К сожалению по одной ссылке книгу нужно покупать, а по второй ссылке на Самиздате выложена не полностью. А жаль так хотелось почитать но видно не судьба.

Ответ на комментарий Вераньен # Когда я читала на http://www.e-reading.mobi/book.php?book=1038563 текст был доступен, сейчас к сожалению только платный. На http://samlib.ru/p/pashnina_o_o/kosmo-1.shtml 12 глав. Ниже выкладываю остальные главы.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава тринадцатая
ОСОБЕННАЯ КРОВЬ
Зара

После пневматики, оказавшейся на редкость скучной, и перед ксенологией я направилась перекусить и выпить кофе. Тира-ми, Тейлер и Архени уже сидели за столом и что-то обсуждали, склонив головы друг к другу. Когда я подошла, они резко выпрямились.
— Привет, — сказала я дружелюбно.
Тира-ми вместо ответа поставила свою сумку на свободный стул. Тейлер и Архени поспешили приткнуть рядом свои рюкзаки.
— Что, я уже не вашего круга? — усмехнулась я.
Почему-то такое проявление нежелания общаться со мной совсем не задело. Лет семь назад я бы провела вечер в слезах. Может, повзрослела? А может, мне изначально не нравилась эта компания. Чего таить, я никогда не тянулась к звездам. Я была среди аутсайдеров и только в конце обучения поняла, что мне это нравилось.
— Ты обвинила Тейлера! — прошипела Тира-ми. — Кто ты такая?! Какое право имеешь…
— Старшая школа… как я скучала! — пробормотала я и, не дослушав взбалмошную девицу, направилась к свободному столику.
Там сидела совершенно обыкновенная на вид девушка и потягивала сок из высокого запотевшего стакана.
— Можно? — спросила я.
— Конечно.
Она оглянулась на Тира-ми:
— Что, разлад в элитном королевстве?
— Не такое уж оно элитное. — Я пожала плечами, села и заказала булочку с соком.
— Не расстраивайся, эти ребята мало кого принимают в свой круг. Даже тех, кто имеет право в нем находиться по статусу. Вейберг был одним из них, но всегда сидел за моим столом. Хотя поначалу, как и ты, всюду таскался за Тира-ми.
У нее были очень кудрявые волосы. Наверное, девушка изрядно мучилась с ними, укладывая. Я примерно представляла, как бы выглядела ее прическа, не носи она тугую косу. И еще у нее были большие прозрачные глаза. Действительно прозрачные: складывалось ощущение, что она слепая, но, приглядевшись, можно было заметить зрачки.
— Зара, — представилась я, вспомнив, что не назвала себя.
— Кандидакайла.
Э-э-э… ну и имечко. С какой она планеты?
— Ты можешь звать меня Канди, я привыкла. Созвездие Большой Медведицы. А ты? Из какой ты системы?
— Солнечной.
— Хм… никогда не слышала. Плохо здесь астрономию преподают, плохо. Это далеко?
— Прилично, — кивнула я.
Вернулся робот с плюшкой и соком. И я почувствовала себя намного лучше, перекусив.
— А Вейберг — это кто? И почему они его не приняли?
Канди погрустнела и опустила глаза.
— Друг. Он погиб, когда флаер взорвался. Все из-за Джесса! Они творят, что хотят, на своих дорогих игрушках! Вейберг мечтал влиться в их компанию, хвостом ходил за Джессом и был без ума от Тира-ми. Я отговаривала его, но он не слушал и только злился. А теперь вот…
Канди махнула рукой и тяжело вздохнула. Я достала из сумки планшет. На экране появились фотографии погибших, которые я вынесла в отдельный файл. К фото Джесса уже были сделаны примечания относительно Тейлера и гонок.
— Вейберг, это который? — спросила я у Канди.
Еще до того как девушка ткнула пальцем в фотографию, я знала, что по счастливой случайности познакомилась с подругой парня, которого почему-то выделила из всех.
— Говоришь, его не любили в «высших кругах»? — хмыкнула я. — Очень удобно, особенно если у него были терки с Джессом.
— Были, — кивнула Канди. — Тира-ми была влюблена в Джесса. А Вейберг — в нее. Он ненавидел Джесса, а тот над ним смеялся. Семья Вейберга богата, но почему-то в тусовке его никогда не принимали.
Она тряхнула головой, будто пыталась выбросить ненужные мысли.
— А ты как попала в их стаю?
Стая… да уж, точное определение.
— Дядя попросил своих знакомых, чтобы их отпрыски со мной подружились. Чтобы одиноко не было на новом месте. Меня убеждали, что здесь нет расслоения.
Канди фыркнула.
Меня отпустили с пневматики немного раньше, так что, когда прозвенел звонок, наше уединение было нарушено толпой учеников, вывалившихся из классов. Все они устремились, естественно, туда, где можно перекусить. И я убрала планшет в сумку. Зачем привлекать внимание?
Я заметила, что многие школьники, да что там, почти все, имеют что-то вроде карманных персональных компьютеров — КПК или смартфонов. И создают голограммы — видимо, это популярный здесь способ связи.
— Можно посмотреть? — спросила я у Канди.
Перед ней на столе лежал такой, с сенсорным экраном и едва заметным серебристым узором на корпусе.
Девушка кивнула, заинтересованно меня рассматривая. Должно быть, я казалась ей неведомой зверушкой, которая никогда не видела телефона, или как там он у них называется.
Меня заинтересовал набор цифр и букв на задней крышке. В нем было что-то знакомое. Неуловимо, подсознательно знакомое, причем…
— А можно я крышку сниму? — вдруг спросила я. — Хочу посмотреть модель.
Канди улыбнулась и нажала на экран. Потом щелкнула пальцами пару раз, и телефон спроецировал прямо в воздух набор объемных цифр и букв.
— Хочешь такой же? — спросила она.
— Нет.
Теперь я точно знала, что значит письмо отца. Осталось кое-что проверить!
— Послушай, если на ксенологии будут спрашивать, скажи, что мне стало плохо, ладно? И меня забрали домой.
Она медленно кивнула, с полуулыбкой наблюдая, как я собираю вещи. Раньше я не так уж часто прогуливала занятия, а здесь решилась с поразительной легкостью. Разгадаю эту загадку с Джессом и компанией, попрошусь у Грейстона на домашнее обучение. Может, у них в колледжах есть что-то типа заочки? Как я буду учиться на дневном, если рожу детей?
К слову, о детях. Накануне Грейстон сообщил мне занятную вещь… Надо выяснить, почему у него «не так много времени». Допрос Эргара результатов не дал, но еще оставались Трин и сам Грейстон. Приятно осознавать, что я нравлюсь ему так сильно, что он забывает об остальных. Мне действительно никогда не давали понять, что я нужна кому-то. За исключением отца. Но в силу возраста и непонимания причин я, наоборот, отдалялась от него и раздражалась от постоянной опеки. А теперь мне ее очень не хватает. И это письмо как глоток воды в знойный день.
Я уселась в одном из пустых классов. Школьникам, что жили в городе и ездили на рейсовом флаере, который ходил раз в два урока, разрешалось проводить свободные часы в аудиториях. В случае чего скажу, что жду транспорт.
Я четко и громко произнесла код императора, чтобы информация не попала к Грейстону.
— Эми, восстанови сообщение, которое пришло, когда мы с Грейстоном были в отеле. Ты отправила его в спам.
— Мне нужно четыре секунды.
Письмо действительно появилось у меня в одной из папок, и я тут же его открыла.
«Получил ваше письмо по заказу».
Следует читать: «О том компьютере, что ты говорила».
«Буду рад выполнить для вас работу любой сложности за пару дней».
Следует читать: «В ближайшее время купи новый».
«Доставка до дверей».
Это я не поняла. Заказать доставку?
«Чипы для оплаты не поддерживаются».
Брать за наличные. Почему? Я полагаю, чтобы нельзя было отследить активность чипа, но кому надо следить за тем, какие компьютеры я покупаю?
«И да, если вам нужна сеть, — придется найти другого продавца».
Без подключения к сети, опять же, чтобы нельзя было отследить. Зачем? Если у меня есть код императора. Разве что отец хочет связаться. Но этого не может быть! Где он, что с ним? Разве ему разрешат со мной связываться, если император решил использовать его как разменную монету в наших переговорах?
Теперь я обратила внимание на адрес, с которого было отправлено сообщение. На первый взгляд казалось, будто отец набрал первые попавшиеся буквы и цифры, но он никогда не делал ничего случайного. Его пароли сложно было разгадать, и во всех без исключения содержалась важная и ценная информация. Он мотивировал себя так: шифровал в пароль что-то, что при утере сорвет исследования. И оставлял информацию лишь в одном месте: в собственной памяти.
Он не случайно выбрал этот адрес. Та часть, что отвечала за имя пользователя, целиком совпадала с моделью Канди. За исключением двух букв в конце. Я быстро вбила в поиск по сети модели, и планшет выдал голограмму небольшого сенсорного прибора, смахивающего на квадратный компьютер.
— КПК для слепых и слабовидящих, — прочитала я. — Оснащен сонаром, лидаром, автоматическими наборами экстренных служб, картами, энциклопедиями и искусственным интеллектом, контролирующим всю систему. Крепится к ремню или на кожу, под одежду. И фактически является едва ли не единственным помощником для тех, кто лишен зрения.
Итак, отец хочет, чтобы у меня был независимый тайный КПК для слепых. Вопрос — зачем. И не является ли эта его просьба, переданная наверняка с риском, первым сигналом чего-то нехорошего и страшного.
— Эми, а что нужно сделать, если я хочу расплатиться наличными?
Тишина длилась, наверное, полминуты. Я уж было подумала, что Эми опять стерли память.
— Наличных денег не существует, — последовал ответ.
Я лишилась дара речи.
— То есть? Вообще не существует?
— Все операции выполняются виртуальной валютой, основой которой…
— Погоди! — прервала я ее. — А как расплатиться, если я не хочу, чтобы можно было отследить чип?
Что за жизнь у них в галактике? Всегда под колпаком у правительства. Или кто там имеет право отслеживать активации чипов. Нет, мною лично лозунг «Будущее за безналичным расчетом!» воспринимался иначе. Конечно, и у нас использовались пластиковые карты, но и наличность из оборота не исчезла.
— Никто не имеет права на продажу без активации юридического чипа для приема средств.
— А между людьми? Если один хочет продать старенький компьютер, а другой — купить, как они расплачиваются? Чипами?
— Продажа техники, бывшей в употреблении, запрещена.
— Зашибись! Ладно, Эми, как купить КПК и сделать это по-тихому? Чтобы никто не знал.
— Тебе нельзя пользоваться чипом.
Мое лицо надо было видеть. Да, иногда Эми вела себя как человек. Или, по крайней мере, имитировала человеческие интонации и чувства. Но все же частенько она слишком сильно тормозила. Может, ей в моих часах мощности не хватало?
— Хорошо, а чем воспользоваться, чтобы купить КПК неофициально?
— Тем, что ценится на теневом рынке. Я могу узнать.
— Конечно.
Двери в аудиторию разъехались, пропустив Тима. Вот черт! К этому я не была готова, ему не соврешь про флаер, он наверняка знает, какое у меня расписание.
— Привет! — Я улыбнулась.
— Ты, кажется, потеряла. — Он протянул мне небольшую золотую сережку с крупным синим камнем, одну из тех, что заказал для меня Эргар.
— Ой! — Я быстро ощупала ухо и поняла, что действительно потеряла сережку. И даже не заметила. — Спасибо. А я тут…
— Флаера ждешь? — усмехнулся преподаватель.
Ой…
— Что, распространенная отмазка?
Тим рассмеялся:
— Настолько, что ею уже никто не пользуется. Не волнуйся, не сдам, сам не так давно был школьником и студентом. Проблемы? Дома? С друзьями?
Он сел на соседний стул и уставился на меня. В его глазах светились искренний интерес и теплота.
— Моя жизнь — всегда одна большая проблема, — усмехнулась я. — Но вообще сейчас все гораздо лучше, чем обычно. И если я разберусь кое с чем, все будет вообще здорово.
— Ты способна с этим разобраться? — спросил Тим.
— Я полагаю, что да.
Я действительно была в этом уверена. Я на правильном пути. Осталось только понять, какую игру ведет император, сделать маленький шажочек и обогнать его чуть-чуть, чтобы быть готовой к тому, что он приготовил.
Задумавшись, я не заметила, как Тим поднялся и быстро прижался к моим губам. Всего на пару мгновений… пока я соображала, что происходит. Потом он, видимо, почувствовал, что я попыталась его оттолкнуть, и выпустил меня.
— Извини, я просто…
— Тим, я выхожу замуж через неделю, — как можно мягче сказала я. — Прости. И я твоя ученица, хоть и старше остальных.
— Я должен был спросить. — Он опустил голову. — Просто ты так живо интересуешься тем, чем девушки обычно не интересуются… ладно, забудь. Надеюсь, ты не перестанешь посещать мои занятия?
— Нет.
Я хотела сказать еще что-нибудь, дабы избавиться от повисшей неловкости, но не успела. Мелодичный звук возвестил о сообщении. Тим достал из кармана куртки КПК и уставился на экран.
— Зара, ты выходишь замуж за лорда Грейстона?
— Э-э-э… а что, это появилось в вечерних новостях?
Вместо внятного ответа Тим сунул мне в руки КПК, на котором что-то проигрывалось, какое-то видео. Сначала я не поняла, что происходит на экране: пустая комната, правда, смутно знакомая. Потом появились главные действующие лица, и все стало ясно. И одновременно меня затопила такая ярость, что будь это мой собственный компьютер, разбила бы, не задумываясь! Только присутствие Тима останавливало.
Тем временем камера демонстрировала все, что произошло между мной и Грейстоном в отеле после покупки платья. Как мы подошли к окну, как целовались возле него, как переместились на кровать и… дальше, все довольно подробно. Причем как издевательство и последний гвоздь в крышку гроба, в особенно пикантные моменты изображение приближалось. Я не была спецом в технике, но что-то мне подсказывало, что такое выборочное увеличение — результат тщательной операторской работы.
Я тут же вспомнила, что видела изображение с камеры в ванной и насторожилась. Я должна была сказать Грейстону! Но меня отвлек император, и ни о чем другом думать я не могла. Удачно он позвонил, уж не затем ли, чтобы я не успела рассказать Грейстону о камере?
— И… и кто это видел?
— Видео разослано по всем адресам школы, — со вздохом сказал Тим. — Могу сказать лишь это. Кто его посмотрел в сети, не знаю. Зара, давай я отвезу тебя домой. Незачем тебе ждать флаер на виду у всех. Пока урок не закончился, ты успеешь…
— Нет, мне надо кое с кем поговорить, — растерянно пробормотала я. — Я сама доберусь, спасибо. И разберусь со всем.
Я вернула преподавателю КПК и, подхватив сумку, направилась прочь из корпуса.

Грейстон

Грейстон пил кофе, когда поступил сигнал входящего сеанса видеосвязи. Ему было достаточно мельком взглянуть на адрес, чтобы понять: разговор легким не будет. Можно было и не отвечать, но Грейстон был сторонником мнения, что не стоит игнорировать желание врага поболтать.
— Лорд Грейстон, — выходец из Фомальгаута откинулся в кресле и победно улыбнулся, — как вам мой подарок? Надеюсь, теперь вы поняли, что не стоит связываться со мной?
— Какой еще подарок?
Грейстон выглядел абсолютно спокойным, но внутренне напрягся. Если что-то произошло с Зарой… он готов даже повторить все то, что случилось двадцать лет назад.
— Лорд Грейстон, вы же понимаете, как легко мы можем добраться до вашей невесты. Подумайте: катастрофа сверхнадежного флаера, прямо на школьном дворе… в нескольких десятках метров от вашей возлюбленной. Какая трагедия! И ирония… Верно?
— Тронь ее, — холодно процедил Грейстон, — и я оставлю от тебя и твоей станции пыль.
Мужчина на экране хрипло рассмеялся:
— Сначала найди мою станцию, Грейстон. Не потому ли ты ее еще не уничтожил, что не знаешь, где она? Так вот, мой друг, надеюсь, после того как ты посмотришь новый хит в сети, у тебя не останется сомнений, что мы можем достать тебя везде. Тебя и твою девчонку. Сделай правильные выводы.
Грейстон до боли в пальцах сжал подлокотник, чтобы не сорваться, и заставил себя глубоко вдохнуть, но все равно голос выдавал напряжение.
— Чего ты от меня хочешь? Скажи прямо, что я должен сделать, чтобы ты успокоился!
Грейстон знал, что он хочет сделать, чтобы успокоиться самому. Но чего хочет Фомальгаут, и предположить не мог.
— Я хочу, чтобы ты сдох, — процедил собеседник. — Но убивать тебя… нет, это слишком просто. Я хочу, чтобы ты потерял что-то очень дорогое. Как я, как миллионы жителей моей планеты! Посмотрев видео, я понял, что эта… Зара тебе дорога. Что ж, ее участь решена…
Грейстон поднялся с кресла и направился к сейфу. Время пришло. Он не допустит, чтобы с Зарой что-то случилось, даже если это и предполагает отказ от планов. Пускай. Ему плевать, будут ли у него дети, семья, оставит ли он после себя незавершенные дела. Грейстон не мог позволить, чтобы пострадала Зара. Он был в ответе за нее. Да что там! Он любил ее.
Пусть Трин говорит, что это не любовь. Пусть он и сам думал, что его разум пытается отчаянно за что-то держаться. Для него это чувство было настоящим, живым. Для него Зара стала ценой, которую он не мог заплатить. И потому Грейстон достал из сейфа заявление.
На пластиковом прозрачном листе вспыхнули и побежали буквы. Копия с его личным кодом, с его рукописной подписью и рукописной подписью императора. Приказ высшей ценности. Даже Фаран не сможет его отменить. Ничто и никто, только он сам.
— Вот.
Грейстон поднял лист перед экраном.
— Это официальное прошение императору. Тебя устроит такой исход дела?
Не больше минуты Рагнар читал документ, потом перевел взгляд на Грейстона. И впервые в этом взгляде промелькнули не злоба и насмешка, а настоящие человеческие чувства. Если бы Грейстон не заметил их, он бы, возможно, нашел способ разобраться с этим иначе, но вернувшаяся ненависть в глазах мужчины напомнила ему, из-за чего он вообще написал прошение.
Рагнар ненавидел Грейстона не всегда. Двадцать лет назад они были приятелями. Их пути разошлись, но ненависти не было. Лишь позже, когда настала пора выбирать, они поняли, что победа одного предполагает гибель другого. Впрочем, Грейстон не знал, что бы сам сделал на месте Рагнара.
В глазах врага были и боль и удивление. И сожаление — вот что подкосило Грейстона. Сожаление об упущенных возможностях, о том, что вообще произошло. Он и сам испытывал схожие чувства. Однако они не заглушали любовь к Заре. Он так этого хотел.
— Эвтаназия? — Из голоса Рагнара исчезли насмешка и угроза.
— Там даже написано, как именно. — Грейстон охрип.
Он наклонился к экрану, желая, чтобы Рагнар понял и со всей серьезностью отнесся к этому решению.
— Не думай, Рагнар, что я не жалею. Знаю, что являюсь твоим врагом. Я, но не Зара. Вот — залог ее жизни. Оставь ее в покое, не угрожай, и все будет кончено.
Он тяжело дышал. Слова давались нелегко. Облегчения не приносили.
— Когда? — рыкнул Рагнар.
Грейстон мог поклясться, что сейчас длинный шипастый хвост мужчины нервно бьет по спинке кресла.
— Три недели. — Фраза далась с таким трудом, что Грейстону пришлось сжать зубы.
На миг между ними возникла невидимая связь. Грейстон знал, что они оба сожалеют об упущенных возможностях и ошибках. За двадцать лет Грейстон научился загонять эту боль и ненависть так глубоко, чтобы ничего не чувствовать. То же он пытался сделать и сейчас, когда думал о Заре.
Он нравился ей. Возможно, она могла бы его полюбить. И у них была бы счастливая семья, о которой он всегда мечтал. Но лучше Зара, родная и любимая, как можно дальше от него, но в безопасности. Грейстону остается надеяться, что у нее будет ребенок и хоть что-то от него останется ей, хоть кто-то будет любить ее всем сердцем. Конечно, Зара не пропадет и не останется без средств к существованию. Но как же тяжело прощаться с ней вот так, когда ему осталось жить три недели. Смотреть в прекрасные глаза и думать, что скоро они исчезнут для него навсегда.
— Не думал, что ты на такое способен.
Спасибо, Рагнар, за то, что без насмешки и торжества.
Он, несомненно, понял, чего Грейстону стоило это решение. И, похоже, проникся уважением. Давняя катастрофа соединила их, теперь пришла пора расплаты. Катастрофа? Ха! Грейстон прекрасно знал: никакой катастрофы не было. Он лично отдал приказ уничтожить Ксицани и наблюдал за тем, как астероид уничтожает целую планету. Тогда его волновало, как показать себя и заслужить одобрение императора за подавление мятежа Фомальгаута. Он не думал тогда ни о людях, которые не могли нанести ощутимый вред Империи, ни о последствиях для себя.
Оказалось, убивать не так-то просто. Грейстон не был готов столкнуться с болью и ненавистью спасшихся с Ксицани и мучил себя двадцать лет, прежде чем принять решение. И теперь Зара с неумолимой силой манила его изящным пальчиком к себе.
— Я пришлю человека, — сказал Рагнар. — Если ты сдержишь слово, я оставлю в покое твою невесту.
После паузы краснорогий произнес то, чего Грейстон боялся до дрожи:
— И оставлю мысль о мятеже.
Рагнар затянул удавку на его шее. Грейстон может спрятать Зару, спрятаться сам и остаток дней провести рядом с любимой девушкой на любой планете, в любой системе! Но избавить Империю от мятежа Фомальгаута… Фаран притворяется, что его это не волнует, но на деле угроза куда серьезнее. Грейстон видит лишь один уровень этой проблемы. А какая пропаганда ведется среди политиков? Среди народа? Об этом страшно даже подумать.
Ему страстно хотелось стереть с экрана ненавистное лицо. Но оставался последний вопрос.
— Кто?
Рагнар сразу понял. Невозможно сделать видеозапись в отеле, не имея своих людей в службе безопасности. Грейстон хотел знать кто. Что-то подсказывало ему, что Рагнар откроет ему эту информацию.
— Глава, — просто ответил он.
Вот так вот Фомальгаут пробрался в самое сердце Кларии, подобрался почти вплотную к Заре. Не покажи Грейстон прошение Рагнару, девушка была бы в опасности…
Не сказав больше ни слова, он отключился и встал. Кабинет главы службы безопасности находился на том же этаже.
Суровый на вид грузный генерал, присланный из столицы, склонился над планшетом. При виде его Грейстона охватила ярость, но он привык сдерживаться, по опыту зная, что гораздо большее впечатление производит спокойствие. Грейстон дождался, пока его заметят, и вошел в комнату.
— Грейстон, я уже занимаюсь этим, — кивнул генерал.
— Не надо. У тебя есть более важное дело. Будь мужчиной. — На стол лег лазерный пистолет.
Наверное, у генерала был свой, но Грейстон об этом не подумал. Он вышел, махнул рукой, велев Эми закрыть двери, и услышал короткий писк, сообщивший, что замок заблокирован. У предателя осталось два выхода: сигануть в окно или нажать на курок. Грейстона устроит любой.
Он никогда не напивался. Пил понемногу, только чтобы оценить, оттенить вкус блюда. Сейчас ему очень хотелось забыться, но опьянеть он не мог. Даже вкуса не ощущал. Мерзкое и противное пойло.
Грейстон сам не понял, как оказался в гостиной, где была Зара. Она забралась с ногами на диван, укуталась в плед и смотрела что-то на большом экране, самом обычном, фильмы для которых уже и не производят. Нынешняя молодежь предпочитает экраны, проецирующие картинку на все помещение. У него тоже был такой зал, но почему-то Зара предпочла старье… как плохо он ее знает.
— Что делаешь? — Голос звучал хрипло.
— Смотрю фильм, который привезли с Земли, — не отрываясь от экрана, шутливо ответила Зара. — «Золушка». И думаю: толстого мужика, который меня украл, можно считать феей-крестной или вручить волшебную палочку Эргару?
Она повернулась к нему, но, заметив выражение его лица, вмиг сделалась серьезной:
— Грейстон, что-то случилось? Расстроился из-за видео? Это тебе сильно навредит?
Он медленно покачал головой и подошел к дивану, поднял Зару и прижал к себе. Безумное ощущение ее тепла, сладкого запаха волос, дыхания, биения сердца. Ее присутствия рядом.
— Эй, — она подняла голову, заглянула ему в глаза, — ты пугаешь меня. Что случилось?
— Ничего, Звездочка. Трудный день. Как ты? Расстроилась?
Она улыбнулась и пожата плечами, а потом запустила изящные пальчики в его волосы и уткнулась носом в шею.
— Разозлилась. Я подумала, тебе это может навредить.
— А тебе?
Она снова пожала плечами:
— А что я? Меня здесь никто не знает. Папа любить меня меньше не станет. Ты, я надеюсь, тоже. К тому же мы не ударили в грязь лицом! Два часа тридцать две минуты.
И она рассмеялась чистым искренним смехом. На душе у него стало легче. Не то чтобы он перестал думать обо всем… просто в данный конкретный момент, рядом с Зарой, ему стало легче и проще. И не надо думать о расставании и боли, которую он собирается ей причинить. Можно просто чувствовать ее, обнимать. И у них есть время… хватит тратить его на бессмысленные занятия.
— Можно остаться с тобой? — спросил он.
Зара кивнула и, когда он устроился на диване, улеглась рядом. Грейстон не отказал себе в удовольствии коснуться ее обнаженного живота. Зара смутилась, но руку убрать не попросила.
— И в чем сюжет? — шепотом спросил Грейстон.
— Она была неудачницей, которую изводили мачеха и старшие сестры. В один прекрасный день с неба свалился кирпич в виде крестной феи, которая, похоже, владела модным бутиком, но не знала, что такое органы социальной защиты. Иначе вместо того, чтобы дарить крестнице шмотки и туфли, она обратилась бы в полицию и сказала, что ребенка в семье обижают.
— Э-э-э…
Грейстон даже приподнялся, чтобы заглянуть Заре в лицо. Но она улыбалась и смотрела на экран.
— Да шучу я, — фыркнула она. — Просто с возрастом в сказках начинаешь видеть не только сказку. Это как декорации на сцене: красивые, яркие, новые. А за ними ведро с засохшей краской, старые сломанные стулья и ветошь.
— У нас тоже есть такая сказка, — вспомнил Грейстон. — Похожая. Хочешь, посмотрим?
Зара кивнула и сладко зевнула. Спать еще рано, так что Грейстон отказался от идеи уложить ее в постель, хотя сам был не прочь отдохнуть. Но почему вечер в компании любимой женщины и легкого фильма не сойдет за отдых? Он не особенно следил за сюжетом, просто обнял Зару и зарылся носом в ее волосы, пахнущие чем-то сладко-фруктовым. Такая разная… будь у них больше времени, он изучил бы ее всю, насладился каждым запахом.
— О, а со мной учится девушка этой расы. Тира-ми. Неудивительно, что она тут мачеха, — пробурчала Зара.
Грейстон погрузился бы в свои мысли, безрадостные и тяжелые. Если бы не Зара: она то и дело сжимала его руку, следя за происходящим на экране, или меняла позу, будоража его воображение. Грейстон никогда бы не подумал, что будет лежать перед экраном, смотреть глупый развлекательный фильм и обнимать девушку с далекой голубой планеты. Но вот к чему привела его судьба, и ни за какие блага он не отказался бы от нее.
— Стой! — Вопль Зары оказался для него полной неожиданностью. — Почему она его убила?
— Что? — Грейстон попытался сфокусировать внимание.
— Почему мачеха убила отца?
— А, это особенности расы. Когда они влюбляются и получают желаемое, а для нее это были дочери, они убивают… самца. Отец Эоллы этого не знал, и на этом строится весь сюжет. Когда Эолла вырастет, к ней приедет кто-то из правительства и скажет, что она принцесса… в общем, смотри.
— Они действительно убивают самцов? — Зару передернуло. — Кошмар! Погоди-ка…
— Что такое? — Грейстон забеспокоился, но Зара снова легла рядом и вздохнула:
— Да нет, просто вспомнила кое-что… на ксенологии рассказывали…
Неясное чувство, смутное и тревожное, зародилось у него в душе. Но вечер был так хорош, что Грейстон решил не создавать себе еще больше проблем.
Фильм они не досмотрели. Зара перевернулась на спину и заглянула ему в глаза. Взгляд у нее был хитрый.
— Знаешь, я подумала над тем, что ты мне сказал в самом начале, — проговорила она, облизывая губы.
Ему сразу захотелось сделать то же самое…
— И о чем же я говорил?
— О том, что хочешь ребенка. Ты сказал, что хочешь ребенка сейчас. Ну, в смысле… ты меня понял.
У Грейстона перехватило дыхание от того, как она на него смотрела. Услышит ли он от нее «я тебя люблю»? Успеет ли?
— Я согласна, — улыбнулась Зара. — Только давай отложим свадьбу на пару недель, ладно? Не хочу выходить замуж без отца. Не то чтобы мне нужно его одобрение, просто… ну, я должна сказать, понимаешь?
— Конечно, — шепнул он, склоняясь для поцелуя.
Он и сам собирался перенести свадьбу так, чтобы вовсе на нее не успеть. Для Зары лучше, если она не станет его вдовой. Свободная, богатая, потрясающе красивая. Каково ей будет через три недели? Остается верить, что ее отец успеет прилететь. И поддержит ее.
Но все это потом. Сейчас у них впереди была целая ночь. И бесконечно длинная, и убийственно короткая.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава четырнадцатая
СКАНДАЛЬНОЕ ФОТО
Зара

