, как быстро растут наши чада. Остановились попить квасу: только выставили бочку, становилось действительно жарко.
Если бы мне тогда задержаться хоть на пять минут у этой самой бочки! Ну, постоять подольше, дак нет ведь – священный долг зовёт: нужно успеть написать в номер... Перекрёсток улиц Советской и Карла Маркса, пешеходный переход, 11.50 – это последнее время, которое я помню. Выйдя на зелёный свет, я пошла через дорогу. Ничто не предвещало беды. Перейдя полдороги, заметила, что загорелся жёлтый, я ускорилась, и тут на мгновение я повернула голову направо – на меня надвигался чёрный джип, удивительно, он был весь чёрный – за тонированными стёклами я не увидела лица водителя. Удар! Боль по всему телу, не могу дышать.
Я пытаюсь встать – не получается. Хотя бы выползти из-под машины. По-мо-ги-те! По-мо-ги-те! Люди, помогите! Провал. На моё счастье, с площади возвращалась дежурившая там «скорая помощь». Если бы они не остановились и не подобрали меня, то я сейчас не писала бы уже эти строки. Жизнью обязана девушке-фельдшеру. Очнулась уже в машине «скорой помощи», трудно дышать, говорю фельдшеру, чтобы она позвонила мужу на сотовый, ощущаю на шее фотоаппарат: первая мысль – разбила! Опять провал. Ощущаю дикую боль. Мозг судорожно работает, не хочет мириться с ситуацией: неужели это всё? Конец? Силы покидают меня стремительно быстро. Как там пишут в книгах: «Вся жизнь пролетела перед глазами за пять минут?» Да не было ничего такого. Ещё должен быть тоннель, светлый такой проход, так его тоже нет! Эти мысли пролетали в моей голове в то время, когда я была уже на операционном столе. Да какого чёрта! Нет тоннеля, тогда и не уйду, решила я. Наверное, именно в тот момент у меня была остановка сердца. Это я потом уже узнала, что меня экстренно оперировали на протяжении трех часов аж шесть врачей, и остановка сердца была, и после операции врачи давали всего 20 процентов из 100, что я выживу...
Не знаю, какой день и который час. Впервые пришла в себя. Открыв глаза, понимаю, что нахожусь в реанимации, на мне кислородная маска, говорить не могу. Вижу незнакомые лица врачей, они радуются и поздравляют меня: я выжила! Доктора описали мне всю картину происшедшего и все мои телесные повреждения. Основной проблемой был раздробленный таз. Внутренние органы зашили, кое-что удалили. Врачи сказали, что я какое-то время должна лежать, вставать не смогу. Я со всем соглашалась, радуясь, что вообще жива осталась.
Свою историю я решила написать спустя полгода после того злополучного дня. За эти шесть месяцев я сменила три больницы, из Кумертау приехала лечиться в Уфу. Что довелось пережить за это время – рассказывать не буду: газеты не хватит. Хочу только сказать слова благодарности и признательности всем тем людям, которые помогали мне всё это время. Меня не бросили в беде ни друзья, ни родные, ни коллеги. Огромное вам всем спасибо и дай Бог здоровья!
Пролежав прикованной к кровати пять месяцев, я стала потихоньку подниматься. Уфимские профессора сказали, что операцию на таз делать сейчас смысла нет, вот пройдёт годик – тогда посмотрят. Сейчас я прошла курс реабилитации и могу потихоньку ходить, опираясь на ходунки. Это такое счастье – ходить! Мышцы, конечно, не слушаются ещё, но всему своё время. С нетерпением жду своего возвращения домой: полгода – всё-таки это большой срок. Очень соскучилась по работе и коллегам. Буду стараться побыстрее вернуться в строй.
Ваша Олеся ПОДБЕЛЬСКАЯ.
От редакции: Мы очень рады, что наша Олеся пошла на поправку, и гордимся ею, она сильный человек. И вполне с ней согласны, что трудно быть живым и никто не имеет права посягать на жизнь. Поэтому мы в полном недоумении, почему не возбуждено уголовное дело в отношении нарушителя ПДД, водителя, который сшиб Олесю на пешеходном переходе, территории, где пешеход пользуется неоспоримым преимуществом? По сути, по вине водителя она чуть не погибла, полгода на больничной койке, а впереди – годы реабилитации. Что это? Несовершенство наших законов или формальное отношение (а может быть, какое иное) правоохранительных органов?