— Тира-ми.
Я улыбалась, как кот, сожравший банку сметаны, по опыту зная, что собеседника это обычно бесит. Тира-ми невозмутимо шагала к корпусу, а я увязалась за ней.
— Знаешь, я тут делала задание по ксенологии. Оказалось, мне нужна помощь. Расскажи о своей расе? Как вы убиваете тех, в кого влюблены: откусываете им головы или взрываете флаеры?
Тира-ми остановилась:
— Что ты хочешь этим сказать?
Ее сиреневые щеки приобрели насыщенный синий оттенок.
— Я хочу сказать, Тира-ми, что все это крайне странно. Джесс погибает, и все в курсе, что ты в него влюблена. Ты знаешь о гонках и о том, что он отключил систему безопасности. А еще женщины твоей расы убивают мужчин, когда получают то, что хотят. Когда я это выяснила, я залезла в сеть и кое-что нашла.
Я быстро вытащила из сумки планшет. Зря я, что ли, встала так рано, чтобы провести маленькое расследование?
— Я прочитала кое-что о твоей расе. И сравнила две фотографии…
На экране появилось два снимка Тира-ми. Один свежий. Другой — годичной давности, найденный в сети.
— Ты поправилась, — заключила я. — Могу предположить, что ты беременна. Выходит, ты добилась от Джесса того, чего хотела?
Девушка со злостью смотрела на меня. Казалось, вот-вот ударит.
— Пошла ты!
И развернулась, намереваясь уйти. Но я успела ухватить ее за локоть:
— Нет уж! Ты втянула меня в это, Тира-ми! Ты заставила влезть в это дело. Кто-то из вашей компании разболтал всем, чья я невеста. По вашей вине ходят слухи о Грейстоне. Я не знаю, кто убил Джесса и зачем, но если это был кто-то из вас, я это докажу. Вы устроили здесь черт знает что. Вы оскорбляете тех, чьи родители зарабатывают меньше ваших. Вы травите тех, кто вам не нравится. И, похоже, убиваете друг друга.
— И что? — Тира-ми усмехнулась. — Докажешь, позвонишь.
Я позволила ей уйти. Собственно, все это я сказала, чтобы проверить, права ли я. Тира-ми или хорошая актриса, или совершенно уверена, что ее не на чем поймать. Иначе она бы нервничала… я так думаю во всяком случае. Однако в то, что это святая компания, я верю еще меньше, чем… вот черт, чуть не подумала — в инопланетян.
— Я смотрю, все совсем грустно. — Канди подошла так бесшумно, что я напугалась. — Что ты такого сделала, что наша королева взбесилась?
— Да… много всего, — отмахнулась я. — Ты на занятия?
Два первых урока уже прошли, но я заметила, здесь не слишком тщательно следили за посещаемостью.
— Нет, я была на похоронах Вейберга. Родители хотели сделать для него табличку в мемориальном доме.
Я только теперь заметила, что она была в черном комбинезоне.
— О, прости, я не знала.
— Все нормально.
Канди улыбнулась, но я заметила, как она украдкой вытерла глаза.
— А ты? В школу или из школы?
— У меня освобождение. Профессор ксенологии не смог вести урок, потому что мои одноклассники имитировали звуки из нового сетевого хита. А потом в моей сумке взорвалась какая-то штуковина и раскидала по всему классу напечатанные скрины из видео.
— Ты считаешь это забавным? — поразилась Канди.
— Да, — фыркнула я. — Знаешь, когда становишься старше, на такие вещи смотришь по-другому. Сначала я расстроилась, но больше из-за Грейстона. А у него, как оказалось, нет времени на такую ерунду. Что ж, тогда пускай развлекаются. Если они думают, что выставляют дурой меня, то с образованием у вас совсем плохо.
Канди тоже рассмеялась:
— Они всегда были идиотами. Особенно Джесс и его компания. Вообще, я понимаю, отчего Тира-ми такая злая. Джесс был должен всем кучу денег. А с мертвого что возьмешь?
Вот поэтому-то я и отмела Тейлера.
Убийство должника можно объяснить долгом, если только у него нет возможности заплатить. Но у Джесса деньги были, я специально проверила: его семья баснословно богата. И судя по всему, сына любили так, что не пожалели бы никаких денег. Конечно, нельзя отвергать вероятность, что не все так радужно в семействе Джесса… но я чувствовала: здесь что-то другое. Быть может, не в Джессе дело? Вейберг вон тоже из богатых. К тому же явно не обычный парень. Иначе почему именно его я увидела в толпе? Никогда не верила в мистику, но тут невольно задумалась.
— Пожалуй, я переоценила себя. — Канди поморщилась. — Не хочу туда идти.
— Канди, — я вдруг вспомнила про свой разговор с Эми о КПК, — тебе можно доверять?
Оглянувшись и убедившись, что никого рядом нет, Канди кивнула.
— Как купить незарегистрированный КПК так, чтобы не засветить чип?
— Знаешь, — медленно проговорила девушка, — мне кажется, тебя за это не похвалят. Совсем не похвалят…
Что ж, я уже сделала столько всего, что еще один проступок меня в могилу не сведет. Тем более я явственно чувствовала исходящее от Грейстона напряжение. Происходило что-то нехорошее, и, как знать, может КПК для слепых, который нельзя обнаружить, мне пригодится.
— Любую технику можно отследить в случае утери или кражи. Но есть умельцы, которые эту защиту обходят. И тайно продают устройства. Если знать, как купить.
Канди усмехнулась и уселась прямо на траву.
— И ты знаешь как?
— Знаю. Чипом пользоваться нельзя, поэтому следует отдать то, что особенно ценится продавцами. Что-то настоящее.
— Настоящее? — не поняла я. — Что?
— Волосы. Кровь. Почку. Редкий металл. Нужно узнавать.
Шокированная, я сидела на траве, чувствуя, как холод пробирается вдоль позвоночника. И холод этот не имел ничего общего с осенним. Во что я вляпалась?! Отец вряд ли знал, что нужно сделать, чтобы заполучить этот чертов КПК без подключения к сети.
— Как узнать?
Я живо представила себе реакцию Грейстона, если обрежу волосы.
Как иронично: в этом на первый взгляд совершенном мире не осталось ничего настоящего.
— Надо лететь в город. Я знаю одного парня, он дружил с Вейбергом. Можно попробовать поговорить с ним.
— Но мне нужна конкретная модель.
— Спросим, — ответила Канди и поднялась.
Я последовала ее примеру. Деваться некуда, если я доверяю отцу, нужно идти до конца. И глупо сдаваться. Может, и цена будет такова, что я смогу заплатить. Настоящее… что же у меня есть настоящего?
Я произнесла код, чтобы Эми перестала за мной следить, и рванула вслед за Канди на рейсовый флаер. Я не раз в прошлом сбегала с занятий, но еще никогда мне не было так страшно.

Парня звали Гик, и это обстоятельство меня изрядно развеселило. Пришлось объяснять удивленной Канди, что на моем языке его имя практически обозначает то, чем он занимается.
Гик обитал в подвальном помещении одной из высоток. В этом квартале было намного грязнее и скучнее, чем в тех, где мы прогуливались с Грейстоном. Мне стало немного не по себе, все же я впервые находилась в городе одна. Но Канди уверенно шагала от остановки куда-то вглубь одинаковых «свечек-домов» и наконец остановилась перед дверью с небольшим экраном, на котором в хаотичном порядке возникали какие-то странные картины с полуобнаженными девушками.
Дверь отъехала в сторону, и мы спустились по старой обветшалой лестнице. Вообще вся обстановка напоминала мне наши клубы фанатов какой-нибудь рок-группы или еще чего похуже.
— Добро пожаловать на Кларию, — хмыкнула Канди, заметив мое удивление. — На настоящую Кларию. Небось у лорда Грейстона в резиденции интерьер более стильный?
— О да, — согласилась я, пытаясь унять волнение.
А оно нарастало. Зара, глупая, куда же ты сунулась, а главное — зачем?! Ведь можно было рассказать все Грейстону! И сидеть смирно дома, ждать, когда тебя, как настоящую принцессу, спасут и защитят.
— Гик. — Канди улыбнулась и с разбегу упала на диван.
Я осмотрела комнату, в которой мы оказались. Хорошо освещенная, забитая компьютерами с открытой «начинкой», разными экранами, панелями, приборными досками. На полу валялись какие-то детальки. И посреди всего этого хаоса, как и полагалось по канону, восседал парень лет двадцати пяти, с небольшим животиком, неаккуратной кудрявой бородкой и… искусственной рукой, как у робота, но без внешних панелей — провода спокойно торчали наружу.
— Кого ты привела? — Гик подозрительно рассматривал меня с ног до головы.
— Ей нужен КПК, — ответила Канди. — Незарегистрированный. Без системы слежения. Без активации чипа, естественно. И определенной модели.
Она кивнула мне, и я показала Гику изображение КПК, которое скачала заблаговременно.
Тот смотрел на меня уже с интересом.
— Лимитированный выпуск? Для гуманоидов с ограниченными возможностями? За кого вы меня держите?
— За того, кто запасает хотя бы по одному экземпляру каждой модели, даже будь она для тараканов с планеты Тракатук. — Канди широко улыбнулась. — Зара готова заплатить.
Вообще-то сначала я была готова послушать цену, а насчет оплаты — подумать.
— Сейчас принесу, — хмыкнул Гик. — Садись в кресло.
Я с подозрением покосилась на массивное кожаное кресло с подлокотниками, напоминающее чем-то стоматологическое, только черное. И забралась на него с явной опаской. В отличие от меня, Канди выглядела совершенно спокойной.
— Не волнуйся, — сказала она. — Гик — классный парень.
На этот счет у меня имелись сомнения. В мой образ классного парня не умещалась незаконная торговля электроникой.
— Надо же, — он двигался бесшумно и появился в проеме совершенно внезапно, — у меня случайно оказался один экземпляр. Этот?
Он сунул мне в руки КПК, и я сверила название модели.
— Этот. Сколько?
— Четыреста.
И замер, глядя на меня.
— Что «четыреста»? Чем оплачивать?
— Кровью, конечно, — хохотнул Гик.
И, увидев мое лицо, рассмеялся:
— Ты что, кровь никогда не сдавала? За нее хорошо платят. Не волнуйся, оборудование стерильное: вскрою при тебе, даже пальцем не коснусь. Все сделает робот.
Я молчала, переводя взгляд с Гика на Канди. Кровь? Нет, это слишком опасно. Но не опаснее ли остаться без КПК, который так просил купить отец, что невероятным трудом сумел пробиться в мою почту?
Гик тем временем показал два запечатанных пакета.
— Видишь? Абсолютно стерильно. А вот этот дружок, — он пододвинул какую-то машину с отверстием для руки, — будет брать у тебя кровь. Четыреста миллилитров — и игрушка твоя.
— Эми, — я облизнула губы, — иглы действительно стерильны?
Наверное, робота мой вопрос озадачил, потому что Эми сначала долго молчала, а потом попросила поднести руку с часами к пакетам. И тонкий красный луч, напоминавший тот, что сканировал чип, пробежался по поверхности светлого пластика.
— Игры стерильны и абсолютно безопасны, — заключила Эми.
— Ладно, давай, — кивнула я Гику. Надеюсь, желание заполучить этот несчастный КПК не обернется проблемами для моего здоровья.
Я уже почти сорвалась с кресла, но Гик подошел сам с небольшим аппаратом, напоминавшим ручной сканер, и протер мой палец спиртом.
— Сначала я должен выяснить, что у тебя за кровь и годится ли она на продажу, — пояснил он. — Хотя я и так вижу, что годится. Просто покупатель обычно просит тест.
Я почувствовала легкий укол, и на экране машинки побежали цифры и символы. Гик отошел, а прибор для забора крови подъехал ко мне сам и, когда я просунула руку в отверстие, включился.
Я немного напряглась, когда со стороны Гика донеслось:
— Да за такую кровь я могу тебе отдать все, что у меня есть, и еще должен останусь!
— Что? — Наши с Канди голоса слились воедино.
А потом мы услышали звук, напоминающий выстрел из пневматического пистолета. И Гик схватился за шею и начал медленно оседать на пол. Канди вскрикнула и съежилась на диване, а я словно и ждала чего-то подобного. Робот, к счастью, не успел всадить мне в вену иглу, так что я оттолкнула аппарат и бросилась к Гику, который лежал, не шевелясь.
— Что… что это было?
Я осмотрела две маленькие ранки на шее Гика, словно его вампиры покусали. Потом оглянулась туда, откуда пришел удар.
— Надо вызвать…
Канди совсем растерялась. Она тупо смотрела в свой смартфон и не могла сообразить, куда звонить. Моя рука тоже потянулась к планшету, чтобы вызвать «скорую», или кто у них здесь оказывает экстренную помощь. Хотя чутье подсказывало: врачи уже не помогут.
Экран планшета вспыхнул сам, сообщая о входящем сообщении. Сердце пропустило пару ударов, когда я узнала, что это отец.
«Бери компьютер и уходи».
Происходящее становилось все более и более странным. Если отец знает о том, что произошло, почему не выйдет на прямой контакт? Зачем эти сообщения? И неужели это он каким-то непостижимым для меня образом выстрелил в Гика?
Инстинкт самосохранения кричал: надо уходить. Я бросила в сумку КПК и схватила за руку Канди.
— Пошли, быстро! Ничем хорошим это не кончится!
— Но…
Она растерянно оглянулась на Гика.
— Вызовем полицию, когда окажемся отсюда как можно дальше.
И мы рванули наверх, уже без разговоров. Остановились в парке неподалеку. Уселись на оформленные красивыми вензелями качели и сделали вид, что наслаждаемся чудесным прудиком с зеркальным дном и иллюзией огромных ярких рыб, плавающих в нем.
— Мы не будем сообщать, да? — тихо спросила Канди.
Ее трясло, да и мне было не по себе.
— Нет. Прости, Канди, но никто не должен знать, что мы там были.
— Это связано с тобой? С Джессом? С лордом Грейстоном?
Она забрасывала меня вопросами, и в принципе я ее понимала. У меня тоже появились бы вопросы. Меня никак не покидало ощущение, что это дело рук отца. Но зачем? Я не допускала и мысли, что он может быть убийцей.
— Главное, что КПК у тебя, да? — нервно спросила Канди. — Это, наверное, очень важно, раз… все так вышло.
— Прости. — Я вздохнула. — Не знала, во что тебя втянула. Понимаешь… эти убийства, появление видеозаписи в сети… все это связано, и я влезла по уши! К тому же Гик что-то сказал о моей крови. Что?
— Может, редкая группа? — Канди пожала плечами.
— Я тоже сначала подумала, будто это потому, что я с Земли. Но потом… ведь здесь нет больше никого с моей планеты, меня единственную увезли, не считая отца. Тогда зачем кровь, которой никто не воспользуется?
— Не знаю. — Девушка снова пожала плечами. — Это странно… я до сих пор не могу прийти в себя!
— Поехали домой, — сказала я. — Пока меня Грейстон не хватился. Спасибо, что помогла.
— Зара, мне как-то не по себе… оставлять его там…
— Вообще-то мне тоже, — призналась я. — Это место мало кто знает, так?
Канди кивнула:
— Гик своеобразный, но неплохой. Я думаю… Вейберг о нем хорошо отзывался. Я видела его несколько раз, и он так весело со мной общался.
— Канди… если ты заявишь о Гике, тебя станут допрашивать. О том, чем он занимался, и так далее. Я плохо знаю ваши законы, но сомневаюсь, что тебя отпустят. А обо мне и говорить нечего.
— Но нельзя же его просто оставить!
Канди почти плакала. Да и у меня на душе кошки скребли. Холодная циничность — не моя стезя. Гика убили из-за того, что он взял у меня анализ крови. И бросить его там… нет, такого я позволить себе не могла.
— Пошли обратно, — наконец решилась я. — У него ведь есть откуда можно выйти в сеть?
Спускались в этот жуткий подвал мы очень осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Но ничего подозрительного не услышали. Я про себя боялась, что тела, как в ужастиках, на месте не окажется, но, к счастью или сожалению, парень по-прежнему лежал на полу.
— Стреляли оттуда, — я показала на большого полуразобранного робота. — Очевидно, он с дистанционным управлением. Подобные роботы есть и на Земле, только выглядят иначе. Их используют для охоты. Гик был психом — разбирать это там, где живешь. Вероятно, за ним следили.
И доступ к оборудованию Гика мог как-то оказаться у моего отца?
— Как у вас определяют преступника? По отпечаткам?
Канди неуверенно кивнула:
— Еще везде стоят специальные сканеры, они считывают сетчатку глаза. Но Гик точно не ставил их здесь. Его клиенты не всегда хотят, чтобы их нашли.
— Сотри отпечатки со всего, к чему мы прикасались. — Я бросила ей свой блейзер.
— Откуда ты все это знаешь? — поразилась девушка, но послушалась.
— Кино смотрела.
Я быстро побросала в сумку все, что Гик использовал для забора крови. На экранчике небольшого прибора отображались какие-то цифры, но я ничего не поняла.
Конечно, планшеты, установленные на стойках, оказались рабочими, но выход в сеть имел всего один. Натянув рукава, чтобы не оставлять отпечатков, я нашла номер местного отделения Управления правопорядка и приготовилась звонить.
— Все? — спросила я у Канди, когда та протерла кресло еще раз.
Она кивнула.
Я нажала на кнопку и едва успела вытащить Канди на лестницу, как экран вспыхнул, и на нем появилось лицо полицейского, или как они тут назывались. Потом мы услышали женский голос, но слов не разобрали. И едва успели спрятаться, как над зданием завис флаер, и оттуда выскочили несколько мужчин в форме.
— Все, — шепнула я. — Теперь поехали домой. Больше мы ничего не можем сделать.

Мое отсутствие прошло незамеченным, спасибо коду императора. Эми ничего не заподозрила, Эргар заглянул на пару минут, поохал над моим рассказом об уроках и ушел, оставив меня одну. Вообще теперь, когда мне не нужна была нянька, и с ним и с Трином я виделась намного реже. Все-таки у них была ответственная работа. Но мне было немного жаль того времени, когда они оба носились со мной как с писаной торбой.
Разобраться с КПК я решила после обеда. А пока спрятала его. Вся эта ложь, которую я нагромоздила, не могла не аукнуться. Но желание все скрыть оказалось намного сильнее слабого голоса совести. Возможно, виной тому было мое безграничное доверие отцу, возможно, интуиция, которой даже на Земле придавали все меньше и меньше значения.
На обед Грейстон не пришел, и я со спокойной душой отправилась в звездный зал, где меня никто бы не побеспокоил. КПК выглядел как среднего размера сенсорный телефон квадратной формы. Дюймов пять экран, не больше. Правда, корпус был неровный, с выпуклостями и съемными панелями. В отдельном контейнере хранились какие-то мелкие блоки, напоминавшие аккумуляторы. Может, запасные?
Я нажала на кнопку включения, и экран засветился.
— Здравствуйте. Вы находитесь в главном меню. Пожалуйста, выберите способ взаимодействия с вашим устройством. Чтобы выбрать голосовое общение, произнесите «один» в микрофон. Чтобы выбрать общение при помощи шрифта для слепых, переключите боковой слайдер из нейтрального положения. Чтобы выбрать обычное общение, коснитесь пальцем экрана.
Разумеется, я сразу же коснулась экрана и принялась читать информацию, появившуюся на нем.
КПК, строго говоря, предназначался не только для слепых, но и для глухих, немых и вообще для инвалидов. Он настраивал экран так, чтобы можно было читать при помощи местного аналога шрифта Брайля, он мог быть «голосом» немого владельца, он умел прокладывать маршруты для инвалидной коляски, и… в общем, проще было перечислить, чего он не мог.
Выяснила я и то, зачем в комплекте аккумуляторы, оказавшиеся набором сенсоров, вводимых под кожу. Один из них был предназначен для немых — он каким-то хитрым образом считывал не то колебания гортани, не то мысленные импульсы и передавал информацию на динамик, благодаря чему немой обретал пусть механический и немного неестественный, но все же голос. Второй аккумулятор предназначался мне. Он подключал сонар и лидар для ориентации в пространстве, мог переводить любую информацию либо в голосовое воспроизведение, либо на специальный язык. Там были еще какие-то функции, но какие именно, я пока разбираться не стала.
КПК был аналогом браслета, созданного для меня отцом на Земле. Так что мне даже не пришлось вновь его осваивать! А как тяжело было делать это в детстве… Сонар вообще изначально был гидролокатором и использовался для обнаружения подводных объектов. А лидар оценивал расстояние и форму предметов в любом помещении при помощи отраженных лучей, которые он посылал с невероятной скоростью. Широкое использование этих устройств таким своеобразным способом первым популяризовал один писатель.[2] Он подал отличную идею и мог бы помочь не только слепым, но это оказалось никому не нужным и в обиход не вошло. А вот отец разработал часы. Здесь, в далеком космосе, обе технологии применялись для инвалидов широко, что было просто замечательно.
Я не получала информацию в таком виде, в каком мы привыкли получать ее благодаря зрению, но точно знала форму и размеры окружающих меня предметов, а также расстояние до них. Еще различала движение, даже в самом темном помещении. В общем, я снова стала собой, едва выполнила некоторые манипуляции, как велела инструкция. Сначала я почувствовала боль от укола и небольшое головокружение, потом, словно экран перезагрузился, перед глазами все померкло. Когда зрение и другие чувства вернулись, я перестала быть беспомощной, зависящей от очков девушкой и обрела уверенность в собственных силах. КПК мог работать в пределах сотни метров, через толстые стены и воду и не мог быть отключен никем, кроме меня.
Кстати, про отключение…
Хорошо, что в зале был полумрак, потому что я точно покраснела. Той ночью в отеле Грейстон заставил меня снять очки и, похоже, знал, что делает. Когда не видишь, когда ты беспомощна, все ощущения, доступные тебе, обостряются в несколько раз. Я никогда не забуду этого чувства: его губы касаются шеи, и, кроме этого прикосновения, во всем мире больше нет ничего. Пожалуй, иногда я буду эту штуку отключать. Благо делается это нажатием на определенную точку за ухом. Ха, так я скоро стану киборгом. Хотя… будто раньше было иначе.
Я не стала пока включать сенсоры. Мне достаточно зрения, чтобы хорошо ориентироваться дома, да и ничто не угрожало моей безопасности.
Ужинать было рано, читать не хотелось, заниматься — тоже. После шоу, устроенного на уроке, и похода с Канди к Гику я отчаянно хотела расслабиться и ни о чем не думать. Можно было принять ванну или посидеть в звездном зале, изучая галактику. Но я выбрала иное. Совместим, так сказать, приятное для меня с полезным для Грейстона.
Спустя пять минут я по старинке стучала в его дверь.
— Заходи, Звездочка. — Разумеется, он сразу меня узнал.
Только я могла стучаться, а не попросить Эми сообщить обо мне.
— Соскучилась?
— Ну-у, — я сделала вид, что задумалась, — возможно.
Он сидел перед экраном, немного растрепанный и до ужаса милый. И не скажешь, что серьезный, взрослый мужчина, советник императора. Я даже не сказала бы, что Грейстон выглядел старше меня. Ему очень шли взъерошенные волосы и светлые рубашки. Хотя я не отказалась бы смотреть на него и в темных… и без. Ох, от подобных мыслей стало не по себе.
— Подумала, что тебе, возможно, стоит отвлечься.
— Иди сюда! — потребовал Грейстон.
А глаза-то загорелись… хитро так, в предвкушении. Эй! Я не имела в виду ничего такого, я просто хотела поболтать, может, выпить кофе… Да кто прислушивался к тому, чего я там хотела? Тем более что когда я подошла, меня сразу же «прибрали к рукам», а поцелуй заставил забыть и о том, зачем пришла, и о том, что меня так печалило. Было здорово целоваться, игнорируя сгущающиеся сумерки и сигналы каких-то устройств. Смеяться просто так, болтать о ерунде. Пожалуй, в этот момент все, о чем мечталось в детстве, исполнилось, и пришло понимание, что я не зря отпустила прошлую жизнь и рискнула поверить в возможность брака с Грейстоном. Да, я не знала его, ступала почти в неизвестность. Но как же чертовски права была интуиция…
— Звездочка, — Грейстон растрепал мои и без того взъерошенные волосы, — если ты будешь так ерзать и кусаться, я не смогу продолжить работать. Подумай хорошенько, какие последствия влекут за собой твои действия.
Настроение стало таким… таким приподнятым, шальным, веселым… Я отдыхала душой и телом, поэтому только хихикнула и опять легонько укусила Грейстона за шею.
— Ну все, ты сама напросилась! — рявкнул он мне в ухо и одним движением поднялся вместе со мной, чтобы в следующую минуту усадить меня на стол, не заботясь о том, что спиной я уперлась прямо в сенсорный экран компьютера.
— Выключи, — пробормотала я, еще сохраняя остатки разума, — иначе мы опять попадем в сеть.
— Сериал будет, — фыркнул Грейстон. — Побьем собственный рекорд?
Но компьютер все же выключил, а после опять вернулся к моим губам, ставшим после бесконечных поцелуев слишком чувствительными…
— Мм, что? — лениво протянул Грейстон.
Мы валялись на диване в конференц-зале. Зачем в конференц-зале диван? Вот и мне было интересно, но валяться на нем оказалось так приятно, что хотелось мурчать. Я тоже почти засыпала, но находила в себе силы болтать и не давала Грейстону окончательно провалиться в дремоту.
Очки остались где-то на столе, но странно: я почти не чувствовала себя уязвимой. По крайней мере, я точно знала, что по первой просьбе мне очки вернут. Так что я даже остальные, новые чувства подключать не стала. А вот целоваться в очках было крайне неудобно.
— Я сказала, что хочу в бассейн, — в третий раз повторила я. — Плавать, дрейфовать, плескаться. Но лучше сауна. А еще ты обещал свозить меня в озерную долину.
— Да, помню. — У него был такой сонный голос, что я хихикнула. — Пошли завтра в бассейн.
— А куда?
— В соседнее здание. — Грейстон фыркнул. — Ты что, не знаешь, где у нас бассейн?
Я озадаченно подняла голову. Да, кажется, мне что-то говорили в самом начале… но я не заострила внимание. У меня другие проблемы были, как-то не думалось о бассейне и прочих благах цивилизации.
— У меня купальника нет.
— Мы же будем там одни. — Грейстон задумчиво перебирал мои волосы.
— И что? Я не собираюсь плавать голой! Хватит с меня поездки на озеро! Эми, закажи мне купальник, хорошо?
— Раздельный, — добавил Грейстон.
— Это почему?
— Снимать проще, — довольно ответил мужчина, и я рассмеялась.
— Все мысли только об одном.
— Эй! Ты сама ко мне пришла, а теперь возмущаешься!
Мне не хотелось спорить с ним, даже в шутку. После того, что случилось днем, рядом с Грейстоном было просто приятно лежать. И молчать. Или болтать о ничего не значащих глупостях.
— Об отце ничего? — вырвалось у меня.
— Он на станции. В связи с катастрофой ведется расследование, как только доступ на Кларию откроют, он будет здесь.
Грейстон говорил спокойно, но я почувствовала, как его руки обняли меня крепче.
— Ладно. Давай тогда подождем со свадьбой до его прилета, хорошо?
— Конечно. — Он тяжело вздохнул. — Может, пойдем спать? Если честно, у меня глаза закрываются.
— А работа?
Это что-то новенькое: лорд Грейстон отказывается работать и предлагает своей невесте отправиться спать! Нет, здесь определенно что-то не так… Может, он дождется, когда я усну, и рванет в офис?
— Ну ее, эту работу. Я хочу сегодняшний вечер и первую половину дня завтра провести с тобой.
— Мне это приятно, — мурлыкнула я и потянулась, чтобы чмокнуть его в щеку. — Тогда идем спать. Хотя мы пропустили ужин.
— Ты хочешь есть?
— Я хочу спать.
Грейстону пришлось подняться и одеться, а я воспользовалась его рубашкой. Усталость навалилась разом, и шевелиться не хотелось. Как хорошо, что есть кто-то, кто донесет до постели.

Грейстон

Грейстон все пытался разглядеть, что делает Зара в раздевалке. Но глупый робот не понимал, что бассейн снят ими одними и девушка в раздевалке — без пяти минут его жена! Имеет он право подсматривать или нет? В конце концов, это напомнило ему о том времени, когда он следил за Зарой при помощи камер, установленных в ее каюте. Но робот не понимал человеческих игр и упорно затемнял стекло.
Наконец Грейстону надоело ждать возле двери, и он с разбега нырнул в воду. На самом деле стоило сходить в бассейн намного раньше. Тело соскучилось по физическим упражнениям. Грейстон в несколько гребков пересек дорожку и вынырнул, чтобы отдышаться. Потом поплыл на спине, одновременно растягивая позвоночник. После сделал несколько упражнений, поднялся на вышку и прыгнул. В полете он увидел, как из раздевалки вышла Зара, и даже услышал, как она вскрикнула не то от неожиданности, не то от страха за него.
Грейстон наслаждался этим ощущением, когда тело стрелой входит в воду.
— Не знала, что ты так умеешь, — сказала девушка, когда он вынырнул и подплыл к бортику.
На ней был красный купальник, на взгляд Грейстона, изобиловавший завязочками и декоративными элементами. Он вообще-то не имел ничего против естественной наготы. Ей же неудобно будет в этом плавать! Как понять этих женщин…
— Спускайся. — Грейстон схватил Зару за лодыжки и потянул на себя.
Она взвизгнула, но в воду вошла легко и сразу же оказалась на поверхности.
— У меня очки все в воде! — возмущенно буркнула она.
— Прости, забыл.
Он действительно все время забывал о ее очках.
Пользуясь тем, что Зара протирала стекла, Грейстон протянул руку к ее… кхм… к месту пониже спины. Настроение было такое, ничего не поделаешь! Но, к его удивлению, Зара его руку перехватила.
— Куда?!
Впрочем, она не выглядела разозленной. И улыбалась, хотя взгляд был устремлен в пустоту.
— Как ты это сделала? — Он не мог понять, как под водой она поняла, где его рука и успела ее перехватить.
— Интуиция, — хитро ответила девушка и положила очки на бортик. — Скажешь мне, если я поплыву не туда?
Но, похоже, это было кокетство. Зара прекрасно ориентировалась и спокойно плавала туда-сюда. Грейстон поплыл с ней рядом, изредка посмеиваясь над ее сосредоточенным видом.
— Звездочка, ты будто задачи в уме решаешь.
— Почти, — улыбнулась Зара. — Ты мне обещал сауну. Здесь есть?
— Наверху. Принести очки?
— Давай. И еще хорошо бы чего-нибудь попить.
Попить — это просто. Неподалеку уже стоял столик с фруктами и напитками.
Бассейн был оформлен в стиле одной из планет системы Канопуса. Вся поверхность планеты была покрыта водой, коренное население проживало в сети пещер, расположенных на глубине. Пещеры освещались мягким светом, вокруг цвели ярко-красные цветы. Грейстону нравился бассейн и нравилось в нем бывать. К сожалению, выбирался он сюда нечасто.
Но теперь он использует все возможности по максимуму.
Грейстон любовался Зарой, которая с наслаждением пила холодную воду из большого стакана. Она была мокрая, в этих очках, уже ставших неотъемлемой частью образа. Потрясающе красивая и родная.
Они поднялись в сауну, и Грейстон бросил на раскаленные камни горсть снега из специального вместилища, и небольшое помещение наполнилось веселым шипением.
Просто так валяться на лавочке он не мог. Поэтому сразу же начал приставать к Заре, благо она не слишком-то сопротивлялась. У них впереди половина дня, успеют и поплавать, и насладиться друг другом. Хотя ему, похоже, всегда будет мало.
— У тебя одно на уме. — Зара улыбалась. — Можешь думать о чем-нибудь другом?
— Когда ты рядом и почти без одежды? — Грейстон сделал вид, что задумался. — Нет. Чего ты хочешь?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Мне хорошо.
Улеглась на живот и вздохнула.
— Я завидую сам себе.
Грейстон не лукавил. Просто старался не думать о том, что совсем скоро расстанется с этой чудной девушкой. Наслаждался моментом и признавал, что да, ему удивительно повезло ее встретить.
— Когда я искал невесту, я думал, что заведу детей, семью. Возможно, приобрету друга в лице жены. Но тебя встретить я не ожидал. Мне кажется, ты досталась мне слишком поздно. Мы столько времени потеряли.
Зара приподнялась, обняла его за шею.
— А папа говорит, все случается тогда, когда нужно.
— Это жестоко, — вздохнул он.
Зара, конечно, причины этого вздоха не поняла.
В сауне было жарко. Он чувствовал, что Зара буквально горит и от высокой температуры, и от его объятий. Она разомлела и позволяла ему делать, что он захочет. Только улыбалась и блаженно жмурилась, когда он зачерпывал немного снега и рисовал узоры, подобные тем, что были на нем самом. Грейстон все надеялся, что она не заметит изменившихся узоров на его теле.
— Хочу в воду, — заявила Зара.
И впрямь пора. Не стоит ей сидеть в сауне слишком долго, она всего лишь человек, в отличие от Грейстона, который и жар переносит намного легче.
— Будешь прыгать отсюда или спустишься?
Из сауны можно было пройти либо на вышку, либо по винтовой лесенке вниз. Зара выбрала второй вариант, а вот он с удовольствием прыгнул. От контраста захватило дух. Сначала горячая сауна, потом стремительный полет и показавшаяся ледяной вода.
Зара, когда он вынырнул, уже спокойно плыла на спине.
От любования невестой Грейстона отвлек звук планшета, который всегда был включен на случай экстренной ситуации. Если сообщения отправляли на него и Эми его пропускала, значит, дело серьезное. С невероятным разочарованием Грейстон поплыл к бортику.
— Ты куда? — тут же спросила Зара.
Как она узнает, куда он направился, если без очков? Надо сказать Трину, пусть проведет тесты. Чутье у этой девчонки — хоть в разведку отправляй.
— Кто-то трезвонит, — сообщил Грейстон, вытер руки, взял планшет и замер от шока и злости, навалившихся одновременно. На экране крупным планом была Зара: она сидела на стуле в каком-то, очевидно, классе, а ее целовал парень в светлом пиджаке. Дата создания файла услужливо подсказала Грейстону, что фото было сделано не так уж и давно.
— Звездочка, можно тебя кое о чем спросить?
Он напряженно следил за тем, как Зара выходит из воды и надевает очки. Она явно заметила его изменившееся лицо, потому что и в ее глазах отразилось беспокойство.
— Грейстон, все в порядке?
Она даже взяла полотенце. Вряд ли чтобы вытереться, скорее, занять руки. Значило ли это, что она, возможно, что-то чувствует к этому парню и не хочет, чтобы он, Грейстон, об этом знал? Довольно вероятная ситуация: он увозит ее силой, она зависит от него, но влюбляется в другого и скрывает это.
За пару секунд, что Зара шла к нему, Грейстон успел проиграть почти все варианты. Что ему делать, если она признается, что влюблена в другого? Сломать и оставить рядом? Теперь он просто не имеет права это делать. Рассказать обо всем и отпустить? Да, вероятнее всего, так он и поступит. Попросит остаться с ним до конца, а после она будет свободна и счастлива с этим парнем…
Наверное, он все-таки задумался, потому что Зара сама заглянула в планшет и, на миг оторопев, пробормотала что-то на своем языке. Грейстон так увлекся самобичеванием, что даже не воспринял автоматически, как это бывало, чужую речь.
— Грейстон, ты же… ты же не думаешь, что я…
Зара побледнела и отступила на пару шагов.
— Тим, он… он преподаватель! Он ведет у меня занятия… Он поцеловал меня всего раз, но я сказала, что выхожу замуж!
Грейстон молчал, глядя куда-то в сторону. Злость прошла, наступил ступор. Как… как объяснить ей, что если она любит этого Тима, то он не станет им мешать и отойдет? При этом не сказать ни слова про собственные планы.
Но когда он перевел взгляд на Зару и увидел, как ее глазки наполнились слезами, ему захотелось обругать себя последними словами. Разве недостаточно она сделала, что он усомнился в ее чувствах? Зара может его не полюбить, может предпочесть другого, но притворяться и врать в лицо она не будет.
— Эй, Звездочка, — Грейстон через силу улыбнулся, — ты чего так испугалась? Я не злюсь.
— Ты мне веришь? — Она подняла голову. — Веришь, что я люблю тебя, а не Тима?
Грейстон замер, а Зара даже не поняла, что такого сказала. Или у него плохо с памятью, или он действительно впервые услышал о том, что она его любит.
— Конечно, верю, Звездочка.
Со вздохом он притянул ее к себе и уткнулся носом в мокрые волосы.
— Меня немного бесит тот факт, что кто-то прикоснулся к тебе, но, если он понятливый, я не стану отправлять его по частям в какую-нибудь черную дыру.
Зара фыркнула и погладила его по спине.
— Я просто растерялась, — пробормотала она. — И испугалась, вдруг ты будешь ревновать.
— Я ревную, — подтвердил Грейстон. — Но не бойся меня. Я слишком люблю тебя, чтобы устраивать скандал. Наверное, я даже способен с этим смириться. В смысле если ты захочешь уйти к другому.
— Да? — Она удивленно вскинула голову. — Ужас! Я не хочу ни к кому уходить, мне здесь нравится.
— Чудесно.
Грейстон склонился, чтобы ее поцеловать и окончательно успокоить. Сам он, конечно, готов был убить всех, кто прошляпил такое — и поцелуй и снимок. То есть он был готов, что Зару будут снимать, но на официальных мероприятиях или выходах в город. А никак не в собственной — закрытой, между прочим, — школе и в обнимку с преподавателем. После видео, ставшего в сети практически хитом, это фото наделает немало шума. Может, ограничить ей доступ, чтобы не расстраивалась? С другой стороны, от всего не убережешь. И Зара — взрослая девочка, к появлению видео отнеслась философски и с юмором.
Но это плохой знак. Очень плохой. Рагнар обещал не трогать Зару, и Грейстон намеревался сдержать в ответ свое обещание. Его рисунок менялся, чувствуя (и подкрепляя) решимость мужчины со всем покончить.
— Что это?
Зара, проведя рукой по его предплечью, нащупала клеймо.
— Шрам. Не бери в голову.
Кара императора, которой, как считал сам Грейстон, было недостаточно. Фаран отказался наказывать его за уничтожение Ксицани, и все, что сделал, — заклеймил. Грейстону пришлось в одиночку разбираться с собственным возмездием.
— Однако это плохо, — вздохнул Грейстон, — что тебя фотографируют, понимаешь? Мне надо все выяснить. Найти виновных и расспросить свидетелей. Я поручу это дело человеку, которому доверяю. Зара, милая, не обижайся, но нужно будет допросить твоего преподавателя.
Она открыла было рот, но Грейстон коснулся большим пальцем ее нижней губы, и девушка умолкла.
— Я только хочу убедиться, что он не подставлял тебя, хорошо?
— Тим не стал бы. Он хороший преподаватель, и он не знал, что я с тобой. Для всех я была племянницей Эргара, помнишь?
— Конечно. Но ради для моего спокойствия, ладно?
Она со вздохом кивнула:
— Я должна с ним поговорить. Прежде чем вы его вызовете, я хочу с ним поговорить. Грейстон, пожалуйста! Если это сделал он, то его давно уже нет в городе. А если нет, я не хочу терять преподавателя, он может дать мне знания, благодаря которым я поступлю в какой-нибудь колледж на свою специальность или близкую! Тим извинился за то, что поцеловал меня, и пообещал больше так не делать.
Ох, Зара, наивная душа. Думает, все так просто. Извинился, и можно дальше крутиться возле него, мечтать, что он подготовит к поступлению. Не знай Грейстон ее, подумал бы, что она влюбилась.
Было бесконечно жаль прерывать так чудесно начавшееся утро, но иначе Грейстон не мог. Нужно было со всем разобраться в кратчайшие сроки и защитить Зару, независимо от того, кто ей угрожает.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава пятнадцатая
УБИЙЦА ИЗ СИСТЕМЫ ФОМАЛЬГАУТА
Зара

Я вышла из душа, на ходу вытирая волосы. Не хотелось вставать в сушилку, хотелось обсохнуть старым добрым способом. А еще лучше — забраться в кровать и хныкать до посинения, как маленький ребенок. Потому что я начала уставать от того, что происходило вокруг. Сначала видео в сети, теперь фото. Что дальше? И ладно бы, если какой-то пронырливый журналист выяснил, что у лорда есть невеста. Но что-то мне подсказывало, что уши императора из этого происшествия торчат вполне серьезно.
Хныкать и жалеть себя я, понятное дело, не стала, но кофе попросила и уселась с книгой. Земной.
Когда Грейстон и его сотрудники наладили контакт с Землей, они, естественно, не сразу принялись искать ему женщину. Они скопировали всю полезную и интересную информацию, доступную человечеству. К счастью, земные книги посчитали достойными. Наверное, мне надо было приобщаться к галактической литературе, но иногда так хотелось вспомнить о доме. И об отце…
От мыслей меня отвлек звуковой сигнал планшета. Эми пропустила вызов, значит, можно отвечать.
— Зара!
На экране показалась Канди. Выглядела она расстроенной. А еще взъерошенной.
— Канди, что случилось?
Вместо ответа девушка всхлипнула:
— Мне нужно где-то переночевать? Одну ночь, пока не вернутся родители!
— Э-э-э…
Я задумалась. Можно ли приводить в дом посторонних?
— Погоди, я здесь не хозяйка, спрошу.
И уже обращаясь к Эми:
— Соедини меня с Грейстоном, пожалуйста.
— Он занят, Зара. Разрешил беспокоить только в том случае, если речь идет о твоей жизни или здоровье.
Я задумалась. Жизни моей ничто не угрожает, здоровью пока тоже…
— Тогда с Эргаром!
Миг — и из динамиков донесся голос наставника:
— Да, Зара.
— Можно мне пригласить в резиденцию подругу? У нее что-то случилось, похоже, и ей негде переночевать.
Он ответил не сразу. Полагаю, проверял, с кем я говорила.
— Конечно. Только предупреди, что при входе ее ждет не очень приятная проверка. С этого дня Грейстон ввел особый режим.
Канди на проверку было плевать. Она так обрадовалась, что мгновенно отключилась, пообещав быть через час.
А что? Вечер с подругой — самое нормальное занятие.
Она явилась даже раньше и ни словом не обмолвилась о получасовой проверке. Как сказал Эргар, они проверяли все: наличие посторонних предметов, каких-то жидкостей, острых вещей, ядов под ногтями и прочую ерунду. Они просвечивали бедную Канди сканерами, и мне пришлось дать ей свое платье, потому что кто-то случайно забыл попросить ее раздеться и окатил дезинфицирующим раствором. Я бы возмутилась, но Канди не сказала ни слова. Она вежливо всем улыбалась, чем заслужила такое одобрение Эргара, что он лично распорядился, чтобы нам принесли ужин.
Пока Канди переодевалась, позвонил Грейстон и предупредил, что ночевать не придет. Велел никуда не ходить и быть послушной девочкой. Обещал привезти из города подарок. К слову, был крайне обрадован тем, что я не одна, а с подругой. Кажется, ему нравилось, что я вхожу в нормальный ритм жизни на Кларии: завожу друзей, приглашаю их в гости.
Все было бы замечательно, если бы Канди не выглядела такой потерянной. Мы уселись в одной из гостиных, куда принесли вкусный и сытный ужин. Девушка накинулась на еду так, словно не ела дня два.
Выяснилось, что так оно и есть.
— Не знаю, с чего начать, — вздохнула она.
— Не хочешь, не рассказывай. — Я пожала плечами.
Мне, конечно, было любопытно, что у нее стряслось, но, в конце концов, у каждого свои тайны.
— В общем, я бы не напросилась к тебе, если…
Канди вздохнула. Я налила ей ароматного чая и подсунула печенье. Жалко ее было, и, в отличие от Тира-ми, она мне действительно нравилась.
— В общем, мои родители год назад взяли в долг у отца Вейберга. Чтобы оплатить мое лечение, довольно дорогостоящее. Нет, ничего серьезного, мы обошлись бы и бесплатным, но родителям хотелось, чтобы для меня все прошло без последствий, потому что существовал риск осложнений… в будущем, при рождении детей. Они заняли деньги у друзей. Без процентов, отдавали в рассрочку, каждый месяц. Но два месяца назад отец потерял работу и еще не нашел новую. Вернее, нашел, но он пока на испытательном сроке, и платят ему половину обещанной суммы. На жизнь нам хватает, но отдавать долг нечем. Отец сказал об этом отцу Вейберга, но тот повел себя агрессивно. Он стал пить после смерти Вейба… в общем, он дал нам срок три месяца. Мой отец согласился на командировку, за которую пообещали хорошо заплатить. А неделю назад уехала мама, она хореограф, и ее коллектив выступает по всей Кларии. Я жила одна, и все было нормально, пока позавчера не приперся отец Вейберга.
Канди тяжело вздохнула:
— Я не смогла его выгнать, он кричал и явно был пьян… в общем, он выгреб все деньги, что у меня были! И ушел. Я подумала, три дня проживу как-нибудь… А там вернется отец, отдаст деньги, и мы обо всем забудем. Но сегодня он явился опять. Я не стала открывать, а он кричал, что моя семья должна ему столько денег, сколько мы в жизни не заработаем. И… сказал, что отработать долг должна я. Он вообще много мерзостей наговорил… я так перепугалась, что схватила планшет и вылезла в окно. Денег было только на один полет, я и позвонила тебе.
Я выругалась и, подумав, решила съесть еще конфету. Вот бывают же сволочи…
— Мне нужно просто переждать, пока вернется отец. И тогда все закончится. Я так не хочу их волновать! Он доволен новой работой, мама радуется успехам труппы.
Канди снова вздохнула.
— И ты думаешь, он оставит вас в покое? — хмыкнула я. — Судя по всему, у него крыша поехала. Так просто он не отвяжется, особенно от тебя. Я немного знаю таких людей. Он положил на тебя глаз и теперь в покое не оставит. Хочешь вечно оглядываться, идя по улице, и просить встречать тебя, когда стемнело?
Канди покачала головой:
— Что ты предлагаешь? Управление правопорядка?
— Грейстон. Он вернется завтра, и мы поговорим. Уж он-то точно сможет разобраться с этим уродом.
— Не знаю, — Канди неуверенно пожала плечами, — как-то неловко беспокоить лорда Грейстона. Ведь мне ничего не сделали, мало ли кто и что сказал.
— Расслабься. Я умею убеждать.
Я не стала уточнять, что мой талант убеждения распространяется только на Грейстона и исключительно потому, что я ему нравлюсь.
— Отец Вейберга — важная шишка? — спросила я, когда мы с Канди переместились из-за стола на диван. — В смысле откуда у него состояние?
— Не знаю. Вейб никогда не говорил, откуда у них деньги. Его отец — механик, обслуживал корабли. Из тех членов экипажа, что приносят инструменты и нажимают на кнопки средней важности. А мать и вовсе сидела дома.
— Хм… интересно. Откуда у пьющего механика огромные деньги?
Я придвинула к себе планшет. И ввела код так, чтобы Канди не видела. Не то чтобы я ей не доверяла, просто пускай наши с императором дела останутся только нашими. Моя жизнь в последнее время и так чересчур выставляется напоказ.
— Эми, ты можешь выяснить, откуда у родителей Вейберга, погибшего во время крушения флаера, деньги?
— Конечно, — мгновенно отозвалась система. — Дайте мне несколько минут. Если потребуется войти в реестр крупных финансовых операций, я могу воспользоваться кодом императора?
Я кивнула, задумчиво рассматривая занавески на окнах. Что-то было не так. Какое-то странное чувство засело глубоко в душе, и я определенно не хотела разбираться, в чем тут дело. Мне показалось, будто я подошла вплотную к разгадке. Механик флаера… разбившийся флаер Джесса… состоятельная семья… Мог ли отец Вейберга получить деньги в обмен на организацию смерти Джесса? Даже если он, допустим, получил деньги не так давно, то начать разрабатывать способ убийства Джесса мог и раньше. А когда по несчастливой случайности погиб его собственный сын, мучимый чувством вины, начал пить… все складывалось в единую картину. И если так, если Эми подтвердит мои подозрения, то нужно как можно быстрее сообщить Эргару! Но кто в этом случае выступил заказчиком? Тейлер, которому был должен Джесс? Тира-ми, решившая убить возлюбленного в соответствии с инстинктами, присущими ее расе? Кто-то, кого я упустила или не знала вовсе?
И почему я все же увидела этого Вейберга? До сих пор не могу забыть то жуткое ощущение: парень в мешанине красок.
Эми искала информацию, а мы с Канди занялись любимым делом ночующих вместе подруг: включили фильм и взяли печенье с чаем на диван. Мы устроились в голозале, и я поразилась тому, как эффектно выглядит объемная картинка. Это было не земное 3D, это была самая настоящая голограмма: фигуры актеров ходили совсем рядом с нами, или можно было уйти в другой конец зала и наблюдать за действием с другого ракурса. Первое время меня довольно сильно пугали взрывы в кино. И я то и дело мешала Канди. Та, впрочем, не сердилась, и остаток вечера мы смеялись как ненормальные, подражая актерам и представляя себя привидениями, которых никто не видит.
Потом Канди, пережившая за день слишком много, отправилась спать, а я ушла к себе. В голову лезли разные мысли. Раз Грейстона нет, а Эми ищет информацию, я могла не опасаться, что меня заставят спать. Налила прохладной минералки и уселась у окна.
Осень приближалась к середине. Эргар говорил, скоро пойдет первый снег. Любопытно посмотреть. Он здесь белый? Наверное, раз вода в озерах и реках цветом не отличается.
Из школы я уйду. Грейстон об этом уже говорил. Не дело, когда учеба не приносит никакого удовольствия. Разберусь с тем, кто убил Джесса, чтобы император вернул мне отца, и уйду. А, ну еще помогу Тиму, пострадавшему из-за того, что я имела несчастье оказаться невестой Грейстона, который явно кому-то перешел дорогу.
Я вдруг подумала, а не связано ли появление видео и фото в сети с катастрофой? В конце концов, жертвой могла оказаться и я…
— Эми, есть что-то по семье Вейберга?
— Через три минуты придет ответ на мой запрос, — мгновенно отозвалась система. — Результат есть.
— Хорошо. — Я глубоко вздохнула.
Сама не понимаю, зачем искала эти данные. Но чувствовала, что должна узнать. Может, это приведет меня и к разгадке гибели флаера, и к помощи Канди. Мне она нравилась. Попробую не потерять с ней связь, когда все закончится и я выйду замуж.
— Зара, пришла информация. Семья Вейберга О’Вир получила несколько миллиардов двадцать лет назад. Данные засекречены, доступны ограниченному кругу лиц. Деньги поступили на их счет по статье «Компенсации Империи пострадавшим от непредотвратимых катастроф, бедствий и военных конфликтов».
— А что случилось? В смысле какая катастрофа произошла, что они получили такие деньги, да еще и секретно?
— Могу проследить движение денежных потоков, — предложила Эми. — Но это получится, если только они переезжали из одного сектора в другой.
Результат пришел быстро:
— Я нашла еще три тысячи семей, которым выплатили подобную компенсацию, проанализировала их переезды и регистрационные коды. Все они родом с Ксицани, что в соседнем секторе. Планета была уничтожена двадцать лет назад. Катастрофа относится к разряду особо важных, о ней запрещено писать в СМИ.
— Уничтожена?
По коже мороз пошел. Разве можно уничтожить целую планету?
— Направленным ударом астероида.
— Кем уничтожена? То есть была какая-то война?
— Насколько мне известно, восстание. Фомальгаут собирался выйти из состава Империи. Империя не могла себе позволить потерять эту систему, и результатом противостояния стало уничтожение Ксицани, где начиналось восстание.
— Фомальгаут?! — выдохнула я.
Картинка складывалась. Вот только я не хотела видеть ее и предпочла бы и дальше блуждать в лесу догадок.
— Эми, кто отдавал приказ об уничтожении Ксицани?
— Затрудняюсь ответить, — сказала Эми. — Такая информация нигде не зафиксирована.
— Кто тогда был главой сектора, в котором находится Фомальгаут?
— После отстранения лорда Эдварда Торфилда советником императора стал лорд Грейстон.
— Когда Ксицани уничтожили, Грейстон был советником?
— Да. И через два месяца лорд Грейстон был переведен в омега-сектор. На основе анализа имеющейся информации могу сказать, что лорд Грейстон отдал приказ об уничтожении Ксицани с вероятностью девяносто семь процентов.
Что-то внутри у меня оборвалось. Я была не в состоянии осознать услышанное. Хватала ртом воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Наконец ко мне вернулась способность рассуждать.
Семья Вейберга спаслась с Ксицани, которую уничтожил Грейстон. И Вейберг погиб. Вероятно, тот корабль, что мы видели по пути к Бетельгейзе, принадлежал Фомальгауту. Значит, их уши торчат из убийства Джесса.
— Эми, проверь, была ли в списках семья Джесса.
— Нет, — мгновенно ответила система. — Они — коренные жители Кларии. За исключением матери. Она приехала из омега-сектора как член команды лорда Грейстона.
— Сверь списки получивших компенсацию со списками школы. Со всеми списками: учеников, преподавателей, абитуриентов, сотрудников! Я хочу знать, кто еще под угрозой. И дай мне список тех, чьи родители или другие близкие могли участвовать в уничтожении Ксицани.
Похоже, кто-то решил мстить. И надо предупредить тех, кто может пострадать. О Грейстоне я подумаю, когда все успокоится. Почему-то я отчаянно не хотела видеть в нем убийцу. Образ любимого мужчины во мне укрепился так быстро и прочно, что разрушить его не удалось даже этому страшному знанию. И это было… жутко.
Мне вспомнились слова профессора ксенологии на одной из первых лекций: «Такая раса действительно есть в справочниках и базах. Но… их почти не осталось. Их планета была уничтожена… печальная катастрофа, последствия которой ужасающи. Мы не изучаем эту расу, все, кому удалось спастись, защищены законом. И живут припеваючи, ибо после таких катаклизмов Империя платит нереальные компенсации». Печальная катастрофа, уничтоженная планета… что не так с их миром, что они почти не говорят о такой трагедии?!
— Эми, почему никто не знает, что случилось?
— Сложно сказать. Знают. Но прошло двадцать лет, Зара. Люди не любят вспоминать о плохом. Да и для большинства это всего лишь нестабильная ситуация в абстрактной звездной системе. Людей больше заботит проблема их собственных звезд. Так что о Ксицани знают, но мало говорят. И свидетелей почти не осталось.
— Но Фомальгаут не забыл, ведь так? Ситуация там до сих пор нестабильная?
— Да, Фомальгаут по-прежнему отказывается вступать в состав Империи. Но теперь ополчение поступает умнее, и о местонахождении их главной базы никто ничего не знает.
— И они мстят, убивая детей. Чудесно, — процедила я сквозь зубы. — Ты сравнила списки? Совпадения есть?
Эми тут же вывела на мой экран несколько фамилий.
— Двое уже выпустились. Но я направила им сообщение с предупреждением. Оно обойдет все фильтры и защиты.
— Спасибо.
Я взглянула на третью фамилию и обомлела.
— Тим… Надо его предупредить! Позвони!
— Пытаюсь, но связь не работает.
— Тогда свяжись с Эргаром!
— Господин Эргар тоже вне доступа.
Я закусила губу, понимая, что не могу остаться в резиденции до утра. Тим может быть в опасности. Джесс и Вейберг погибли, а Грейстон наверняка подобрался к разгадке очень близко. Кто бы ни пытался добраться до Тима, он должен был действовать быстро, и мне оставалось только успеть первой.
— Поможешь мне выбраться отсюда? — спросила я. — И еще мне понадобится адрес Тима.
— Полагаю, да. Включить питание флаера?
— Какого-нибудь, который можно вести в одиночку. И не прекращай дозваниваться! Хоть до кого-нибудь!
Здешние флаеры отличались от земных, но общий принцип был одинаков. При помощи Эми я справлюсь, быстро доберусь до города, заберу Тима и увезу его в резиденцию. Моя задача — помочь парню, оказавшемуся в беде из-за меня. То есть не из-за меня, конечно. А из-за поступка моего будущего мужа. Но все равно я чувствовала, что должна ему помочь. Он был добр ко мне, хорошо выполнял свою работу и пострадал из-за снимка, оказавшегося в сети. Да и Грейстон все равно хотел с ним поговорить.
О том, что за самовольную отлучку в город меня не погладят по голове, в этот момент я не думала. Я вообще ни о чем не думала. Ни о том, что же теперь будет со мной и Грейстоном. Ни о том, смогу ли я быть рядом с ним после того, что узнала о Ксицани. Грейстон никогда меня не обижал. Всегда старался быть тем мужчиной, о котором мечтает каждая женщина. Имею ли я право осуждать его? По-моему, для него та катастрофа тоже не прошла бесследно. Во всяком случае, мне так казалось. Так, может, я должна не осуждать, а поддерживать?
Я вела флаер почти на автомате. Как оказалось, управление было довольно понятным, а надписи — простыми. Я уже хорошо знала язык и освоилась с местной техникой. Я уже даже не представляла себя вне всего этого. Незаметно Клария стала мне домом. И сейчас я максимально приблизилась к тому, чтобы вернуть еще и отца.
К слову, об отце. Уж не эту ли тайну я должна была разгадать? Император хотел, чтобы я узнала о том, что Грейстон уничтожил Ксицани? Интересно зачем. Чтобы помочь Грейстону? Или чтобы отвернуться от него?
— Эми, соедини меня с императором.
До города оставалось минут пять лету. Тим по-прежнему не отвечал, хотя я заставляла Эми ему звонить и писать.
— Император сейчас занят.
Да что с ними со всеми такое?! Грейстон в городе. Эргар не отвечает, Тим тоже, император… Странно это как-то.
На мою удачу, патруль меня не засек и я благополучно села на посадочную площадку возле дома Тима. Помня о том, что воздушное пространство в городе закрыто, я постаралась проложить маршрут так, чтобы остаться никем не замеченной. Не включая свет, я выскользнула из транспорта.
Тим жил в одной из высоток на двадцатом этаже. Небольшие, судя по размеру дома, квартирки, полукруглые, сверкающие чистотой балкончики и огромный рекламный экран на главном фасаде здания.
На удивление, город был спокойным. Нет, существовали, конечно, районы, в которых и ночью улицы были залиты светом праздничных огней, но конкретно этот район казался тихим. Лишь некоторые из окон соседнего дома горели, в остальном же всюду царила тьма.
Я вышла в подъезд и принялась искать обозначение этажа. Промахнулась всего на один: посадочная площадка располагалась на уровне двадцать первого. Я не стала пользоваться лифтом, нашла аварийную лестницу и спустилась.
Дверь квартиры Тима ничем не выделялась среди прочих. Обычная, из серого металла, с прорезиненными элементами декора, она напоминала дверь в каюту, что была на корабле, разве что вместо окошка в нее был вмонтирован небольшой экран, наверное, для видеосвязи. Я не нашла звонка или какого-то другого способа сообщить о своем приходе, поэтому осторожно постучалась. Затем еще и еще.
Ответа не было, и я наугад толкнула дверь, которая, к моему удивлению, поддалась.
— Тим? — тихо позвала я.
Сердце билось очень быстро. Неужели опоздала? Или преподаватель не ночевал дома? Он молод и привлекателен, вполне мог уехать с какой-нибудь девушкой в отель или провести ночь в клубе. На худой конец, у него могли быть друзья или родственники. А я тут развела панику, сбежала из дома, как заправская героиня дешевого сериала, решила, что кого-то нужно спасать. Как же мне хотелось, чтобы все было так!
Но почему дверь открыта? Даже на Кларии, сказочной планете, якобы свободной от оружия, никто не забывал о личной безопасности.
В квартире было темно. И я не стала искать выключатель или что-то, что разогнало бы мрак. Если я найду подтверждение тому, что с Тимом все в порядке, уйду и сделаю все, чтобы он никогда не узнал об этом визите.
Я подпрыгнула от неожиданности, потому что откуда-то из гостиной раздался писк. Но, к счастью, это оказался планшет Тима, с которым снова пыталась связаться Эми.
— Прекращай звонить, — скомандовала я.
Я осматривала комнату, но ничего особенного не замечала. Обычная квартирка, явно дешевая, обставленная безвкусной мебелью. Пластиковые стулья, отвратительного цвета диван, совершенно не подходящие по стилю и цвету шторы. Что-то было не так…
Когда я поняла, что именно, то похолодела. Квартира выглядела абсолютно нежилой. Ничего на столе: ни милых сердцу вещиц, ни электронных устройств. Я бросилась в соседнюю комнату, спальню, и распахнула шкаф. Пусто. Человек, проживающий в квартире, будет почти наверняка хранить в ней одежду. Значит, или Тим съехал, или он здесь и не жил. Но планшет его на диване…
Эргар не ответил. Император тоже. Грейстон уехал. Какова вероятность того, что все это совпадет одной прохладной осенней ночью? И что я помчусь выручать товарища, взяв с собой только верного робота и навигатор для слепых?
Я едва не ударилась головой о шкаф. Тим — специалист по электронике! И сотрудник школы. Ему ничего не стоило воспользоваться уязвимостью флаера Джесса и отключить школьную систему безопасности! И сделать снимок было проще простого!
Но все это было бы слишком сложно и ненадежно, не будь у меня того, благодаря чему за мной можно следить. Того, что в нужный момент поведет меня по ложному следу и убедит в том, что только я способна справиться с ситуацией и предотвратить новое убийство во имя мести Фомальгаута.
Я глубоко дышала. Папа всегда говорил, что паника — не лучшее средство в борьбе с опасностью.
— Итак, Эми, ты скажешь, как снять эти часы, или мне придется отрезать себе руку? — хмыкнула я, рассматривая браслет.
Эми молчала. Я очень надеялась, что роботу может стать стыдно!
В этот же миг от входа раздалось ленивое и веселое:
— Леди Торрино, вы немного рано.
Я узнала голос Тима.
— Или, может, мне стоит называть вас леди Торфилд?
Прятаться было негде, да и он запросто нашел бы меня, ибо часовой браслет пока еще оставался на моем запястье. Я лишь успела порадоваться тому, что КПК работает, и отключить его он не сможет.
— Вот знаешь, — сказала я, когда Тим вошел, — когда мне доверяют самой выбрать, с каким парнем дружить, это плохо кончается.
Немного непривычно было видеть Тима в неформальной обстановке. На нем были широкие, темные, будто камуфляжные, штаны, водолазка и кожаная куртка с многочисленными карманами. Я не хотела знать, что в этих карманах лежит.
— Итак, Зара, ты выяснила, что из себя представляет твой ненаглядный жених, и решила спасти бедного преподавателя от последствий его преступлений.
— Ну, — вздохнула я, — похоже, спасать тебя не нужно. И не стыдно, Тим? Шестеро погибших из-за вашей жажды мести. Они даже не знали, за что умирают.
— Вейберг знал. — Тим хмыкнул. — Только струсил, когда увидел тебя. Не знаю почему, но этот парень пошел на попятную. Он был ребенком, когда все началось. Не знаю, каким чудом ему удалось спастись, но он ненавидел Грейстона и все, что с ним связано. А увидев тебя, пошел на попятную. Пришлось с ним разобраться, иначе он мог сдать нас Грейстону. Очень удобно вышло: и от Джесса избавились, и от этого труса.
— И от четырех остальных, которые вообще ни при чем, — мрачно закончила я. — Скотина ты, Тим. Самая настоящая.
— Однако, несмотря на это, ты здесь. А для Грейстона ты спишь у себя и даже отправила ему пожелание спокойной ночи. И Эргара просила не беспокоить, мол, вы с Канди заняты. Я предполагал, что, когда папаша Вейберга напугает твою подружку, она побежит к тебе и все выложит. Дальше уже Эми подсовывала тебе нужные факты и наталкивала на нужные выводы. Удачно мы сумели ее перепрограммировать. Не так-то просто было это сделать, особенно с той копией, что у тебя в часах. В этом нам существенно помогла наша скромная услужливая шпионка.
— Ени. Служанка, которую я видела. Она сделала что-то с часами, — догадалась я.
— Даже не знаю, хорошо ли, что ты соображаешь. Может, будь ты тупой, было бы немного проще.
Он был абсолютно спокоен, и мне это не нравилось. Если твой враг спокоен — значит, у него все под контролем. Или он конченый псих. Тим, конечно, был психом, но не идиотом. Почему он так себя ведет? Я ведь могу закричать, включить сирену, позвать на помощь! Разве что…
— Дом нежилой.
— Умница, Зара. Нам никто не помешает.
Ну как сказать… я вообще планировала ему активно помешать. На стороне Тима были сила, план, Эми. На моей — его абсолютное неведение, что я могу, что знаю и как действую в критических ситуациях. Ах да, еще он, скорее всего, не знал о КПК, хотя это под вопросом.
— Император, наверное, ставил вам палки в колеса, стирая Эми ради расследования? — Я била наугад, но очень хотела выяснить, знает ли он о моих дополнительных чувствах, появившихся благодаря компьютеру.
— Не особенно. Мы и так знали, куда движется твое расследование. А прошлой ночью, при помощи Ени, я смог сделать так, чтобы вмешательство императора не отключало и не перезаписывало Эми. Так что не надейся ее отключить.
Все равно ведь отключу. Мне бы только добраться до флаера. В любом компьютере, даже самом миниатюрном, наверняка найдется магнит. Выведу из строя жесткий диск Эми — уничтожу ее и сделаю часы на руке простой побрякушкой. Нагреть магнит до точки Кюри мне вряд ли удастся без ущерба для собственной руки, но если повезет, во флаере окажется что-то, создающее переменное магнитное поле. Катушка, например. И прощай, Эми, встретимся в лучшем мире, если роботы после смерти куда-то попадают.
Но до флаера еще нужно добраться. Скорее всего, Тим что-то сделал с ним, чтобы я не смогла взлететь. Но вряд ли ему в голову могло прийти, что я начну копаться во внутренностях транспорта.
— Отдельно хочу подчеркнуть, — Тим довольно улыбнулся, — что Рагнар — отличный актер, а Грейстон — идиот. Рагнар — мой шеф — пообещал ему тебя не трогать. Наивный идиот, думает, что после того, что он сделал, с ним кто-то будет о чем-то договариваться. О нет, мы шли к этому слишком долго. Сначала мы отомстим Грейстону, вернув ему твое тело. Потом отвоюем право Фомальгаута на свободную жизнь вне Империи!
— Как пафосно, — пробормотала я.
— Я бы сказал, что, если будешь слушаться, не причиню тебе вреда, но ведь это неправда.
По телу резко прокатилась боль, такая сильная, что я не удержалась на ногах. Руку, на которой были часы, будто пронзили сотни раскаленных игл. Все мышцы напряглись, а в глазах потемнело. Удар тока. Следовало ожидать подобной пакости.
Тим не спешил. Он уселся на диван и наблюдал.
— Не думай, что страдаешь просто так, Зара. Мы обязательно отправим лорду Грейстону голофильм.
Я пыталась что-то придумать! Часы стали серьезной проблемой. Даже если мне удастся выскочить из квартиры, Эми быстро меня нейтрализует. А вот вопрос — может ли она действовать сама, без приказа Тима? Законы робототехники… они здесь довольно жесткие. И если Тим не программировал Эми от начала до конца, а лишь внес изменения, то вряд ли он сумел их обойти. Значит, без приказа Эми не может причинить мне вред.
Я посмотрела на парня. Он был абсолютно расслаблен и наслаждался происходящим. Надо вывести его из строя хотя бы на пять минут. Я успею добежать до флаера, отключить Эми и улететь как можно дальше. А там разберусь, что делать.
Это если Тим один. Но кто его знает, сколько народу помогает этому Рагнару здесь, на Кларии.
Я нащупала в кармане куртки КПК. Если получится включить мощный фонарь на устройстве, можно ослепить Тима и попытаться прорваться к двери. Та наверняка заперта, но чем черт не шутит? И я видела панель управления на стене рядом с ней. Это все же жилой дом, а не помещение для содержания пленников. Теоретически должна быть аварийная система, открывающая двери. И она должна работать. Судя по огонькам, которые светились на каждом этаже.
Новый удар оказался неожиданным, и я вскрикнула.
— Посмотрим, что у нас с собой. — Тим подошел ко мне и принялся выворачивать карманы.
Я оделась довольно легко: брюки, ботинки на низком каблуке, светлый топ и любимый черный блейзер. В кармане кожаной куртки лежал КПК. Его Тим и нашел.
— Ох, Зара. Это придется куда-нибудь убрать.
Он бросил КПК в ящик стола, и тот с легким жужжанием захлопнулся. Я едва сдержала вздох облегчения. Он не знает, что дальность действия КПК довольно большая. Я прикинула расстояние… этажа три вверх и вниз. Дальше уже будет сложнее ориентироваться.
Словно предугадывая мои мысли, Тим снял с меня очки.
— И это тебе не понадобится. Ощущения будут ярче, — рассмеялся он.
И в этот момент я поняла, что имею еще одно неоспоримое преимущество: я его вижу.
Точно так же, как видела Вейберга в городе. Среди мешанины красок, бессмысленных цветов и расплывчатых силуэтов Тим был виден мне так же хорошо, как и в очках. Почему? Почему я вижу только тех, кто спасся с Ксицани? Я никогда не верила в мистику. И обязательно найду причину этого, нужно лишь выбраться отсюда.
Тим отвернулся, чтобы сбросить куртку, и я поняла, что надо действовать. Превозмогая слабость после удара, я приподнялась на руках и ударила его ногой с такой силой, что он не удержался и упал. Я вскочила и ударила снова, на этот раз по лицу. К сожалению, его это не вырубило, но зато у меня появился шанс на спасение. О том, чтобы вернуть КПК, нечего и мечтать, зато можно было попробовать помешать ему связаться с Эми.
Пока Тим приходил в себя, я стащила с его руки часы и наспех ощупала карманы, потом вспомнила про планшет и швырнула его об стену, надеясь сломать. Еще не придумали устройства, чтобы управлять киберсистемами мысленно. И Тиму нужно было что-то, поддерживающее связь с Эми. Наиболее вероятным вариантом мне показались часы, и я молила звезды, чтобы не ошибиться!
Я выскочила в коридор и, не став разбираться с замком, принялась нажимать все кнопки подряд. На Земле похожие системы безопасности работали одинаково: впускать никого не впускали, но выпускали людей из помещения исправно, чтобы при пожаре, например, или другой катастрофе массовая истерика, подкрепленная паническим склерозом, не стала причиной гибели.
Как и ожидалось, подсветка двери сменилась на аварийную с противным звуком, и дверь отъехала в сторону. Слишком медленно!
Я оказалась в подъезде и пешком рванула на двадцать первый этаж, к флаеру.
— Неужели ты думаешь, — раздалось из моих часов, — что у меня нет дубликата?
Флаер, к счастью, стоял на месте. Я кляла себя за то, что плохо разбиралась в электричестве и магнетизме в университете! Как вывести из строя Эми? С ней я покойник. А без нее появится шанс.
Ориентироваться было тяжело, хоть я и всю жизнь этому училась. Перед глазами по-прежнему была статичная картинка, никак не отражающая реальной обстановки. Я бежала, пользуясь устройствами в чипе. КПК, к счастью, пока работал. Только бы Тим не догадался!
Особенно сложно было открыть багажный отсек флаера, откуда открывался доступ к механизму. Мне нужно что-то, генерирующее переменный магнитный ток. Я затаила дыхание, внимательно ощупывая содержимое отсека. И вдруг наткнулась рукой на небольшой ящичек, а когда поняла, что это такое, сердце забилось быстрее.
Такие ящички были и на Земле. Инструменты!
Спрятавшись за флаером, на случай если Тим пойдет за мной без наводки Эми, я быстро открыла ящик и принялась перебирать инструменты. Бессменная автоматическая отвертка, какие-то ключи, чипы, мелкие запасные детальки. Наконец в руку легла удобная рукоять. Я прикоснулась пальцем к диску и облегченно выдохнула. Небольшой инструмент для резки металла, чем-то напоминающий ручную болгарку. Я видела, как Тим на занятии использовал такую же для нарезки металлических трубок нужного размера. Эми я не уничтожу, но браслет разрезать смогу. Вот только я ни черта не вижу, а значит, единственный способ, который мне доступен… ох, мне стало страшно. Но деваться некуда, время стремительно убегало. И я включила прибор, приставив диск к браслету часов. Я пропустила момент, когда он свалился с руки, а лезвие прошлось по коже. Прикусив губу, я зажала неглубокую царапину, из которой все же потекла теплая кровь. Хорошо хоть не задеты вены. Вот было бы весело истекать кровью, дожидаясь Тима.
Я кинула часы на переднее сиденье флаера, закрыла все двери и затемнила окна. Подумав, стянула куртку, чтобы бросить ее у двери. Тим не идиот, но мне нужна всего минутная задержка. Иллюзий я не питала. Выбраться невозможно. Действие навигатора очень ограничено, а без него я совсем беспомощна. Даже с сонаром и лидаром я плохой противник. Без них стану совсем беспомощной.
Восприятие при помощи сонара и лидара описать сложно. Я вряд ли разобралась бы в принципе их действия, но в итоге в моей голове возникала трехмерная сетка, отображавшая предметы. Я по-прежнему ничего не видела, но знала, куда нужно бежать, где стоит флаер, а где следует перепрыгнуть через валявшуюся палку. К слову, эту палку я и подняла. Она оказалась пластиковой и являлась частью перил. Строители то ли не успели поставить ее на место, то ли она не подошла, и ее бросили до утра. Дом явно заканчивали строить, потому что вокруг были контейнеры с чем-то внутри и банки, возможно, с краской.
Я спряталась за лифтом, стараясь не дышать. Благодаря усовершенствованному сонару я точно знала, где Тим. Он приближался. Отследил благодаря Эми, убежденный, что я не смогу ее снять? Вероятнее всего.
Папа говорил, что, если есть возможность вступить в открытый бой, не нужно прятаться от страхов. Лучше один раз пережить ужас и расправиться с угрозой, чем долгое время томиться в ожидании. Вообще он говорил о моих ночных кошмарах, но я решила, что и в случае с Тимом это правило работает.
Поэтому, когда мой обидчик показался на лестничной клетке и, глядя на флаер, довольно усмехнулся, я выступила из укрытия.
Удар пластиковой палкой, совершенный с достаточным замахом, может быть болезненным. Тим охнул и машинально вскинул руки к затылку, а я сшибла его на пол и упала следом. Больно ушиблась коленкой, но нашла в себе силы ударить парня по лицу.
— Глупая Зара! — прошипел Тим, прижимая мои руки к полу.
Он морщился, но не сдавался, и, конечно, силы были не равны. Я на миг потеряла ориентацию в пространстве, получив сильнейшую пощечину. Однако попробуй удержи брыкающуюся, орущую и извивающуюся девчонку. Мне удалось вырвать одну руку, и я тут же ударила что было сил в солнечное сплетение. Тим охнул и придавил меня своим весом к полу. Я выставила вперед ушибленное колено, попав парню по самому чувствительному месту. И заорала, пытаясь спихнуть его с себя. Тим, похоже, оказался окончательно дезориентирован и не способен к борьбе. Моя попытка встать успехом не увенчалась: колено пронзило болью, и я, подтягиваясь на руках, постаралась отползти как можно дальше, прислушиваясь к каждому шороху и не отрывая глаз от Тима. Единственной моей надеждой было то, что какое-то время он не поднимется, а я успею добраться до квартиры и забрать свой коммуникатор.
Надежда не оправдалась. Тим поднялся и вытер кровь с лица.
— Глупая Зара, — процедил он, задыхаясь. — Неужели думала, я приду без оружия?
И запустил руку в карман куртки.
Я пожалела, что не увидела, как изменилось его лицо, когда он не обнаружил в кармане пистолет. И особенно пожалела, что не увидела его лицо, когда этот пистолет оказался направленным на него. Да, я не умела обращаться с оружием. Но даже с такого расстояния не промахнулась бы.
Раздался нехарактерный для выстрела звук, словно стреляла пневматика. Отдача была очень слабая. Но звук, который я услышала, заставил меня сжаться. Вряд ли я смогла бы выстрелить еще раз. Но это и не нужно было: булькающий хрип возвестил о том, что попала я аккурат в горло. Тим упал и несколько раз дернулся.
Сдерживая дрожь и рыдания, я поднялась и, словно во сне, не выпуская из руки оружия, побрела в квартиру.
Очки пришлось искать по памяти, но, к счастью, они оказались на столе. Одно стекло разбилось. Зрение вернулось, и мне потребовалась минута, чтобы справиться с головокружением и тошнотой. Напротив дивана висело большое зеркало, а в нем отражалась я. С разбитой губой, синяком на скуле, красными от слез глазами и растрепанными волосами.
Я рывком открыла ящик и достала КПК, спасший мне жизнь. И задумалась. В резиденцию всегда звонила Эми, я не знала ни номеров, ни иных способов связи хотя бы с Эргаром. Пришлось искать в сети номер справочной.
Немного страшно было говорить и писать без Эми. Обычно она подстраховывала. А тут я внезапно оказалась в этом новом мире совсем одна.
— Вас приветствует киберсистема справочной службы Кларии. — Динамики наполнили мрачную гнетущую тишину звуками. — Чем я могу вам помочь?
— Соедините…
Голос звучал хрипло и слабо. Пришлось откашляться.
— Соедините с резиденцией лорда Грейстона.
— Как вас представить?
— Представьте как Зару Торрино, невесту лорда Грейстона.
— Ждите.
Из коммуникатора донеслась веселая мелодичная песенка.
Мне не хотелось стоять на одном месте. Выброс адреналина закончился, оставались последствия. Такие, как дрожащие руки, то и дело подкатывающие к глазам слезы. И дикая усталость. Однако я не могла не признать, что мне жутко повезло. Я машинально поднялась на этаж выше. Сама не знаю зачем. Наверное, до ужаса боялась, как в плохом фильме, не найти Тима на полу. Но он по-прежнему лежал, а рядом расползалась лужа крови. Странно, но мне было совсем не жаль его. В руке я по-прежнему сжимала пистолет и бросила его только тогда, когда увидела, что же все-таки убило Тима. Пистолет стрелял острыми дисками, которые, судя по брызгам крови, попадая в цель, раскрывались, выпуская острые шипы.
Меня передернуло, и я поспешила отвернуться.
— Зара? — Динамики ожили. — Что у тебя стряслось?
Я узнала Эргара.
— Вы можете отследить, где я нахожусь, и забрать меня? — попросила я, вдруг вспомнив, что даже не знаю адреса.
Проклятая Эми! Я доверяла ей с первого дня нахождения здесь!
— И отключите Эми, она перепрограммирована Фомальгаутом.
— Что…
Эргар, кажется, был в шоке. Или смотрел, где я нахожусь. Уж он-то умел это делать, вне всяких сомнений.
— Буду через десять минут, — коротко сообщил он. — Ты в порядке? Тебе что-нибудь угрожает?
— Нет, — прошептала я и отключилась.
На Тима смотреть не хотелось. А думать о том, что было бы, не вытащи я из его кармана пистолет, тем более. Везение… вся моя жизнь строится на чертовом везении!
Ох и скандал ждет меня дома!
Я уселась на лестнице, наконец-то получив возможность отдохнуть. После бессонной ночи отчаянно хотелось спать. Хотя, по сути, было еще довольно рано. Я выехала из дома в одиннадцать. Вряд ли все здесь продлилось больше часа. Успею выспаться до прибытия Грейстона?
Примерно минут через десять-пятнадцать послышался звук флаера, и площадку надо мной озарил свет. Мне бы напугаться, а вдруг этот… Рагнар, или как его там, прислал Тиму подмогу. Но я только оглянулась, убедилась, что на флаере эмблема Империи, и снова опустила голову на руки.
— Зара!
Топот шагов, сразу же наполнивший помещение гул голосов. Эргар подошел ко мне, а люди в форме осматривали Тима.
— Зара, что случилось? Ты не ранена? Как ты вообще здесь оказалась?
— Не ранена, — глухо отозвалась я. — Пришла спасать Тима.
Будь у Эргара чувство юмора, он наверняка спросил бы: «Спасла?», — кивнув на труп. Но он этого не сделал, а принялся осторожно расспрашивать меня о том, что произошло. И по мере того, как я говорила, становился все мрачнее и мрачнее.
— Зара, глупая ты девочка! Чем ты думала?! Как могла полететь одна, зная, что тебе может грозить опасность?!
— Я уже сказала, — спокойно повторила я, — Эми не дала мне связаться с вами. Я думала, Тим в опасности, и хотела его предупредить.
А еще я основательно перепугалась, узнав о том, что Грейстон уничтожил Ксицани. Теперь, посмотрев на Тима, я понимала, кто на самом деле в этой истории злодей, хотя и не могла понять, как мой Грейстон решился на такое. Но была твердо уверена в том, что он не гордится этим. И почему-то думала, что он заслуживает право на второй шанс. А вот тот, кто способен убить пятерых ни в чем не повинных детей, нет.
— Зара, тебя описывали как умную и рациональную девушку! — продолжал воспитательную беседу Эргар. — Где были твои ум и рациональность?
Я подняла глаза на наставника.
— А где была ваша рациональность и, главное, доверие, когда вы скрывали от меня правду о Ксицани? Не кажется, что о таком следует предупреждать хотя бы тогда, когда невеста дает согласие на свадьбу?
Старик умолк, удивленно на меня глядя.
— И я испугалась. Я имею право на эмоции и необдуманные поступки.
Мужчины, занимавшиеся телом Тима, уже давно позвали нас во флаер, и я поднялась, прихрамывая. Было стыдно из-за того, что я нагрубила Эргару, но больше хотелось отдохнуть и все обдумать. С таким объемом информации мозг не справлялся.
А еще Тим назвал меня леди Торфилд. Фамилия была знакомой, но где я ее слышала, вспомнить никак не могла. От усилий разболелась голова.
Эргар подошел ко мне и взял под руку, помогая подняться по ступенькам. Колено очень болело. Я неуверенно улыбнулась и с облегчением заметила, что тело Тима убрали. Быстро они.
Дрожа от вечернего холода, я залезла в салон и с облегчением откинулась на кожаную спинку сиденья. Все кончилось. Больше никакой борьбы, никаких расследований и опасностей.
Если бы я только знала, как ошибалась.

Грейстон

Грейстона не покидало смутное беспокойство. Он раз десять осведомился у Эми, где Зара, и столько же раз получил ответ: Зара вместе с подругой Канди пьют чай и болтают.
Но что-то было не так, и он это чувствовал. Его раса не отличалась хорошей интуицией и предчувствием, но иногда он предугадывал неприятности.
Грейстон уехал в город, чтобы встретиться со старым знакомым. Они вместе начинали у Фарана, потом их пути разошлись, и приятель стал востребованным специалистом в области экономической безопасности. Разбирался он и в киберпреступлениях. Таких, например, как слив видео в сеть. Грейстон решил с ним встретиться сам, чтобы информация не попала в чужие руки. И теперь ждал вердикта.
Пока над его проблемой работали, он зашел в салон, стилизованный под старинный императорский особняк. В таких салонах продавали необычайную редкость — украшения с природным золотом и камнями. Не синтезированные металлы и камни, а настоящие, добытые с огромных астероидов или из недр необитаемых планет. Он очень хотел купить Заре настоящее обручальное кольцо. У них не будет свадьбы, но Грейстон хотел, чтобы на память от него ей осталось что-то особенное. И красивое, такое же красивое, как она.
Раса Грейстона предчувствовала собственную смерть. Независимо от того, являлась она результатом естественного старения или несчастного случая. Была у них такая особенность — перед концом жизни рисунок на теле менялся. Принимали этот факт спокойно, без ненужных стенаний и паники. Грейстон загонял боль от предстоящей потери Зары глубоко внутрь. И стискивал зубы каждый раз, когда думал о том, как больно ей будет. Все, что ему оставалось, — клясть себя за то, что влюбил ее в себя.
На вопрос, почему не может отказаться от такого конца, Грейстон не ответил бы. Просто чувствовал, что должен сделать именно так. Знать, что скоро расстанется с Зарой, было невыносимо. Но еще невыносимее было оставаться рядом с этой светлой девочкой и помнить о том, что он убийца.
— Ищете что-то особенное? — спросила девушка за прилавком.
В таких местах всегда работали люди или другие гуманоиды. Девушка была совершенно обычной, разве что за спиной у нее подрагивали тонкие стрекозиные крылышки. Грейстон никак не мог вспомнить название ее расы… Кажется, что-то на «и».
— Да, я хочу купить кольцо.
Она провела его к хорошо освещенной витрине, где на бархатистых подушечках были разложены украшения.
— Для кого вы ищете подарок?
— Для девушки. Любимой девушки.
— Какая она?
— Самая лучшая, — не моргнув глазом, ответил Грейстон. Потом сообразил, о чем его спрашивают, и поправился: — Брюнетка, с длинными волосами.
— Что ж, брюнеткам очень идут красные, синие, зеленые и фиолетовые камни. Впрочем, им идет почти все. Конечно, ограненные алмазы. Или вот еще есть галиенит. Потрясающий насыщенный синий цвет, а как сверкает на солнце…
Она достала аккуратное кольцо с круглым, средних размеров камнем. Он действительно отражал свет и смотрелся празднично, но в то же время элегантно.
— Да, — улыбнулся Грейстон, — это ей понравится.
— Желаете посмотреть другие варианты?
— Нет, возьму это.
Как и все мужчины, Грейстон не очень любил походы по магазинам. Заре понравится, в этом он был уверен. И главное не то, что он подарит, а то, что скажет.
Осматриваясь, пока покупку оформляли, Грейстон увидел кое-что, привлекшее его внимание.
— Можно посмотреть? — спросил он.
— Это астероидное серебро. — Девушка кивнула. — Очень красивый и недорогой вариант.
Серебряная подвеска в форме полумесяца. Грейстону она понравилась. К ней прилагался небольшой кабошон. Казалось, будто внутрь камня поместили маленькую галактику.
— Техника алмазной глазури. Внутри авторский рисунок, настоящее изображение звездного скопления Кассиопеи. А вот эта, — она достала еще одну подвеску, — Магелланово облако.
— Я возьму, — сказал Грейстон. — Все.
На витрине как раз были представлены три серебряных кулона.
Он старался не думать, зачем покупает их. Но в голове все равно вертелась мысль: «Если бы у меня были дочери…» Отдаст Заре. Если у нее родятся дочери, подарит им, даже если и не он будет их отцом. Может, Тим… А если сыновья, подарят своим невестам. Вещицы недорогие, но почему-то его зацепили эти кулоны.
Грейстон вернулся в отель часам к двенадцати ночи и, едва снял куртку, услышал сигнал коммуникатора.
— Знаешь, что странно? — без приветствия и предисловий спросил приятель. — Не будь мы с тобой знакомы, решил бы, что это розыгрыш, неуместная глупая шутка.
— О чем ты? — нахмурился Грейстон.
Нехорошие предчувствия стали сильнее.
— Кто у тебя следит за кибербезопасностью?
— Э-э-э… Зарт Одиил, я нанял его года три назад. Смышленый парень. Ну и киберсистема Э.М.И., которую писал я. Зарт ее усовершенствовал и внедрил.
— Понятно. В общем, я едва нашел, откуда было загружено видео и фото. Эти ребята умеют запутывать виртуальные следы. Вот почему я сказал, что подумал о шутке. Все было загружено из твоей резиденции. Из твоего кабинета.
— Что? — Грейстон замер посередине комнаты, так и не успев налить себе выпить. — И что это значит?
— Во-первых, что Зарт — отвратительный специалист. А во-вторых, что в твоей киберсистеме уже давно действует чужая программа. Э.М.И. работает совсем не на тебя.
Выругавшись, Грейстон отключился.
Больше ему знать не надо было, он и так догадывался, что это дело рук Рагнара. Фомальгаут усовершенствовал методы и теперь не бездумно лезет в пекло, а действует умнее. Что ж, этого следовало ожидать.
Грейстон ни разу не задумался о том, что предатель может быть не только среди сотрудников. Как все-таки ненадежна техника. Не зря Фаран пытается контролировать все разработки в области создания искусственного интеллекта. Эми была наиболее совершенной в этом плане, но и ее Грейстон сотрет, как только вернется в резиденцию.
На ходу надевая куртку, он отправил сообщение домой, чтобы отключили все устройства, связанные с Эми. Она наверняка знала о его визите к специалистам по кибербезопасности, и как бы Рагнар не попытался навредить Заре. Следовало догадаться, что он не сдержит обещание. Рагнар свихнулся, его цель — причинить максимальную боль Грейстону. Не то чтобы ему было непонятно это желание, но Зару тронуть он не позволит.
Флаер уже ждал, готовый к полету. Когда город остался далеко внизу, на связь вышел Трин:
— Отключили Эми везде, где смогли, но мы не знаем, скопировала ли она себя на остальные устройства.
— Вероятнее всего, да, — мрачно процедил Грейстон. — Придется делать полную очистку, и не факт, что она не заразила файлы. Впрочем, плевать, если надо, удалите все подчистую, до винтика разберите каждое устройство. И заприте Зару в комнате, где нет ничего автоматического. Вообще… в душевой кабине! Она не имеет соединения ни с сетью, ни с Эми.
В свое время Грейстону показалось излишним подключать душ к общей системе управления домом. Не сложно было нажать пару раз на панель, настраивая параметры душа. Сейчас он был очень рад этому своему решению.
— Грей, Зары нет в резиденции, — со вздохом сообщил Трин. — Она уехала, и пока мы не можем ее найти.
— Что?
Сердце пропустило несколько ударов. Началось. Рагнар вступил в активную фазу.
— Ищите! Я буду через семь минут.
Он успеет. Он должен успеть, иначе все потеряет смысл.
Грейстон злился на себя так, как не злился никогда в жизни. Он лично снабдил Зару Эми, которая была глазами и ушами Рагнара. И даже браслет от часов можно было снять, только зная тактильный код! Какой же он идиот… собственными руками толкнул ее к Рагнару.
Нет, а Зара хороша! Вот куда ее понесло на ночь глядя, одну… никому ничего не сообщила. Впрочем, Эми могла устроить все так, что побег показался Заре необходимостью. Прислала же она пожелание спокойной ночи. Собственно, после этого сообщения у Грейстона и появилась мысль выбрать ей кольцо.
Вдалеке показались огни резиденции. Флаер шел на недопустимой скорости, но вряд ли кому-то пришло бы в голову его останавливать. Буквально за минуту до посадки раздался голос Трина:
— Грей, Зара жива-здорова. Эргар везет ее домой.
— Снижаюсь, — коротко бросил мужчина.
Главное, что она жива. С ее сумасбродностью и лживостью Рагнара он разберется позже. На душе немного полегчало. На этот раз они успели. Как успели с тем кораблем по пути к Бетельгейзе. Но не факт, что успеют в следующий раз. Грейстону предстояло принять ответственное и правильное, но такое трудное решение. Он смотрел на собственное отражение в иллюминаторе и думал о том, что, скорее всего, не зря купил кольцо именно сегодня.
И окончательно изменившиеся узоры на теле это доказывали.

— Где она?! — рявкнул Грейстон, ворвавшись в кабинет Трина.
Врач подпрыгнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и произнес:
— Эргар отчитался, что они уже в пути. Что с Эми? Что вообще происходит и чем я могу помочь?
— Уничтожь все копии Эми, сотри любое упоминание о ней. Рагнар использовал киберсистему, чтобы следить за Зарой и мной.
— Похоже, преподаватель Зары, Тим, тоже работал на Рагнара, — сказал Трин. — Эми все подстроила так, что Заре пришлось лететь ему на помощь. Тим пытался убить ее, но наша Зара оказалась не такой уж и простой. Мне прислали фотографии тела ксицанца. Выстрел в упор… она молодец.
Молодец?! Грейстон в сердцах ударил кулаком по столу. Как?! Как он проглядел опасность?! И сколько еще человек помогают Эми? Прежде чем покончить со всем, он допросит каждого лично. Отвечать будут собственными головами, хвостами, крыльями, рогами и другими частями тела!
— Я временно подключил тот компьютер, что работал со звездным залом и обучающими программами. Он не столь совершенен, как Эми, но все лучше, чем ничего.
Грейстон хотел было возразить, но Трин предупредил сомнения:
— К сети он не подключен и абсолютно изолирован. Только я знаю, как можно ему приказать. Прости, Грей, но мне очень нужна была вычислительная мощность хотя бы суперкомпьютера третьего класса. Мне кажется, я нашел кое-что очень любопытное.
Грейстон вряд ли был сейчас способен слушать о научных изысканиях Трина, но чем не занятие, пока они поджидают Зару? Как прочно в его жизни обосновалась Звездочка.
— Лорд Грейстон, — прервал его размышления новый, а потому непривычный голос системы, — вас просят спуститься к посадочной площадке. Прибыл господин Торрино, отец леди Торрино.
Грейстон даже вздрогнул, хотя подобных проявлений нервозности за ним раньше не замечалось. Вот и все… Зара скоро будет, ее отец здесь. Сейчас он объяснит ему все, и тот увезет Звездочку куда-нибудь далеко-далеко. У них будут деньги, чтобы жить так, как хочется, и свобода. Она снова будет счастлива…
Он сглотнул. Хотел быть уверенным в собственном голосе.
— Грейстон!
Трин изумленно пялился на инфопанель. Его хвост трясся так, словно врача обуяла космическая лихорадка. Это был плохой знак. Очень плохой. Трин не волновался так, даже когда жизнь Грейстона висела на волоске. А было такое всего раз в жизни.
— Что у тебя? — отрывисто поинтересовался Грейстон.
— Приехал отец Зары… — вместо ответа повторил слова системы Трин. — Я думаю, ты должен кое-что узнать прежде, чем встретишься с ним.
Грейстон напрягся. Только не сейчас! Ему не нужны сюрпризы! И он вряд ли хочет слышать то, что собирается сообщить Трин.
— Я знаю, почему Зара слепая, — на одном дыхании выпалил врач.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава шестнадцатая
ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
Зара

— Да здесь аншлаг, — проговорил Эргар, когда флаер садился на площадку.
В небе виднелся еще один транспорт, тоже шедший на снижение.
— Отгони в ангар, — распорядился наставник, — чтобы не мешать ему.
И повернулся ко мне. В глазах Эргара светилось настоящее беспокойство. Мне стало ужасно стыдно за то, что я накричала на него.
— Как ты?
— Нормально. — Я попыталась улыбнуться, но из-за разбитой губы это было не так-то просто.
Я действительно чувствовала себя нормально. Разве только давали о себе знать коленка и губа, да и голова немного побаливала. Больше от напряжения и пережитого страха. Ни переломов, ни сотрясения. Легко отделалась. КПК спас мне жизнь, без него в этом темном доме я бы пропала. Попалась бы Тиму, и… все. При мысли, что я едва не осталась там навсегда, свело живот. Нет, об этом думать не надо. Я жива, Тим мертв, и больше никто мне не угрожает.
Дверь поднялась, и мне в лицо ударил свежий воздух. Полегчало.
Эргар вылез первым и с неожиданной для пожилого мужчины силой вытащил меня наружу. Но я уже могла идти сама, хромая, конечно.
Когда я увидела толпу, я подумала, что встречают нас, и смутилась. Конечно, ситуация не рядовая, но сейчас я бы предпочла увидеть лишь Грейстона. Отчаянно хотелось побыть немного ребенком: почувствовать, как тебя жалеют и любят. Покапризничать и отдохнуть.
Рядом с Грейстоном стояли незнакомый, внушительных габаритов мужчина в форме службы безопасности, которого взяли после самоубийства предавшего нас главы, Трин и два его помощника. Они смотрели на тот флаер, что снижался, а нас с Эргаром в первый миг не заметили вовсе.
Потом Грейстон перевел взгляд на меня и поменялся в лице.
— Зара!
Он в мгновение ока оказался рядом и отстранил Эргара, а меня подхватил на руки. Честно сказать, я была ему за это благодарна. С удовольствием прислонилась к широкой груди и вдохнула привычный успокаивающий запах. Как хорошо рядом с ним, дома…
— Милая, как ты? Он тебе что-нибудь сделал? — тихо спросил Грейстон.
— Тим, — меня передернуло при воспоминании о преподавателе, — это он устроил катастрофу. И он специально меня поцеловал, чтобы тебе прислали фото. Он работал на тех же людей, что перехватили нас на пути с Земли. Помнишь? Фомальгаут! Они, вероятно, хотели отомстить тебе за Ксицани. И…
— Тише, Звездочка. — Грейстон поцеловал меня в макушку. — Я понял. Ты умница. Потом обо всем поговорим.
Он что-то сказал Эргару, наверное, спросил о судьбе Тима и о том, что между нами произошло. Я не слушала. На миг я прикрыла глаза, которые слезились из-за разбитого стеклышка. КПК остался в флаере, у меня уже не было сил воспринимать его возможности, и Эргар его отключил.
— Зара, — сквозь туман до меня донесся ласковый голос Грейстона, — милая, твой отец приехал.
— Что?
Я мгновенно открыла глаза. Сонливость как рукой сняло. Значит, в том флаере — мой отец?
Я улыбнулась так широко, как смогла. Тут же почувствовала теплую капельку крови, стекшую по губе, но не стала реагировать. Близость встречи с папой была такой… такой невероятной! Значит, я все же добилась того, чего хотел император Фаран. Пусть это и едва не стоило мне жизни.
Все вместе — я по-прежнему была на руках у Грейстона — мы наблюдали, как садится корабль. Как открывается люк и первыми выходят сотрудники в форме. В похожих комбинезонах был и экипаж корабля, который доставил меня на Кларию.
Потом вышел отец.
Он ничуть не изменился. Разве что костюм, явно не земного происхождения, делал его другим. Какой-то темно-синий, с нашивками. А так все те же темные волосы, немного тронутые сединой, и крепкое телосложение с отлично развитой мускулатурой. Отец не позволял себе терять форму, хотя ему было за пятьдесят.
— Поставь меня, — пискнула я.
Мне хотелось подбежать к отцу и обнять! Как же я соскучилась! Какой дурой была на Земле, пренебрегая его заботой…
Грейстон с максимальной осторожностью поставил меня на землю как раз в тот момент, когда отец подошел к нам. Я не заметила, как расплакалась, но прежде чем сделала хотя бы шаг по направлению к отцу, услышала от Грейстона:
— Здравствуй, Эдвард.
— Грейстон, — отозвался отец, — ты повзрослел.
Нет, я, конечно, все понимаю…
Но этого я не понимаю!
— Папа… — Я свой голос не узнала, так жалобно он прозвучал.
— Милая Зара! — Отец сгреб меня в объятия.
И больно прижал руку, которая, как оказалось, тоже болела.
— Ой-ой-ой! — пропищала я.
— Что с тобой? — Отец, наконец, заметил, что я избита, и принялся меня осматривать. — Грейстон!
— Нет! — Я поспешила вмешаться. Только ссоры нам не хватало. — Грейстон здесь ни при чем. Это Тим, он работал на Фомальгаут… в общем, это сложно. Он пытался меня убить, но не получилось. Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
Я смотрела то на отца, то на Грейстона. А они не отрывали взгляда друг от друга.
— Папа! Грейстон!
— Прости, — вздохнул отец. — Нам нужно поговорить, милая.
— Идем внутрь, — миролюбиво предложил Трин. — Я обработаю ссадины и ушибы Зары, а потом поужинаем…
— Сначала я поговорю с дочерью, — отрезал отец. — Наедине. И с ее ссадинами разберусь сам.
Я кивнула Грейстону, который явно сомневался, стоит ли позволять отцу распоряжаться. Но мне чертовски хотелось узнать, откуда эти двое знают друг друга! Логика подсказывала, что они наверняка общались за моей спиной по видеосвязи. А чувства кричали, что я далеко не все знаю о собственном отце. Как правило, мое чутье меня не подводило.
Нам выделили одну из гостевых спален. Я как-то в ней даже укладывалась, в славные времена пряток. К комнате примыкала небольшая гостиная с диваном, креслами и чайным столиком, где мы и разместились. Отец усадил меня на диван и принялся осторожно обрабатывать раны. Сначала колено, потом руку и потом уже лицо.
— Папа, почему ты так сказал о Грейстоне? Будто… будто знал его раньше.
Отец замер и вздохнул. Я чувствовала, что в этот миг рушится мой мир. Все, что я знала о своей жизни и о своем отце, куда-то уходило. Но одновременно я точно знала, что должна все это услышать. Слишком много загадок, слишком много вопросов. Отец точно сумеет ответить хотя бы на часть.
— Да, Зара, мы с Грейстоном давно знакомы. Я работал с ним… точнее, когда-то был на его месте.
Я вздрогнула и прислонилась к спинке дивана, ибо голова закружилась как-то очень внезапно.
— Зара? — Отец обеспокоенно на меня взглянул. — Тебе нехорошо? Дать воды?
— Нет. — Я мотнула головой. — Все в порядке. Расскажи, мне надо знать.
— Конечно.
Он отложил в сторону медикаменты и сел рядом, одной рукой обняв меня за плечи. Было так хорошо сидеть с ним рядом.
— Я был советником в секторе, когда Грейстон еще только начинал карьеру. Потом ушел в отставку из-за разногласий с императором. И на моем месте оказался Грей. На самом деле я никогда не стремился в управление. Я хотел заниматься наукой. Фомальгаут ценил образованных и нестандартно мыслящих ученых. Так я стал консультантом по оружию. Биологическому оружию, Зара. Грейстон тогда только начинал. Все советники лет пять, не меньше, стажируются у императора. Но Грейстон был его другом. И потому ему дали слишком много власти. Да, император тогда и сам только получил власть, так что стоит сделать снисхождение.
Он помолчал, будто вспоминая.
— Фомальгаут всегда был против вхождения в Империю. Они понимали, что у них больше заберут, чем дадут. Оставаться независимыми им было выгоднее, но, увы, у Империи на этот счет имелись свои планы. Фомальгаут поднял мятеж. А меня пригласили работать с командой мятежников. Я не думал о галактической политике или об Империи. Я был увлечен работой, исследованиями, перспективами. Когда я соглашался, ничто не предвещало беды: подумаешь, противостояние одной системы, такое было миллион раз. Многих специалистов из разных систем удалось переманить, и все они, естественно, перевезли свои семьи. Ксицани больше напоминала огромную военную базу. Изначально планета только предполагалась к заселению, но у Фомальгаута не было на это средств. А потом там организовали главный штаб ополчения. И я на них работал, а моя семья жила в пригороде, в большом доме. И так делали многие.
Мы работали отдельно, каждый над своей задачей. В один прекрасный день, это было за месяц до катастрофы, я понял, над чем именно мы трудимся. Эти разработки… они могли уничтожить многие обитаемые миры. Амбиции руководителей восстания распространялись далеко за пределы системы. Конечно, большая часть сражавшихся была свято уверена, что бьется за независимость родного дома. Но знаешь, всеми войнами всегда руководят интересы тех, кого эти войны не затронут.
Как ты поняла, не я один догадался о том, чем мы занимаемся. Но обдумать ситуацию и что-то решить я, к сожалению, не успел.
Грейстону велели с нами разобраться, и, когда переговоры ничего не дали… Фаран бросил фразу, мол, мы можем стереть вашу систему с лица галактики. Когда стало ясно, что Ксицани не собирается сдаваться, что оплот сопротивления там, Грейстон отдал приказ.
— Он уничтожил Ксицани. — Это я знала. — Но он… он жалеет! Ему больно! Он совершил ошибку, и…
— Эта ошибка унесла миллионы жизней, — закончил за меня отец. — На Ксицани были не только мятежники. Конечно, там были и мирные люди, которые просто хотели жить в безопасности. Мы все сделали ошибку, милая, не только Грейстон. Он отдал приказ, и астероид — а именно так уничтожают планеты — направился к Ксицани.
Он сжал мою руку, и я погладила его пальцы в ответ. На большее сил не хватало.
— Да… Там были не только мятежники. Там находилась и моя семья, — тихо произнес отец.
Я подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Его взгляд мне не понравился… я никогда не видела, чтобы у папы блестели глаза, словно готовые наполниться слезами. Он никогда не плакал, никогда не показывал слабости. Рядом с ним я могла быть слабой, но никак не наоборот.
— Твоя семья? — прошептала я. — Мама не спаслась, да?
Он покачал головой.
Вот так умерла мама. Практически от рук Грейстона… Сердце сжала невидимая рука. Дыхание перехватило. За что? Я так его люблю, за что мне этот ужас? За что представлять страх тех, кто погиб, и боль тех, кто выжил?
— А как спаслась я?
Прежде чем ответить, отец поднялся и налил себе виски из хрустального графина, что стоял в баре. Потом он вернулся, но уже сел напротив и взял мои руки, как в детстве, когда мы играли в ладушки во время долгой дороги из школы домой.
— Тебя спасла моя дочь. Моя настоящая дочь.
Я против собственной воли всхлипнула, и он крепче сжал мои ладони.
— Я не твоя дочь?
— Моя, Зара, моя. Пусть не по крови, но моя. Я твой отец, и я никогда не откажусь от этой роли. Просто… так сложилась судьба, милая. У меня нет никого, кроме тебя, а у тебя не было никого, кто бы о тебе позаботился.
— Расскажи, — хрипло попросила я. — Как все случилось? Расскажи.
Слез не было. Глаза были болезненно сухими. Казалось, уже ничто не могло меня расстроить или удивить. Как жестоко я ошибалась!
— Прости, родная. Мне тяжело об этом рассказывать, я потерял тогда почти все.
— Что случилось?
— Началась паника. Все знали про астероид, понимали, что планета доживает последние часы. Космопорты были переполнены, убежища опустели, ибо ничто не могло спасти от взрыва. Корабли не могли взлететь, из-за наплыва людей это было невозможно, они даже не пытались подняться в воздух из-за перегрузок. Каждый, кто не мог спастись, стремился прихватить другого: если не я, то никто.
Главный космопорт был практически уничтожен, но периферийные, вдали от промышленного центра и разработок, нет. Я до сих пор восхищаюсь войсками, которые до последнего сдерживали толпу, чтобы хоть кто-то смог спастись. Увы, вытащить всех было невозможно. В первую очередь спасали тех, кто мог быть полезен, тех, кто мог помочь в дальнейшей борьбе. В сущности, власть имущим было плевать, спасется основное население или нет. Поднимут еще пару систем, найдут ресурсы. Это не так сложно сделать.
Знаешь, на Земле я читал очень много апокалиптической литературы. В жизни было точно так, как написано в книгах. Паника. Страх. Обезумевшие люди. Но я никогда не терял головы, ты и сама знаешь. В любой ситуации. На готовые к отлету корабли пропускали по специальным картам. Они были вручены нам давно, изготавливались на случай катаклизмов, войн… уничтожения планеты. Автоматические ворота, несколько постов охраны, за малейшую попытку прорваться — мгновенная смерть. Небольшие желтые карточки с закругленными уголками стали пропуском в жизнь. Я сам вел флаер, чудом, но добрался до восточного космопорта, откуда должен был отойти корабль, на котором были места и для моей семьи. Дочь и жена добирались из загородного домика, что располагался неподалеку.
Я прошел в зону ожидания и среди многочисленных перепуганных людей начал искать жену с дочерью. Но их не было. До отлета оставалось полчаса, людей с карточками все прибывало. Когда объявили посадку, я закричал: «Торфилд! Есть здесь Торфилд?!» Я уже знал, что они не успели, но какая-то женщина крикнула: «Зара Торфилд! Здесь Зара Торфилд!» Я бросился к ней, ища взглядом мою девочку, не думая уже о том, чтобы найти жену. Мне оставался хотя бы ребенок. Но когда я подбежал, рядом с женщиной стояла ты. Маленькая, года три, не больше. Ты ревела так громко… но твой крик растворялся в общем шуме, и я почти не слышал его. Я взял из твоей ручки карточку и взглянул. Там действительно стояло имя Зары. Наша фамилия, моя личная роспись. Как тебя удалось протолкнуть с чужой карточкой? Впрочем, тогда было много подделок. Я думал… о, Зара, тогда все вокруг рушилось. Я подумал, что твой отец, чтобы спасти тебя, что-то сделал с моей дочерью и забрал карточку. На миг я разозлился… потом подумал, что сделал бы то же самое. Я бы спас своего ребенка. А женщина все время повторяла: «Господин, это ваша дочь?» И я кивнул. Взял тебя на руки и устремился на корабль. У самого входа оглянулся. Разумеется, в толпе не было моих родных. Я бы нашел их. Увидел. По какой-то причине они не успели.
Потом, когда мы были уже далеко-далеко, я заметил, что ты слепая. Все видели взрыв Ксицани, все зажмурились, многие заплакали. Но не ты. Ты играла с карточками, спасшими тебе жизнь. Было невыносимо видеть на карточке «Зара Торфилд».
Кают всем не хватило, многие спали на полу, в комнате помещалось до пяти человек. Нам выделили отдельную. Я заботился о тебе автоматически. Накормил, умыл. Начал снимать курточку, чтобы уложить спать, когда заметил в кармане сложенный вдвое листок. Почему-то я сразу понял, чье это послание. И развернул его, только когда ты заснула. Почерк Зары… он причинял невыносимую боль. Она писала о том, что потеряла в толпе мать, что ее не пускали к входу. Потом она увидела, как какие-то люди силой отбирают карточки, и… и поняла, что ей не удастся выбраться с планеты. Тогда она нашла тебя. Ты плакала. Рядом не было никого, кто позаботился бы о тебе. Зара отвела тебя в сторону, наспех написала записку, вложила в твой карман и сунула тебе карточку, наказав не терять. Она чудом упросила какого-то человека помочь тебе. Сказала, что ты ее сестра. Он обещание сдержал. Зара знала, что я тебя не брошу, знала, что ее фамилия тебя спасет. Вот и все. Ей было пятнадцать лет.
Знаешь, она ведь спасла и мою жизнь. Если бы на мой крик никто не ответил, я бы отдал карточку первому встречному и остался на планете. Чтобы погибнуть вместе с семьей. А ты… не знаю. Я мог отдать тебя кому угодно, мог отдать и уйти. Но почему-то никак не мог решиться. Мы с тобой во время взлета крепко прижимались друг к другу. И ты уже не плакала. Все дети вокруг орали, а ты нет.
— Папа…
— Милая, моя дорогая девочка, я ни разу не пожалел, что забрал тебя оттуда. Ни разу, поверь мне. Та вспышка злости прошла, и больше она не повторялась. Когда все утряслось, я думал, что делать, куда лететь. Мои знания, мое влияние и связи могли раздавить Грейстона. Я мог бы обвинить его в том, что он не попытался найти решение, которое плавало на поверхности. Я знал, как все предотвратить. Я мог заставить его заплатить за этот приказ. Но ты… я хотел вырастить тебя в безопасном и чудесном месте. Я задавил свою боль. Нашел чудесную голубую планету, с лесами и разумной жизнью. Взял корабль и улетел. Ты стала моей дочерью, стала Зарой, о чем я ничуть не жалею. Я не знаю, какой выросла бы моя дочь, останься она в живых, но о такой девочке, как ты, можно только мечтать.
Вот почему я ненавижу Грейстона. Вот почему я думал, что сойду с ума, пока летел сюда. Я не знал, чему верить. Специально ли забрали тебя? Или это такая жестокая насмешка судьбы? А сейчас… о, Зара, дорогая, я вижу, что ты любишь его. Я вижу, как ты ему улыбаешься, как ты говоришь о нем, я вижу все. Но самое страшное, что он тоже любит тебя. Я не знаю, чье это наказание, но мне хочется верить, что не твое. Прости. Прости, Зара, я не собирался тебе говорить этого ни при каких обстоятельствах. Но… но что делать, я не знаю. Я лишь знаю, что очень люблю тебя. И что бы ты ни решила, чем бы ни кончился этот брак, я твое решение приму.
— Люблю, — эхом отозвалась я. — Он чудесный. Ты… понимаешь, я никогда не чувствовала такого. Это как в сказке, как в кино, когда тебя любят и радуют. Когда устраивают тебе свидания, о которых ты не могла мечтать. Когда так любят, что все говорят взглядом…
— Знаю, — шепнул он.
Вспомнилось детство, когда я болела и отец сидел рядом, чтобы мне было не страшно. Он не зажигал свет и читал мне, а я наблюдала, как садится солнце и постепенно все погружается во тьму. Те истории, которые читал папа, были интересными и волнительными. Сейчас история была страшной. Настолько, что я дрожала.
— Я приму твое решение, я же сказал. Буду любить тебя не меньше. И твоих детей буду обожать. Ты же знаешь, я всегда хотел внуков.
— Как я могу? После того, что случилось с твоей семьей?
— Ты сейчас моя семья. Я всем сердцем желаю, чтобы ты была счастлива. Я не хочу, чтобы ты уходила от того, кого любишь. И кто любит тебя. Зара, я знаю, что значит терять близких. И я никогда бы не подверг тебя такой пытке. Я лишь пытался тебя защитить: Фаран что-то готовил, что-то, что могло грозить тебе опасностью. Когда нашему кораблю велели остаться на станции, я понял, что без него здесь не обошлось.
Среди экипажа был старый лейтенант, служивший еще в мою бытность советником. Он вспомнил меня, а потом убедился, отыскав в сети мои фото и записи с конференций. Я знал, что тебя наверняка отправят в школу, чтобы в кратчайшие сроки подготовить к колледжу. Грейстону вряд ли нужна необразованная жена. Я нашел эту школу, просмотрел все адреса и действительно быстро нашел твой. Правда, Фаран предугадал мои действия и заблокировал доступ в сеть со станции. Но мне удалось перехватить его разговор с тобой и в тот момент послать письмо, надеясь, что ты догадаешься, о чем я прошу. Я хотел, чтобы ты не осталась беззащитной.
— Спасибо. — Я улыбнулась.
И протянула руку к стакану с виски. Немного алкоголя — то, что надо после подобного разговора. Отец подлил мне еще и бросил пару кубиков льда. Я поморщилась. Никогда не любила виски.
— Так и вышло, — сказала я. — Меня пытался убить один из преподавателей. Перед этим он организовал пересылку фото, на котором мы целуемся, Грейстону. У них какая-то своя игра, я не понимаю, что все это значит… Тим упоминал имя Рагнара. Ты знаешь, кто это?
Отец кивнул, чуть задумавшись.
— Рагнар… да, я точно знаю его, но не могу вспомнить откуда. Возможно, он из руководства… явно не вышестоящего. Хотя мог и пробиться, пожалуй. Дай мне время и свой планшет. Вряд ли я найду здесь компьютер, за которым мне разрешат поработать.
— Грейстон даст, — машинально ответила я.
Потом подумала и поняла, что не так уж и уверена в этом.
— Принесу. Он в сумке, сумка в комнате. У меня сейчас голова лопнет…
— Идем, я тебя уложу спать, — улыбнулся папа. — Как в детстве. А завтра на свежую голову подумаешь обо всем, ладно?
— Надо поговорить с Грейстоном… я должна ему сказать…
Мой голос делался все слабее, а язык заплетался. Возможно, от виски. Возможно, от информации, свалившейся так внезапно.
— Завтра скажешь. Я думаю, ему во многом нужно разобраться. Идем, тебе действительно пора отдохнуть. Я никуда не денусь, завтра мы обязательно поговорим еще. И с Грейстоном ты тоже поговоришь.
— Ладно, — пролепетала я, ставя стакан на столик и поднимаясь.
Забинтованное колено болело меньше. В очках было неудобно, сломанное стекло не работало, и один глаз видел нормально, а другой — нет.
— Пап, я человек? — спросила я, остановившись, будто налетела на невидимое препятствие. — Какой я расы? Мое зрение ведь не болезнь, да? Я видела Вейберга, видела Тима. Значит, я могу видеть?
— Можешь. Я нашел информацию о твоем зрении. Ее сложно найти, если не знать, что искать. Ты с Ксицани, коренной народ планеты. Не слишком многочисленный, собственно, почти вымерший. Завтра я дам тебе прочитать. Но очки все равно придется носить, хотя, думаю, если мне предоставят лабораторию, я смогу заменить их на подкожный чип.
В спальне Грейстона не было. Я представила, что он придет ко мне посреди ночи, обнимет, и все будет, как обычно.
Хотя, конечно, как обычно уже ничего не будет.
Мой взгляд упал на веточку сирени, которую я хранила на столике перед зеркалом. Засохшие сиреневые лепесточки теперь казались серыми. Но запах никуда не исчез.
— Засушенные цветы? — удивился отец. — Ты не была замечена в подобных увлечениях.
— Грейстон подарил, когда мы летели сюда. С Земли. Чтобы напоминала о доме.
— А он знает, как ухаживать за девушками.
Отец сам постелил для меня постель. И тоже как в детстве.
— Посидишь со мной?
— Конечно, ты только ляг, егоза. Сейчас будешь бегать по всей комнате, игрушки мне показывать?
Он откровенно смеялся надо мной. Этого смеха я не слышала, казалось, так давно!
— Точно! — Я вспомнила о посылке, ее доставили так рано утром, что я и не открыла, а позже забыла. — У меня есть свадебное платье! Хочешь посмотреть?
Он со вздохом опустился в кресло и кивнул:
— Покажи. Только после платья — спать.
Тут я не удержалась и фыркнула. Обращается как с маленькой. Папа есть папа. Даже если он тебе вовсе не отец… Я отогнала непрошеные мысли.
В гардеробной я переоделась. От собственного вида в зеркале захотелось не то плакать, не то смеяться. Платье шикарное, фигура тоже ничего. Забинтованного колена не видно, а вот перевязанная рука смотрится нелепо. Одно стекло в очках разбито, губа припухла и чуть-чуть посинела, на скуле ссадина. В волосах запутались соринки.
— Чего ты там смеешься? — В гардеробную заглянул отец. Тоже не удержался. — Картина, конечно, довольно забавная.
Потом посерьезнел:
— А на самом деле я давно мечтал увидеть тебя в свадебном платье. Я уже почти смирился с тем, что придется игнорировать жениха.
— Грейстона ты тоже будешь игнорировать?
— Попробую хотя бы здороваться. Зара, платье очень красивое. Тебе идет. Когда ты выросла?
Я вздохнула:
— По-моему, в последние пару месяцев.
— Знаешь, притом что я не слишком тепло отношусь к Грейстону, вы подходите друг другу.
— А с Риком не подходили? — Я закатила глаза и отошла, чтобы переодеться в пижаму. — Знаю.
— Детка, он не то чтобы не соответствовал тебе… просто он раздолбай. А Грейстон, при всех его отрицательных качествах, — нет.
Я с радостью упала на кровать, прямо поперек, не заботясь о том, чтобы залезть под одеяло. Грейстон придет, подвинет. Но реальность вмешалась в мои планы: отец уложил меня правильно и укрыл одеялом.
— Спи.
— Угу, — зевнула я. — Засыпаю. Спасибо, пап.
Он удивленно на меня посмотрел и спросил:
— За что спасибо, милая?
— За то, что решил меня взять с собой тогда.
— Нет, похоже, все-таки ты Грейстону не подходишь, — проворчал отец. — Он явно умнее. Зара, я уже говорил, что никогда и мысли не допускал, что можно было тебя оставить или бросить на Земле. Ты всегда была моей дочерью, и мне плевать, кто и что на этот счет скажет.
Он обнял меня и погасил свет. Сразу стало легче. Не мучили мысли, не терзали сомнения. Просто рядом папа, просто семейный вечер… или ночь, и плевать, что тело ноет после борьбы с Тимом.
— Знаешь, — организм отчаянно требовал сна, но я чувствовала, что должна это сказать, — мне кажется, он сожалеет. Грейстон. Он мучается из-за того, что сделал, ему очень плохо.
Отец не отвечал очень долго, а когда ответил, я уже почти спала.
— Значит, надо помочь ему, да?
И, как в детстве, я кивнула. Потом уснула, без снов и мыслей. Папа был рядом, и… да, он все еще был моим отцом.

До рассвета еще далеко. Прохладный ветерок из открытого окна доносит запах, присущий только Кларии. Но нынче этот запах другой. Пришла зима, и первый снег выпал неожиданно, как и рассказывал когда-то Эргар. Как давно были эти занятия… словно в другой жизни. Хотя почему «словно»? Так и было. Тогда я была Зарой Торрино, дочерью своего отца. А не девочкой, случайно спасшейся с планеты, которую уничтожил мой будущий муж.
Я долго лежала и смотрела на снежинки, которые весело плясали в свете прожекторов. Красивые. Интересно, здесь снег чем-то отличается от нашего? Или снежинки везде одинаковые?
— Замерзла, Звездочка?
Я знала, что Грейстон рядом. Знала и то, что он не спит. Наблюдает. Настороженно ждет моей реакции, понимая, что отец мне все рассказал и теперь он в моих глазах должен выглядеть не принцем из сказки, а убийцей.
Только почему-то не выходит.
— Привет, — вместо ответа сказала я. — Как ты?
— Это я должен спросить у тебя. Тебе ведь отец все рассказал. Я жалею, что не поговорил с ним раньше. Знай я, кто он, не было бы всего этого.
Я поднялась и села, упершись спиной в изголовье кровати.
— Ты не сделал бы мне предложение? Перестал бы меня любить?
С одной стороны, я понимала, что все это чушь и Грейстон просто не знает, куда ему деваться. С другой, я по-прежнему была закомплексованной девочкой в очках и внутренне сжалась, ожидая, когда меня обидят.
— Нет, Звездочка. — Грейстон поднял руку, будто собираясь прикоснуться ко мне, но тут же ее опустил. — Я влюбился в тебя с самой первой встречи. Когда увидел в том зале, среди других девушек. Ты была такой трогательной, милой, беспомощной. Я мечтал о том, как буду тебя оберегать. Я не смог бы отказаться от любви к тебе, но я мог смягчить удар. Не привязывать тебя к себе. Прости, Звездочка.
— Тогда хорошо, что вы с моим отцом не виделись, — улыбнулась я.
Но Грейстон не улыбался. Он вообще избегал смотреть мне в глаза, и от этого сердце мое сжималось. Сейчас он совсем не выглядел как серьезный взрослый мужчина, советник императора. Передо мной сидел уставший мальчишка, которому было плевать на все, кроме того, что я стану его ненавидеть.
— Ну, хватит, — прошептала я. — Иди сюда.
Плевать, кто тут мужчина и кто должен владеть ситуацией. Я хочу, чтобы ему было хорошо, я не желаю, чтобы ему было больно!
Грейстон подчинился и закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Обязательно. Теперь ты в моих лапках. И никуда от меня не денешься.
— Нет, конечно. Никуда. — Он вздохнул. — Я люблю тебя, Зара.
— И я тебя. Ты знаешь это. И не смей сомневаться! Что было, то прошло. Я не знаю, как я должна к тебе относиться и что должна думать. Знаю лишь, что сейчас ты — центр моей Вселенной. Я никогда не встречала такого мужчину, я влюбилась по уши. Теперь я тоже мечтаю о детях и семье, о том, как ты будешь проводить с ними время. И даже о том, как наш сын будет размышлять, где найти невесту из-за этой твоей особенности. Я люблю тебя, кажется, больше всего на свете. И даже отец говорит, что мы подходим друг другу.
Грейстон молчал. Мне не нравилось это молчание. Оно так сильно мне не нравилось, что меня почти трясло, а к глазам подступали слезы. И это были не те слезы, что я готова была пролить по Ксицани или поступку Грейстона. Я чувствовала, что это наш последний разговор. Он ничего не сказал, но словно прощался.
И пока сердце не стало биться слишком быстро, я спросила:
— Грейстон, что ты задумал?
Он молчал, и тогда слезы все-таки пролились на щеки. Горячие, ненавистные слезы.
— Грейстон, пожалуйста! Не пугай меня, мне страшно! Грейстон! Император, да? Он хочет тебя наказать? Ты пытался сохранить Империю, допустил ошибку, а теперь он хочет наказать тебя?
— Император… не требовал этой жертвы, — с трудом произнес Грейстон, не глядя на меня. — Он не требовал ничего. Просто признал, что приказ был ошибкой. Клейма было достаточно. Но я хотел довести дело до конца. Жизнь за миллиарды жизней. Эквивалентно? Единственная слабость, которую я себе позволил, — ты. Вернее, сначала просто невеста и наследники. Безумно хотел троих детей. Хоть разок подержать на руках. Тогда я нашел Землю. И получил тебя. Потом последовала цепь ошибок. Я позволил себе тебя пожелать, потом позволил влюбиться. Сейчас… сейчас я слишком слаб, чтобы со всем покончить. А Фомальгаут силен. И пока я жив… пока я жив, галактика будет медленно катиться к кровавой войне. Понимаешь, почему все это нужно закончить? Раз и навсегда. Но у меня нет сил оставить тебя, поэтому я прикажу твоему отцу увезти тебя. Прости, Зара, прости меня, любимая. Но из этой комнаты ты не выйдешь. Очнешься на Земле, в привычной обстановке и будешь вспоминать произошедшее, как кошмарный сон. Я оставлю тебе только колечко. Потому что выбирал его, уже зная тебя. Прости, что все так вышло. Твоя сказка, моя звездная Золушка, должна быть другой.
Слова били, словно хлыстом. Я чувствовала себя беспомощной. Так бывает в ночном кошмаре, когда знаешь, что это лишь сон, но не можешь проснуться, и паника достигает предела. Очень и очень страшно. Больно. Ужасно!
— Нет, Грейстон, хватит. Ты больше здесь не командуешь, я не позволю. Хватит. Ты заплатил сполна, ты расплатился болью. Если император не требует… не нужно ничего делать, ничего! Тебе просто нужно покончить со всем этим, с этой работой! Послушай… мы найдем способ, тебе станет легче. Уедем далеко-далеко, будем там воспитывать детей. Галактика обойдется без тебя и точно обойдется без твоей смерти! Мне плевать, кем ты будешь, мне плевать, в каком доме мы будем жить, я согласна жить в какой-нибудь лесной хижине. Не говори таких страшных вещей, пожалуйста!
Он поднялся и запустил пальцы в мои волосы. Я не хотела открывать глаза и видеть этого нового Грейстона, который со мной прощался, который хотел, чтобы меня увезли.
В решающий момент я оказалась слабой. Нужно было звать на помощь отца, Трина, Эргара! Вместе заставить Грейстона поверить, что все будет хорошо, спрятать и уберечь от зла, которое он собирался причинить себе сам. Но у меня просто не хватило сил. Меня слишком долго опекали: сначала отец, потом Грейстон. Я привыкла, что все решают они, и мой мир рушился, когда я увидела слабость любимого мужчины.
Наверное, если бы мне дали окрепнуть и обдумать все, я бы смогла. Смогла его вытащить и заставить снова поверить в будущее. Я могла… могла сказать ему, ради чего он должен жить.
Но времени у меня была лишь секунда, на протяжении которой Грейстон меня целовал. Как он думал, в последний раз. Я почувствовала укол в шею и жуткую слабость.
И не успела ему ничего сказать.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава семнадцатая
НАПРАВЛЕНИЕ — КАНОПУС
Зара

— Детка, проснись.
Было так тепло и уютно, что я решила не вставать. Наверняка отец опять скажет, что я проспала пары или забыла зарядить часы. Или не сняла на ночь очки. Или еще что-то, ради чего меня нужно поднять в такую рань.
Потом постепенно пришли воспоминания. Сначала я поняла, что отец здесь, на Кларии. Потом болью отозвалось колено, и вместе с этой болью я вспомнила все. А затем поняла, что Грейстон все-таки сумел меня усыпить…
— Грейстон! — Я вскочила с какой-то кушетки.
Оглядевшись, поняла, что нахожусь на… корабле.
— Нет! — Я бросилась к иллюминатору. С упавшим сердцем всмотрелась в черноту. Тщетно, конечно. Ни Кларии, ни ее спутников я не увидела. И с трясущимися руками села на холодный пол. Сколько я спала? Грейстон собирался… Неужели он решился на это? Вот так просто меня оставил?
Я не хочу понимать, необходимо это или нет!
Рыдания вырывались с трудом, мне не хватало воздуха. Отстраненно, словно все происходило не со мной, я почувствовала, как отец подхватил меня на руки и усадил на койку. Я дернулась, не желая чувствовать его прикосновений.
— Как ты мог?!
Отчаяние сменилось яростью. Я буквально ненавидела отца, который сделал это! Он увез меня от Грейстона, не дал ему помочь!
— Зара, послушай…
— Я! НЕ! ХОЧУ!
Я попыталась выскочить из каюты, потому что эта замкнутая мрачная каморка вызывала во мне желание что-нибудь сделать! В первую очередь с собой! Энергия так и бурлила, подпитываемая болью и осознанием, что все кончено. Я никогда его больше не увижу. Не услышу его «Звездочка», не увижу редкую улыбку. Да плевать я хотела на его преступления! Он сполна заплатил за собственную ошибку!
— Зара! — Отец не выдержал и прикрикнул на меня.
Обычно это действовало, и я успокаивалась. Но теперь я ожесточенно принялась дергать и толкать дверь, пытаясь понять, как она открывается.
— Зара, успокойся! — Голос отца становился все суровее и суровее.
— Ты говорил с ним! — наконец бессильно выдохнула я. — Он сказал, что ты меня увезешь, он усыпил меня! Ты хоть знаешь, что он собирается сделать?! Ты представляешь, на что он решился?! Ты же сам сказал, что видишь, как мы друг друга любим! Тогда почему?! Почему ты его не отговорил?! И что мне теперь делать?
Я медленно сползла на пол. Уже не могла кричать. Хотелось просто взять и… и отправиться вслед за Грейстоном. В этот момент я не думала об отце… ни о чем не думала. Просто сидела, съежившись, и пыталась заглушить душевную боль физической, до крови кусая губы.
— Зара, — отец опустился возле меня на колени и обеспокоенно заглянул мне в лицо, — я тебя хоть раз подвел? Я подвергал тебя опасности?
— Ты мог его отговорить, — прошептала я. — Мог убедить, что он нужен мне. И что не должен так поступать.
— Детка, я прошу тебя успокоиться и выслушать меня очень внимательно, ладно? — Он с силой оторвал мои руки от лица и вытер с губ кровь, укоризненно покачав головой. — Я говорил с Грейстоном, и я знаю, что он задумал. Поверь, пожалуйста, я не смог бы его разубедить, даже если б пытался. Он слишком долго вынашивал эту идею и слишком уверился в том, что должен умереть из-за Ксицани. Я не могу сказать, что его позиция мне непонятна. Не каждый способен на убийство, родная. Нажать кнопку, отдать приказ — все это просто. Вынести последствия — нет. Твой Грейстон в двадцать лет взвалил на себя непосильную ношу и не справился. Сейчас он не в себе, и он твердо уверен, что только смерть спасет ситуацию.
Я затихла, слушая спокойный и уверенный голос отца. Общий смысл сказанного пока от меня ускользал, но многолетняя привычка свое дело сделала. Истерика прошла.
— Зара, словами Грейстона не убедить. Знаешь, кто по-настоящему ценит жизнь? Тот, кто ее едва не потерял. Милая, в моей жизни нет человека ближе, чем ты. Неужели ты подумала, что я, видя, как ты любишь, как счастлива впервые в жизни, смогу оставаться безучастным?
Он говорил так ласково, что я и впрямь почувствовала себя глупой. Почему первым порывом стали слезы и обвинения в адрес отца?
— Зара, смысл всего, что я делаю, в том, чтобы помочь тебе. И если твой муж будет упорно тратить жизнь на попытки застрелиться, я не сочту тебя счастливой. Я помогу тебе, мы вытащим его, и все будет хорошо. Но ты должна взять себя в руки. Позавтракать, выслушать меня и делать то, что я скажу. Сможешь?
Я медленно кивнула, чувствуя, как дрожь унимается.
Отец помог мне сесть на кушетку, и из стены, как и почти пять месяцев назад, выехал столик с завтраком.
— Зара, ответишь на один вопрос? — как-то хитро посмотрел на меня отец.
Смутившись и предчувствуя подвох, я кивнула.
— Ты правда помчалась спасать преподавателя, с которым виделась от силы пять раз, не предупредив никого и толком не вооружившись?
Со вздохом я кивнула. А папа, к моему удивлению, рассмеялся:
— Вот это моя девочка! Рвануть сломя голову черт знает куда, наломать дров. Первейший порыв в любой нестандартной ситуации — сначала сделать, потом подумать.
Я окончательно сникла, вяло размешивая сахар в кофе. Но отец обнял меня за плечи, свободной рукой соорудил бутерброд и, как в детстве, принялся кормить. Это было так… по-домашнему и забавно, что я даже улыбнулась. Впереди забрезжила надежда!
Когда столик вернулся на место, отец встал.
— Зара, в шкафу есть одежда. Умойся, приведи себя в порядок, переоденься и выходи в кают-компанию.
Я уставилась на абсолютно целенькие очки. И удивленно подняла взгляд на отца:
— Сколько я спала?
— Всего двенадцать часов. У Триниона было запасное стекло. Я не стал посвящать его в детали своего плана, так что он довольно тяжело пережил твой отъезд. Хороший парень этот Трин.
— Хороший, — эхом отозвалась я.
А когда дверь каюты с мягким стуком задвинулась, опомнилась и отправилась в душ.
Вообще, меня преследовало навязчивое ощущение, что корабль тот же, на котором я летела к Бетельгейзе. И каюта моя. Хотя, наверное, они все типовые и я страдаю ерундой вместо того, чтобы думать о том, как помочь Грейстону. Но отец ведь знает, что делает. Правда, я совсем не представляла, как можно заставить Грейстона захотеть жить. Но надеялась, что какой-то план у нас есть.
Я переоделась в удобные серые брюки и свободную черную рубашку, лежащие в ящике встроенного в стену шкафа. Я заказывала что-то подобное в самом начале жизни на Кларии, но так и не надела. Грейстону нравились платья. Но сейчас лучше одежды нельзя было и придумать. И на ноги предполагалось надеть спортивные ботинки, напоминающие кроссовки.
Я почувствовала себя намного лучше, помывшись и переодевшись. И желание поскулить в уголочке сменилось желанием скорее со всем покончить, причем с результатом, приемлемым для меня.
Планировка корабля была мне знакома, и я без труда нашла дорогу в кают-компанию. Без Эми и ее указаний было непривычно.
Я сразу увидела отца, который смотрел на экраны огромного лэптопа. Клавиатура проецировалась прямо на поверхность стола, а куча маленьких экранчиков поверх большого и вовсе оказалась для меня загадкой. Но не это было удивительным. В кают-компании находился еще один человек, и, когда он повернулся, я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.
— Леди Торрино, — император даже поклонился, — рад вас видеть. Вы в порядке?
Не дожидаясь моего ответа, отец пояснил:
— Он нам поможет, дорогая.
— Он пытался меня убить!
— Что? — Фаран изобразил искреннее удивление. — Нет, юная леди, никоим образом. Я пытался спасти вашу любовь. У меня и в мыслях не было причинить вам вред.
— То есть заставлять меня влезать в опасное расследование, удерживая моего отца, — это спасение моей любви? Как-то странно вы ее спасаете, отправляя меня на встречу с психом, для которого святая цель — прикончить меня изощренным способом и отправить — угадайте кому.
Он, кажется, несколько опешил. Отец скрывал улыбку.
— Садись, сейчас закажу тебе кофе, — сказал он. — А наш высокопоставленный друг поведает, где и как он ошибся, принесет свои извинения и расскажет, как он планирует все исправить.
— Но-но, Эдвард, не забывай, что я все еще твой император, — хмыкнул Фаран.
— Мой? — Отец поднял брови. — А что, Земля вошла официально в состав Империи? Не знал…
— А что, ты официально — подданный Земли?
Я переводила взгляд с одного на другого, ничего не понимая.
— А ты сейчас с кем разговариваешь? — вежливо уточнил отец. — А то, по-моему, ты меня с кем-то путаешь. Кто такой Торфилд? Зара, милая, ты помнишь нашу фамилию?
Император слегка покраснел. Но отец миролюбиво добавил:
— Фаран, сейчас не время выяснять, у кого из нас зубы острее. Я уважал твоего отца и действительно был ему предан. Но твои поступки ничего, кроме порицания, у меня не вызывают.
О чем он? То есть, конечно, император явно перегнул палку с моим участием в расследовании, но кого, в сущности, интересуют такие вещи?
— Только не напоминай мне о моих ошибках. — Фаран поморщился. — Я и без тебя о них знаю.
— Тогда, может, объяснишь, почему Грейстон расплачивается за то, что совершили вы оба? Хотя о чем я? У парня есть совесть, а у тебя ее отродясь не было.
— Я помогаю Грейстону!
— Да, теперь, когда угроза нависла и над тобой. А перед этим ты пытался использовать мою дочь.
— Па-а-ап, — протянула я, совершенно не понимая смысла разговора, — вы о чем говорите?
— Зара, твой Грейстон, я не спорю, виновен в уничтожении Ксицани. Но часть вины, безусловно, лежит на императоре. Потому что без его разрешения такие приказы не проходят.
— Я доверял его решению! — возразил Фаран.
— А потом, когда запахло жареным, ты признал приказ ошибочным, поставил лучшему другу клеймо и выбросил его в соседний сектор, не разделив с ним ответственность за случившееся. Было проще объявить, что с опасной организацией, угрожающей галактике, покончено, выплатить спасшимся компенсацию и прикрыть лазейки журналистам, надеясь, что тебе простят миллионы жизней. А Грейстон тем временем мучился угрызениями совести не только из-за приказа, но и от того, что подвел тебя. Ты очень умело изображаешь жертву, Фаран, но не надо устраивать представление для меня. Плевать я хотел, что у вас с Грейстоном происходит, хоть поубивайте друг друга, но дочь мою в это ты впутал зря. Так что теперь помоги нам, оставь в покое, себе найди другие развлечения, иначе ты знаешь, что я сделаю.
— Да кто ты такой, — Фаран презрительно прищурился, — чтобы угрожать мне?
— Я? Дай подумать. С двадцати лет был личным помощником твоего отца, прежнего императора. В двадцать шесть получил должность советника, а в тридцать ушел в отставку и занялся разработками биооружия на Ксицани. Продолжать?
Император молча рассматривал нас, явно оценивая угрозу.
— Продолжаю, — невозмутимо хмыкнул отец. — Я знаю все тайны твоего отца и его приближенных. Вряд ли ты хочешь, чтобы вашу фамилию трепала вся Империя.
— Ты не посмеешь, если был верен моему отцу.
— Он мертв, ему все равно. И я уверен, он бы только одобрил мои воспитательные методы. Это еще не все. Также я провел расследование относительно твоих… увлечений. Некая Синди Ди Брауэн может много интересного рассказать прессе и твоей жене о тайных пристрастиях императора. Ты точно хочешь, чтобы я продолжил?
— Эдвард, со мной опасно играть.
— Со мной тоже. Именно поэтому мы здесь, чтобы закончить все эти игры раз и навсегда. Тебе кофе со сливками или с ликером?
Я пораженно смотрела на отца. Он всегда казался мне умным и надежным, но то были впечатления маленькой девочки, его дочери, которая училась жить с больными глазами и всегда пряталась за папу. А теперь… в общем, отец предстал в новом свете, и я никак не могла решить, нравится ли мне этот Эдвард Торрино. Или Торфилд…
— Не обращай внимания, Зара, — хмыкнул Фаран, усаживаясь напротив. — Мы с твоим отцом никогда не ладили. Он не понимает современных реалий и совершенно негибок.
Отец на это ответил скептическим «точно», не оторвавшись от экранов.
— Я действительно не хотел тебе навредить. И не знал, что Рагнар перепрограммировал вашу систему и отправил в твою школу своего человека, — закончил император.
Он со вздохом взъерошил черные волосы и широко мне улыбнулся. Но сник, заметив, что я на улыбку не ответила. Возможности моего организма были ограничены, и вдобавок ко всем переживаниям последних суток я уже не могла испытывать почтение или трепет перед монаршей особой.
— Ладно. В общем, Грейстон давно уверился в этом своем решении, и переубедить его мне не удалось. Я лишь дал ему разрешение на свадьбу, надеясь, что дети его остановят. Я и сам не так давно стал отцом. Если хочешь, покажу тебе нашу малышку. Она уже отращивает ушные патрубки, а совсем скоро пойдет учиться!
— Опасайтесь ее матери, — фыркнула я. — Они имеют склонность пожирать своих мужей. Или тех, с кем спят. Или от кого рожают.
Показалось или отец улыбнулся? Но, едва мы посмотрели на него, он принял серьезный вид и притворился, будто ничего не слышал.
— Не отвлекайся, Зара. Я следил за всем, что происходило на Земле. И когда узнал, кто оказался в числе претенденток, на миг подумал, что рехнулся. Какова была вероятность, что из огромного количества подходящих земных девушек в невесты Грейстона выберут ту, что чудом спаслась с уничтоженной им планеты? Я понял, что это мой шанс вернуть его к нормальной жизни.
Это я устроил все так, что ни твое зрение, ни твоя особенная для землян кровь не стали помехой. Я использовал своих людей, чтобы подделать результаты твоих обследований. И в итоге добился, чего хотел: Грейстон выбрал тебя. Впрочем, он все равно выбрал бы тебя. Это было решено. Судьба вложила мне в руки шанс, и я его не упустил бы.
Так ты оказалась на «Бетельгейзе» и полетела на Кларию. Я предоставил тебе и Грейстону самостоятельно строить отношения и видел, как вы постепенно привыкаете друг к другу. Я стал верить, что Грей влюбится в тебя, ты в него, вы нарожаете кучу маленьких детей и будете жить счастливо и долго.
В общем, мои надежды не разбились, когда рухнул флаер Савано. Грейстон заговорил о переносе срока, и я понял, что надо действовать быстро. Просто взять и рассказать было нельзя — это привело бы к тому, что Грейстон перестал мне доверять. Тебя бы он просто отправил на какую-нибудь далекую планету.
— И вы решили заставить меня саму найти информацию.
— Верно. Я думал, что все контролирую. Вейберг был человеком Рагнара, он его устранил из-за того, что тот отказался от дальнейшего сотрудничества. Тебе ничего не угрожало… я так думал. Я не знал о твоем преподавателе, иначе я никогда бы не втянул тебя в расследование. Я всего лишь надеялся, что ты узнаешь о планах Грейстона и сумеешь его отговорить. Но все обернулось иначе.
Я откинулась на спинку стула, вздохнув. Вот что получается, когда пытаешься играть людьми. Император, похоже, забыл, что иногда люди действуют глупо, нелогично, поддаваясь эмоциям. И уж точно они не обязаны подчиняться логике одного конкретного человека.
Лично мне Фаран был противен. Взяв на себя материальные последствия уничтожения Ксицани, он взвалил моральные на Грейстона. Очень удобная тактика: сначала положить человека на лопатки, убедив, что он один во всем виноват, а потом с видом галактической добродетели спасти.
Нет, я не собиралась спорить насчет того, что Грейстон принял неправильное решение. Эта его ошибка всегда будет с нами. Но не зря, наверное, судьба отправила навстречу мне тот флаер и толкнула Мари сказать мне под руку о предательстве Рика. Может, мне легче из-за того, что я ничего не помню о том времени? Зато теперь я точно понимаю смысл ночных кошмаров и преследующего меня время от времени запаха дыма — это не фантазии, а вполне реальные отголоски детства.
— Ты не знаешь, кто мои родители? — спросила я отца.
Тот покачал головой и сочувственно на меня взглянул.
— И вряд ли смогу узнать.
Разумеется, иного я и не ждала. Что ж, мне чертовски повезло в этой жизни. Непостижимым образом на моем пути повстречалась Зара Торфилд и спасла мне жизнь, дав еще и имя. Как меня звали раньше? Да какая, собственно, разница! Все сложилось так, и никак иначе, и жаловаться мне не пристало.
— Ладно. — Я отогнала непрошеные мрачные мысли и вновь посмотрела на императора. — Как вы планируете помочь нам?
— Твой отец, — Фаран бросил быстрый взгляд на него, — считает, что Грей сам позволит нам ему помочь.
— Когда смерть близко, милая, к жизни относишься по-другому. Я надеюсь вывести его из состояния тупого равнодушия, предъявив тебя.
— То есть? — не поняла я.
— Он любит тебя, это мы уже выяснили. Но при этом считает, что не достоин и вообще хуже него во всей галактике никого не сыскать, а смертью своей он спасет мир. Довольно пафосное заблуждение, конечно, ну да ладно, у каждого свои слабости. Грейстон с тобой попрощался и убежден, что никогда больше не увидит. И теперь от смерти его отделяют сутки и собственное «я», наедине с которым он остался. Если он снова тебя увидит, когда будет близок к тому, чтобы со всем расстаться, это его расшевелит.
Подумав, отец добавил:
— А если нет, у меня есть парализатор и дом на Земле, на Гавайских островах.
Я угрозу оценила и поняла, что никуда Грейстону не деться. И так тепло стало на душе. Меня любят: отец, готовый ради моего счастья провернуть такое дело, Грейстон, считающий, будто не достоин меня. Любят очень сильно, и это вселяло такую уверенность, что я могла горы свернуть!
— Где и как все произойдет?
— В закрытой частной клинике, в столице, — ответил Фаран. — Мы будем там. А еще — человек Рагнара. Именно поэтому я сейчас ищу такой способ, каким можно разобраться с Фомальгаутом раз и навсегда.
— И как?
— Кое-что есть, но этого недостаточно. Нужно больше информации о Рагнаре, причем это явно не его настоящее имя.
— Производное от «рагнарёк», — хмыкнула я. — Рагнар знаком с культурой Земли и использовал скандинавскую мифологию для псевдонима.
— Мысль интересная, — после минутной паузы сказал отец. — Попробую потянуть за эту ниточку.
Я вдруг вспомнила, что так ничего и не выяснила о своем зрении. Император пил кофе и рассуждениям не мешал, а в моей чашке напиток уже остыл. После плотного завтрака ничего не хотелось.
— Почему я слепая?
Отец отставил в сторону лэптоп.
— Ты знаешь, что такое атавизм? — спросил он.
Я пожала плечами, вспоминая какие-то сведения из биологии.
— Это когда есть третий сосок или хвост?
Фаран совсем не по-императорски поперхнулся кофе. Отец сдержанно улыбнулся.
— Это земные атавизмы. Какие-то особенности, присущие предкам человека, но утраченные вследствие эволюции. Например, волосы по всему телу. В древности они нужны были, чтобы прятаться от холода и ветров, но с появлением жилищ и теплой одежды необходимость в этом отпала.
— Ладно, это я поняла, но при чем здесь мое зрение?
— Твое зрение — атавизм для коренного населения Ксицани. Изначально они селились в ущельях, где в атмосфере присутствовал редкий и довольно специфический газ, испарение галиенита и кардия-7. Газ менял цветовосприятие у здоровой особи и снижал чувствительность глаз до такой степени, что человек слеп. В ходе эволюции у ксицанцев развилась эта способность: искаженное восприятие цветов и движения. Своего рода встроенный переводчик, который берет изображение, искаженное воздействием атмосферы, и перестраивает в привычное нам. Это организм живого существа, он может многое. Постепенно, когда Ксицани стали заселять, такая способность исчезла, но иногда она проявляется через многие поколения. А поскольку атмосфера давно не содержит этих испарений — галиенит используют как ювелирный камень, а кардий-7 как абразив в некоторых видах производства, люди с такой способностью, к сожалению, почти слепые и вынуждены пользоваться различными приборами. Во всей галактике только три таких случая, включая твой.
— Но я видела Тима и Вейберга. Почему?
— А вот это, милая моя, одна из разработок, которыми руководили на Ксицани. Ты учила свойства галиенита? Должна была наверняка. Пары галиенита оказывались в атмосфере естественным путем. Но в твердой породе он встречается гораздо чаще и имеет очень интересные свойства. Чип или корпус из галиенита практически экранирует то, к чему прикреплен. Или вживлен, если это человек.
— Не поняла, — нахмурилась я.
— Его нельзя засечь радарами, приборами, отследить при помощи маяка или со спутника. Невидимка. Редкость в условиях развитой техники. Скорее всего, Рагнар использует вживленные чипы, чтобы скрывать своих людей от радаров. Так Тиму удалось отключить школьную систему безопасности. Так ему удалось обмануть все системы охраны, встреченные на пути. Ну и в целом — такая способность весьма полезна в тайной деятельности. Из-за того, что галиенит, несомненно, взаимодействует с кровью и организмом в целом, твое зрение улавливает практически не существующие мельчайшие испарения. На самом деле это удивительная способность. И, если позволишь, позже я изучу ее подробнее.
— Отлично, — пробурчала я. — У меня есть суперспособность видеть в инопланетной атмосфере, но я никак не могу ее применить и натыкаюсь на тумбочки.
— Не ворчи, — отец протянул руку и потрепал меня по волосам, — очки тебе идут. И ты неплохо научилась справляться с помощью навигатора. Хорошо, что ты догадалась его купить.
— Гик! — Я вспомнила парня и едва не подскочила. — Его убили! Кто?!
Отец молчал. Фаран тоже. Потом, вздохнув, император поднял руку:
— Я перехватил сообщение твоего отца, и, пока расшифровал, ты уже залезла в этот подвал. Парень проверил твою кровь и узнал в ней кровь ксицани. Вейберг ведь был его другом и частенько делился ценной кровью, получая баснословные деньги. Пришлось действовать быстро, иначе ты могла пострадать.
— Но сообщение пришло от отца! Он велел уходить оттуда.
— К тому времени я уже имел доступ к той замечательной зашифрованной почте, — улыбнулся Фаран. — Знаю, Эдвард, ты не собирался мериться остротой зубов, но согласись, у меня они очень острые.
— Это пока я их не выбил, — пробормотал папа так, что слышно было только мне.
Я поднялась, чтобы немного сбросить напряжение. Информации слишком много, и она была… шокирующей. В иллюминаторе ничего не было видно, только бесконечно черный космос.
— Мы прилетим через десять часов и сорок минут. Гиперпрыжок уже совершили, — сказал отец. — Идем по спецкоридору, так что успеем как раз вовремя.
— Хорошо, — кивнула я, продолжая всматриваться в черноту.
В экране иллюминатора отражалась не я. Какая-то новая Зара, немного побитая, но со странным блеском в глазах. Как и в самом начале этой запутанной истории, я летела на межзвездном корабле в незнакомую и пугающую звездную систему.
Только теперь у меня есть отец, а где-то далеко ждет Грейстон. И будущее уже не кажется таким неопределенным.

Ближе к вечеру (хотя вечер — понятие относительное на корабле) отец заглянул в мою каюту.
— Что делаешь? — спросил он.
— Апельсин ем, хочешь?
Строго говоря, апельсином этот фрукт не был, но название я не запомнила. А по вкусу нежно-голубые дольки были очень похожи на наши цитрусовые. Я обнаружила фрукты на корабельной кухне, куда забрела, осматривая корабль. Сидеть на месте было невыносимо, ожидание убивало.
— Я закончил с поиском информации. Хочу тебя кое-чему научить, пойдем?
Это звучало заманчиво, и я сразу же отставила в сторону тарелку. Если отец обещал чему-то научить, значит, это скоро пригодится.
В кают-компании я не увидела императора, зато увидела мишень, нарисованную какими-то светящимися линиями прямо на стене. Отец показал мне пистолет, похожий на тот, что я забрала у Тима.
— Эта штука называется «стред». Стреляет симпатичными острыми дисками. При попадании в цель выпускает острые шипы. Убить таким можно запросто. Хочу, чтобы ты научилась стрелять. Там, куда мы летим, наверняка будут люди Рагнара, и, когда они поймут, что представление отменяется… не думаю, что они смогут тебе навредить, но умение защититься не помешает. Приемами самообороны тут не отобьешься.
Я ощутила тяжесть оружия. Стред был крупнее, чем наши пистолеты — я пару раз была в тире с Риком. И ствол у него был намного массивнее. Я подняла руку и прицелилась.
Диск врезался в стену в паре десятков сантиметров от центра. Размеры помещения не позволяли стрелять с большого расстояния, да и не верила я, что такое умение все-таки понадобится.
— А почему он не выпустил иглы? — спросила я.
— Там датчики. Они фиксируют попадание в живой организм. Сейчас датчик считает, что ты промахнулась.
— Ой.
Я поежилась. Конечно, никто никогда не питал иллюзий, что оружие создается не для убийства себе подобных. Но так откровенно… нет, я хочу быть как можно дальше от всего этого.
— Я выяснил кое-что о Рагнаре, — тем временем сказал отец.
Я стреляла до тех пор, пока не попала, что, впрочем, не говорило о приобретенном умении стрелять. Но хотя бы я получила представление об оружии и хоть немного, но потренировалась.
— Рагнар действительно один из тех, кто стоял во главе восстания, еще когда оно использовало Ксицани. Вот только этот парень не так прост. Его отстранили и, можно сказать, собирались убить за какие-то махинации. Когда Ксицани уничтожали, его не планировали спасать. Оставили погибать вместе с планетой.
— Как же он спасся?
— А вот это вопрос вопросов, — усмехнулся отец. — У него не было идентификационной карточки. Добровольно с ними никто не расставался, а значит, Рагнар или забрал ее у трупа, или…
— Организовал наличие трупа, чтобы можно было забрать, — высказала версию я.
— Или забрал карточку у ребенка, потерявшего в толпе родителей.
Я вздрогнула и подняла глаза на отца.
— Ты думаешь?.. Но нет ведь информации обо мне и моих родителях! Может, у меня и не было права на спасение?
— Мы никогда этого не узнаем. Я лишь хочу сказать, что Рагнар — не пример добродетели. И образ героя, решившего мстить за свой дом, он использует не по праву. И, конечно, главный вопрос, как он сумел пробиться в руководство…
— Твой отец, Зара, — в кают-компанию вошел Фаран, — всего лишь хочет сказать, что Рагнара надо остановить. Увы, но с некоторых пор даже решение уничтожить террористическую звездную станцию должно быть обосновано.
Отец сделал такое лицо, словно его сейчас стошнит, но промолчал.
— Если бы ты, милая Зара Торфилд, вдруг объявилась, живая, после стольких лет, так сказать, прозябания в бедности…
Отец скептически хмыкнул, но императора это не смутило.
— Так вот, если бы ты вдруг вернулась… И, поддерживаемая всеми, объявила, что память твоя о страшных днях почти стерлась, оставив жуткое, леденящее кровь воспоминание о том, как некий мужчина отобрал у тебя шанс на спасение, а храбрая девушка его вернула…
— Вы пытаетесь заставить меня обвинить Рагнара в том, что он спасся за мой счет? — поразилась я и повернулась к отцу.
— Зара, я этого не одобряю.
Он тяжело вздохнул, сел на диван и посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.
— И решение принимать тебе, ибо просят тебя. Рагнар опасен. И его нужно остановить, пока из-за жажды власти и мести он не уничтожил еще больше миров. То, что он собирается разрабатывать… с восстанием надо кончать. Наверное, будет проще, если Рагнара объявят военным преступником.
— Но он и так столько всего натворил! Подослал ко мне Тима, убил Вейберга, Джесса! Отправил корабль, который напал на нас по пути с Земли!
— А кто это докажет? — хохотнул Фаран. — Киберсистемы больше нет, Тим мертв, и никто не знает, что произошло, Вейберг и Джесс тоже показаний не дадут. Рагнар не идиот. Мне нужно от тебя письменное заверение в том, что ты помнишь Рагнара, который заставил тебя отдать идентификационную карточку. И все. Заключение врача, показания свидетелей о твоей вменяемости и результаты проверки на системе индикации лжи мы организуем. Зара, он едва не убил тебя, убил невинных людей, а теперь собирается насладиться зрелищем, как умирает Грейстон, я…
— Все. — Отец поднял руку. — Я запрещаю тебе давить на нее. Зара будет принимать решение сама. И независимо от того, что она решит, ты оставишь ее саму и ее семью в покое. Я помогу вам разобраться с тем, что исследовали на Ксицани, чтобы не допустить разгула Рагнара. Но Зару оставь в покое. Предложение она выслушала, решать будет, когда я разрешу, а случится это не раньше, чем они с женихом окажутся в безопасности.
Фаран кивнул и что-то пробурчал, но слова его заглушил звуковой сигнал и голос, к счастью, человеческий:
— Через три часа произойдет посадка в системе Канопус. Просьба приготовить личные каюты и обеспечить необходимые меры безопасности.
Отец поднялся:
— Идем, Зара, скоро садимся. У тебя в каюте все закреплено?
Я пожала плечами, понимая, что необходимость приготовлений — всего лишь повод проводить меня и убедиться, что император находится как можно дальше от меня. И я была очень благодарна отцу. Многозадачность никогда не была моим коньком. Сначала разберемся с Грейстоном, потом подумаем о Рагнаре.
— Мне лечь? — спросила я отца, вспомнив свой первый полет. — В прошлый раз мне стало плохо.
— Как хочешь, я не думаю, что это повторится. Но лучше отдохни.
Он наблюдал, как я закрепляю все ящики, застегивая специальные ремешки или активируя магниты.
— Пап, если Грейстон так долго этого хотел и если он действительно взял всю вину на себя, будет непросто переубедить его, так?
Даже если мы силой увезем его, жить не заставим.
— Я надеюсь, близость смерти подтолкнет его к верному решению, — со вздохом сказал папа, — и ты сыграешь роль. Конечно, впереди много работы, и Грейстону очень нужен хороший психолог. Тринион — отличный врач, но нужен специалист. Со временем все образуется. Если вы будете держаться подальше от того, что напоминает о трагедии, все нормализуется. Главное — терпение. Если ты любишь, то дождешься момента, когда твой муж будет абсолютно здоров.
Я решительно кивнула и улеглась на койку. Дождусь. Грейстон мне нужен, и отступать я не намерена.
— Тогда уже через пять часов вы будете вместе, — хмыкнул отец, покидая каюту.
Потом я каким-то невероятным чудом уснула и проснулась, только когда корабль начало трясти при входе в атмосферу. Сердце забилось быстро-быстро, а в иллюминатор, с которого сняли затемнение, я видела острые пики огромного города, будто сошедшего с фантастической картины. Клария по сравнению со столицей Империи была деревней.
Корабль мягко опустился на платформу, и все смолкло. Вот мы и на месте.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Глава восемнадцатая
ВОЗМЕЗДИЕ
Зара

Я напряженно следила, как за широкими спинами охраны мелькают чужие лица, огоньки, двери, перегородки.
На город свысока полюбоваться мне не дали: сразу после посадки нас встретила целая толпа из личной охраны императора и проводила в здание космопорта, где мы по специальному этажу для особо важных персон отправились в столицу. Как объяснил Фаран, у него есть небольшой личный порт, но из городского добираться ближе.
— Такие процедуры проводятся в центральном госпитале, в секретном отделении, — рассказывал отец, пока мы шли к флаеру. — Они разрешены преступникам высших должностей: императорам, советникам, главам планет, графам, другим особо важным персонам. Пишется специальное признание, император дает личное разрешение, и казнь проходит путем введения смертельной инъекции.
— Грейстон — не преступник! — тихо воскликнула я.
— По законам Империи — преступник. Другой вопрос, милая, что он уже наказан, а этот, — папа кивнул на сохранявшего невозмутимость Фарана, — виноват не меньше, но на нем даже клейма нет.
Рядом с огромными молчаливыми охранниками я совсем растерялась и потому за время дороги до транспорта ничего толком не разглядела. Но обещание отца, когда мы садились во флаер, немного отвлекло от волнения:
— После я покажу тебе город. Самому любопытно, как тут все изменилось за двадцать лет. Сходим в одно чудесное кафе, в детстве оно тебе понравилось бы. Увидишь летающие книжки. Может, купим парочку, твоим будущим детям.
Детям… ох, дети… Их отец может и не дожить до рождения.
Флаер поднялся в воздух, и я нервно сглотнула. В кармане куртки лежал пистолет, название которого я снова забыла. Но легче от этого не становилось. Сомневаюсь, что при наличии такой охраны мне понадобится оружие. Гораздо больше меня тревожил Грейстон. Что с ним? И как он отреагирует на мое появление?
Отец стал для нас настоящим спасением. Если бы не он, скорее всего, все закончилось бы по плану Грейстона. И я вернулась бы на Землю, где Рик… скучная жизнь, отсутствие работы, паршивое зрение. Теперь у меня был шанс стать женой и мамой, и я в этот шанс вцепилась зубами.
— Мы войдем в помещение, — тихо сказал отец, — и сразу направимся к Грейстону. Нас попытаются остановить, но Фаран не допустит. Твоя задача — всего лишь быть рядом с ним. Мы не ждем, что он изменит свое решение, но надеемся, что твое присутствие несколько охладит его пыл покончить с жизнью. Ничего не предпринимай, только будь рядом. Если вступит в дело Рагнар, я с ним разберусь, поняла?
Я кивнула, сжимая и разжимая кулаки. Это позволяло успокоиться чуть-чуть и думать не о том, что мы можем опоздать, а о том, что я скоро увижу Грейстона и совсем скоро его жизнь будет вне опасности.
— Не опоздаем, — угадал мои мысли отец. — Не бойся.
Я слабо улыбнулась. И внезапно увидела огромное здание белого цвета, с многочисленными острыми башенками и стеклянными переходами меж корпусами. Сердце пропустило пару ударов; я поняла — это здесь. Флаер облетел здание и нырнул через неприметные ворота в цокольный этаж, на парковку.
Охрана кивнула, и мы поднялись.
Гул шагов такого количества людей казался мне каким-то нереальным. Я шла вслед за отцом, боясь споткнуться или оступиться. И механически осматривала все вокруг, но мало что запоминала. Наверное, если б ко мне кто-то обратился, я бы не услышала, так громко билось сердце. И, как назло, накатила тошнота. Но до обморока было далеко, слава звездам, и я подавляла все мысли о недомогании.
— В порядке? — спросил отец, когда мы поднимались в огромном лифте стального цвета.
Я кивнула. Двери разъехались, явив нам белый до боли в глазах коридор, вход в который преграждала лазерная сетка. Фаран подошел к считывающему устройству, и луч сканера сверил его сетчатку. Сетка погасла, и мы продолжили движение. В конце этого бесконечно длинного коридора, похоже, и была наша цель.
Когда мы были на середине, я увидела, как часть сплошной на вид стены отъехала в сторону и оттуда вышло… существо, напоминающее инопланетянина, как их изображали земные карикатуристы.
— Не пугайся, — предупредил отец. — Он из системы Лебедя. Позже расскажу, очень интересная раса.
Признаться, меня мало что сейчас интересовало. Единственное, о чем я могла думать, это предстоящая встреча с Грейстоном.
Но отец, похоже, задался целью отвлечь меня:
— Ты не представляешь, сколько народу тебя искало. Я поднял на уши поисковые отряды, полицию, волонтеров. Потом нашли Мари в клинике. Я допросил ее, но так ничего и не понял, а когда вернулся домой, там меня ждали люди Грейстона.
— Мм… — протянула я, просто чтобы подать голос.
Мы миновали последние двери, теперь Фаран приложил к сканеру всю ладонь, и наконец оказались перед помещением, разделенным на две части. В первой собрались люди. Немного, человек семь. Лишь у одной женщины виднелись небольшие стрекозиные крылья. Все они сидели перед планшетами на штативах и смотрели на разноцветные цифры и диаграммы. Сухонький старичок, которого я сразу и не увидела, что-то произнес. Но смысл его слов так и остался загадкой, потому что я перевела взгляд на другую часть помещения и вздрогнула.
За стеклянной стеной стояло кресло и небольшой аппарат, оказавшийся медицинским роботом. Я совершенно неожиданно для себя самой увидела Грейстона. Не ожидала… действительно не ожидала. Как-то не верилось мне в реальность происходящего. Еще полгода назад я защищала диплом и волновалась, как бы не получить плохую оценку, а сейчас… межзвездные полеты, уничтожение планет, добровольная казнь. И вот когда двери пропустили нас в ослепительно-белое помещение, я остановилась, словно налетела на прозрачную стену.
— Хватит! — Я опомнилась и рванула к двери, отделявшей меня от жениха. — Прекратите это!
— Зара… — Отец сделал шаг в мою сторону, но почему-то остановился.
— Грейстон сполна заплатил за свою ошибку! — рявкнула я. — Хватит развязывать новую войну! Это было двадцать лет назад!
Император выступил вперед, беря ситуацию в свои руки, и в этот же момент прозрачная дверь пропустила меня к Грейстону.
Робот уже ввел в вену иглу. Почему-то именно эта картина: Грейстон в белой рубашке с закатанными рукавами на кресле, рука стянута чуть выше локтя жгутом, а по длинной трубке медленно течет прозрачная, с легким красным оттенком жидкость, — заставила меня расплакаться. И я с ужасом увидела, что ее количество в емкости убывает.
Он выглядел очень слабым. И растерянным. Уставшим. У меня сердце сжалось при виде Грея, который смотрел на меня, не понимая, что происходит.
— Звездочка… — с трудом произнес он, — родная, уходи, я так… не могу.
— Зара! — Громкий голос отца заставил меня опомниться, и я подскочила к Грейстону.
Едва ухватилась за иголку, раздался механический голос робота:
— Несанкционированное вмешательство. Согласно Конвенции Канопуса о признании вины в особо тяжких преступлениях, вмешательство в добровольную меру пресечения путем введения смертельной инъекции следует считать незаконным…
Услышав слова «смертельная инъекция», я разозлилась так сильно, что потемнело в глазах. Не думая, что делаю, вытащила из кармана пистолет и несколько раз выстрелила прямо в процессор робота. Тот заискрился и затих, как только диски врезались глубоко в металл.
Подача смертельного лекарства прекратилась, и я осторожно вытащила иглу.
— Зара, — Грейстон закашлялся, — что ты…
— Тихо. — Я погладила его по голове. — Я не дам тебе этого сделать, я приехала за тобой.
— Я думал, тебя не увижу больше.
— Увидишь. Ты будешь видеть меня каждый день. По сотне раз. До конца жизни. Я тебя никуда не отпущу.
Он слабо улыбнулся и кивнул, закрыв глаза.
— Ему нужен врач! — всхлипнула я, поняв, что Грейстон все-таки получил, хоть и небольшую, дозу яда. — Папа!
Меня оттеснили в сторону, пропуская двух медиков с тем самым старичком во главе. Подошел отец, еще какие-то люди.
— Зара, ему помогут. — Я узнала голос отца. — Все будет хорошо, ты умница.
Я прижалась к нему и успокоилась, устав плакать и говорить. Все закончилось… кажется, хорошо. Грейстону помогут, все будет в порядке. И мы будем жить далеко-далеко, в большом и светлом доме.
Я оглянулась на Грея, которому делали какой-то укол. Женщина с крыльями пыталась заставить его выпить что-то из небольшого мерного стаканчика, но Грейстон был слишком слаб и вряд ли понимал, что от него требуется.
— Он оправится, хотя некоторое время будут проблемы с сердцем, — сказал нам подошедший Фаран. — Мы успели как раз вовремя.
— Объясните мне одно, — я всхлипывала от пережитого волнения, — почему нельзя было изолировать его там, на Кларии?
— Мы просто не успели бы, дорогая, — ответил отец. — На Кларии Грейстон хозяин. Если бы он запер меня и тебя, а сам отправился сюда…
Я вздрогнула.
— Не думай больше об этом. Скоро мы полетим домой.
Дом… почему-то я все равно думала о Земле.
Я не могла смотреть, как мучается женщина, пытаясь заставить Грейстона выпить лекарство, и решительно отобрала у нее стакан.
— Лучше я.
Она покорно отошла в сторону. Предупредили ее, что ли?
Я взяла Грейстона за руку, и он сжал ее. Сердце защемило от радости, что мы успели. Бедный! Пережитого ему хватит на десять жизней вперед! Он сполна заплатил за все и теперь заслуживает счастья, о котором мечтал.
— Эй, — я наклонилась, — надо выпить лекарство. Скоро будет легче, но надо выпить. Напрягись разок ради нас, ладно?
— Вас? — Он с трудом открыл глаза и жадно всматривался в мое лицо.
— Я, кажется, беременна, — тихо сообщила я то, о чем и подумать боялась.
Грейстон чуть улыбнулся и послушно сделал несколько глотков. А потом устало откинулся на подушки, и меня уже оттеснили врачи, спешно начавшие проверять все функции организма.
Отец стоял неподалеку и хмурился. Если бы я могла знать, о чем он думает… но, к сожалению, мне собственные мысли не давали покоя.
— Что с людьми Рагнара? — спросила я, подойдя. — Вы нашли их?
— Нет. Либо не было, либо хорошо внедрены. Учитывая их возможности уйти от радаров и систем слежения — неудивительно.
Я вздохнула и нашла глазами Фарана.
Пришло время решить что-то. Эта галактика дала мне новую жизнь. Любящего и любимого мужа, новые знания, новых друзей, желанных детей и уверенность в себе. Пора было отплатить галактике добром за добро и избавить ее от заразы, спокойно убившей ни в чем не повинных детей и едва не разрушившей мою собственную жизнь.
Я заглушила любые мысли о правильности или неправильности своего поступка. Просто подошла к императору и спокойно сказала:
— Я готова написать о Рагнаре все, что вы хотите. Говорите, что надо сделать.
Фаран застыл, ошарашенно меня рассматривая. Похоже, он не верил, что я соглашусь.
— Ты понимаешь, что это значит? Я прошу подставить Рагнара. И мы ведь не знаем, как он спасся, помнишь? Он мог получить карточку случайно. Или забрать у трупа.
Я молчала. Отвела глаза. Что он хотел от меня услышать? Стыдно ли мне? Нет. Рагнар играет жестко, и я буду. Не могу даже подумать о том, что эта сволочь будет свободно разгуливать по галактике и угрожать моему мужу и моим детям.
Погибшую планету не вернуть. За ее гибель заплатили многие, и ничего уже нельзя исправить, но убивать ради мести — не лучшее решение.
Я встретилась взглядом с отцом и опустила голову.
— Ты меня теперь будешь ненавидеть, да? — глухо спросила я.
— Рагнар — не мальчик, Зара. Доподлинно известно об участии его людей в торговле людьми и органами, в проведении незаконных антигуманных экспериментов. И он все еще пытается разработать биологическое оружие.
Отец заставил меня поднять голову.
— И я никогда не стану тебя ненавидеть.

К моему огромному удивлению, на этом все закончилось. Ни перестрелок, ни длинных монологов о жизни или смерти. Фаран хорошо все продумал.
Правда, Грейстона я не видела почти сутки. Как сказал отец, он в госпитале. Ему очищали кровь, ставили капельницы, вводили восстанавливающие лекарства. Контролировали работу сердца. Все это время я провела в номере, который сняли по настоянию отца. Он не захотел остановиться в императорской резиденции. Мне показалось это странным: ведь если Рагнар захотел бы отомстить, то, живи мы у императора, сделать это было бы сложнее. Но у отца были свои соображения на этот счет, и я не вмешивалась. В конце концов, он сделал невероятное, и я должна была быть ему благодарной.
Благодарность я, конечно, испытывала, а вот просто отвлечься не могла. Пока я не буду точно уверена, что с Грейстоном все в порядке, вряд ли смогу есть мороженое или осматривать город. Отец нехотя с этим согласился, добавив:
— Если ты вообще не будешь ничего есть, я положу тебя на соседнюю койку с женишком и засуну в желудок трубку через нос.
После этого я быстро пообедала.
В апартаментах был кабинет, в нем — компьютер, или, как он здесь назывался, инфопанель. Огромный экран стоял на столе и по вычислительной мощности мог сравниться с процессорами земных суперкомпьютеров. А я читала на нем новости или смотрела скучные сериалы лишь для того, чтобы занять чем-то голову, потому что каждую секунду думать о Рагнаре и о том, правильно ли я собралась поступить, не было никаких сил.
Отец периодически приносил чай. Я просила кофе, но так и не получила. Это я ему рассказала о своем подозрении на беременность. Он посоветовал мне никому ничего не говорить, пока мы не окажемся как можно дальше от Фарана и остальных. Но следить за мной стал в оба, хотя и раньше не давал слишком много свободы.
Когда с момента нашей встречи с Грейстоном прошло около тридцати часов, я увидела новую входящую сессию. Подумав, что это информация о Грейстоне или письмо от Трина — он недавно писал, что они вылетели в столицу, я щелкнула по экрану, вызывая диалоговое окно. И вздрогнула, увидев на экране темнокожего мужика с рогами.
— Леди Торрино, — он гаденько улыбнулся, — вы даже не представляете, какую ошибку совершили, заставив Грейстона отказаться от своего плана. Так вы хотя бы могли спасти себя. Теперь же…
— Рагнар, — догадалась я.
Очень хотелось бросить взгляд на комнату отца, но что-то мне подсказывало, что делать этого не стоит.
— От вас слишком много проблем, Зара. Сначала Вейберг из-за вас отказывается со мной работать. Якобы на него нашло просветление, и вы стали для него знаком. Потом погибает от ваших рук Тим. Теперь я узнаю, что убийца по-прежнему жив.
Ярость вскипела во мне моментально. В последнее время я вообще легко взрывалась, а любое резкое замечание воспринимала как угрозу ребенку, который еще неизвестно, существовал ли вообще.
— Да, — холодно произнесла я, — убийца жив. И это вы, Рагнар. Впрочем, я думаю, это поправят очень скоро.
Он усмехнулся краешком губ:
— И что вы сделаете? Выпустите коготочки и расцарапаете мне лицо? Вы — девчонка, которая прячется за спинами могущественных людей. За кем на этот раз, ведь Грейстон едва дышит? За отцом? Императором?
— За заявлением, которое вас уничтожит, — сказала я. — Вы используете образ героя-мстителя, чтобы вызвать в обществе сомнения относительно правления императора или личности Грейстона. Я займусь тем же самым.
И, не желая больше ни секунды видеть его, я отключилась и сразу же переадресовала наш разговор парню, которого приставил Фаран. Вроде как они должны были отслеживать все входящие сообщения и звонки, но вдруг пригодится.
— Зара? — спустя несколько минут донеслось из комнаты. — С тобой все в порядке? Почему ты мне не сказала, что говорила с Рагнаром?
— Не хотела тебя беспокоить, — вздохнула я.
— Беспокоить?! Зара, психопат-убийца звонит прямо в наш номер, а ты не хотела меня беспокоить?!
— Я переслала все сразу же людям императора. А ты, как всегда, на связи со всем миром. Что они сказали?
— Что найдут и доставят Рагнара. Официальное обвинение ему скоро предъявят. А я пока пытаюсь выяснить, как же на самом деле он получил «путевку в жизнь». Ищу свидетелей и сохранившиеся записи со спутников.
— И как?
Я снова обновила страницы, где сообщалось о состоянии Грейстона, но новой информации не было.
— Кое-что есть, но недостаточно для обвинения. Однако надежда умирает последней. Рано или поздно я найду столько всего, что Рагнар, даже если подкупит Фарана, не сможет уйти от наказания. — Он улыбнулся, смягчая суровый тон, и спросил: — Как ты себя чувствуешь?
— С утра подташнивало, а сейчас все хорошо. Пап, ответь на вопрос… Почему мы остановились здесь? Ты не боишься, что Рагнар начнет мстить?
— А он не знает, где именно мы живем, — усмехнулся отец. — Я модернизировал колечко, которое тебе подарил Грейстон. И теперь там не простой голубой камешек, а спрятанный внутри галиента чип. И засечь тебя не удастся. То же самое и у меня, только чип подкожный. А звонит он на твой адрес, привязанный к Кларии. Так что мы можем себе позволить жить отдельно от Фарана. Не хочу, чтобы он тебя использовал. Хватит того, что ты согласилась помочь ему поймать и обвинить Рагнара.
Я кивнула, задумавшись о том, сколько еще сюрпризов преподнесет мне собственный отец.
— Может, хватит смотреть в экран? — Отец сделал очередную попытку отвлечь меня. — Тебе приходят звуковые уведомления, ты в любом случае услышишь сигнал нового сообщения. От того, что ты прожигаешь взглядом экран, легче не станет.
— Не хочу спать, — упрямо повторила я.
Действительно не хотела, просто немного устала.
— Тогда пойдем съедим что-нибудь. Я с тобой сутки не общался. Удели мне время, а то с рождением детей я совсем перестану тебя видеть.
Со вздохом я поднялась, потому что и сама понимала: вот так сидеть — это перебор. Жизнь Грейстона вне опасности, а впереди — долгое восстановление. Но все же было и страшно, и волнительно, и облегчение было такое, аж до дрожи. С самого первого дня я знала, что вся эта история кончится не очень хорошо.
Хотя нет… пожалуй, все кончилось намного лучше, чем могло.
После чая и непродолжительного разговора меня все-таки отправили спать. Глаза слезились и слипались. Подумав, что и впрямь услышу сигнал, я улеглась в гостиной, укрывшись пледом. А проснулась от громких, возбужденных голосов и в первые мгновения подумала, что приехал Грейстон. Но потом сообразила: если его и выпишут, отправится он явно не в отель.
— Проснулась! — Меня сгребли в объятия и стиснули так крепко, что дыхание перехватило. — Умница наша! Родная!
— Трин! — Я сдавленно прохрипела что-то благодарственное.
Ящер, довольно улыбаясь, отпустил меня, но я недолго оставалась «на свободе»: обниматься ко мне полез Эргар, а потом мы с отцом одновременно вздрогнули от вопля:
— Зара!
И в номер, как ярко-красный вихрь, ворвалась Канди. Она, к счастью, не стала меня обнимать, но ее голос звучал как-то… нереально.
— Я так переволновалась! Ты уехала, никто не знал, что делать! Трин хотел оставить меня там совсем одну, представляешь?
Девушка остановилась, чтобы отдышаться.
— Идем, я тебя мороженым накормлю, — улыбнулась я.
Трина к тому времени увел отец, полагаю, речь у них шла о моей беременности. Предполагаемой опять же. Эргар отправился в кабинет: в отсутствие Грейстона он курировал дела в секторе и всегда оставался на связи.
Я очень надеялась, что гости не будут ночевать в наших апартаментах, а снимут другие. Я еще не была готова активно общаться. А в целом была, конечно, рада. Особенно Канди.
— Родители тебя отпустили? — спросила я после того, как мы заказали роботу мороженое и получили заказ.
Канди мгновенно помрачнела:
— Нет у меня больше родителей.
— Что?! — Я даже поперхнулась.
— Наутро после твоего исчезновения мне прислали письмо и бросили денег на счет. Мол, прости, милая, наши с отцом пути разошлись, но мы оба тебя любим. Можешь приезжать к нам в гости на каникулы. Твои мама и папа.
Я не поверила собственным ушам. Как?! Как можно бросить собственную дочь? Так цинично и трусливо сбежать от проблем?
— А отца Вейберга они не приняли в расчет? Что он с тобой что-то сделает?
— Наверное, подумали, что не отважится. Я ведь несовершеннолетняя по законам Кларии и своей расы.
— Весь мир сошел с ума!
— Что случилось? Трин ничего не рассказал, но хоть взял с собой. Идти мне было некуда, а оставаться в резиденции и ждать, пока явится отец Вейберга, я не собиралась. Лорду Грейстону угрожали?
Слово за слово я рассказала все, что знала. Вернее, то, что разрешил рассказывать отец. Мы долго обсуждали с ним версию для близких знакомых. Даже Трину решено было не открывать все до конца. Когда Грейстон придет в себя, он сам с этим разберется. Кроме того, пока Рагнар на свободе, утечка информации крайне нежелательна.
Канди с каждым словом все больше мрачнела, но, к счастью, молчала. Только обняла меня и принялась за мороженое. А я вдруг почувствовала его вкус. Сладкий, с легкой кислинкой. И красивой посыпкой сверху. Неуверенно я улыбнулась. Мой отец рядом, Грейстону окажут помощь, и он будет в порядке. Подруга приехала. Не так уж все плохо, учитывая, как все начиналось. Меня могли похитить, убить, стереть память, как Мари. Да мало ли что могло случиться?! Но я была здесь. Ела чудесное мороженое, с нетерпением ждала момента, когда можно будет увидеть Грейстона.
— Зара, а кто это? — Вопрос Канди застал меня врасплох.
Я повернулась в ту сторону, куда она посмотрела:
— Это мой отец.
Я вдруг заметила перемены в облике подруги: ее зрачки из прозрачных превратились в насыщенно зеленые.
— Что с твоими глазами? — спросила я.
— А что? — Канди нахмурилась.
— Они изменились.
Девушка быстро вытащила из кармана брюк небольшую складную расческу с зеркальцем и посмотрелась.
— Оу… это плохо. Очень плохо.
— Почему?
— Говоришь, твой отец? — закусила губу Канди. — А он женат?

Я осторожно заглянула в комнату. Грейстон спал, системы безопасности были спокойны. Еще некоторое время он будет под наблюдением, а после мы улетим на Кларию, где с ним начнет работать психолог. Правда, он утверждал, что все в порядке и помощь ему не нужна, но меня сложно переспорить. Я не хочу повторения, я до ужаса боюсь угрозы его жизни. Поэтому Грейстон будет общаться с психологом столько, сколько тот скажет. Трин нашел лучшего, и отец его одобрил.
— Привет. — Грейстон открыл один глаз.
— Я тебя разбудила? Прости.
Он еще мало ходил, в основном до ванной и обратно. Ел сам, читал, но слабость пока не уходила. А еще он простыл. Как мне объяснили, чтобы провести процедуру, ему почти уничтожили иммунитет. Иначе яд действовал бы долго и мучительно. Теперь организм восстанавливался, но, к сожалению, медленно.
К слову, Грейстон тоже поселился в отеле. Охраняли его теперь круче, чем императорские покои, но Фаран готов был горы свернуть ради меня, едва отец намекнул, что я могу и отказаться от решения упрятать Рагнара за решетку, а Империя Фарана за ложные обвинения не похвалит. Мы не собирались этого делать, конечно, ибо Рагнар вскоре после нашего разговора был найден и при сопротивлении убил семерых. Но император был впечатлен.
— Иди сюда, ложись.
Было еще довольно рано. Я вернулась с прогулки, во время которой мы с папой и Канди обследовали город. Канди осталась в гостиной мучить отца, заставляя объяснять ей что-то по физике, а я отправилась к Грейстону, как делала в любую свободную минуту.
— Как дела?
— Скучаю, — вздохнул он. — Ты меня почти забыла. Гуляешь где-то, веселишься.
Он явно требовал внимания. И я с удовольствием запустила руку в растрепанные светлые волосы.
— Папа показывал мне город. И отбивался от Канди. Поверь, это зрелище стоит того.
— Она все еще утверждает, что влюблена в него?
— Она перешла в активную фазу. Считает, что двадцать лет — достаточный срок для траура, и теперь он открыт для новой любви. Сначала пыталась взять природным обаянием, не вышло. Теперь берет интеллектом, но, похоже, не очень у нее получается.
— Тебе она нравится?
Грейстон перевернулся на бок и обнял меня.
— Канди веселая и хорошая.
— То есть если она станет твоей мачехой, ты обрадуешься?
Я фыркнула ему в шею и потерлась носом, как любила делать. Так хорошо, что он рядом. С ним тепло и спокойно. Постепенно он снова превращался в Грейстона, который был мне дорог.
— Отец не воспринимает ее всерьез и не воспримет. Она для него — подружка дочери, которую можно сводить в зоопарк и угостить мороженым. Но прикасаться — не сметь. Он говорит, у нее это пройдет. Канди осталась без родителей, предательство отца ее сломало, и она ищет человека, который даст ей защиту. Мой отец на это место вполне подходит. Оправится она. Я тоже думаю, что все это ерунда, и максимум через пару месяцев у Канди появится поклонник, в объятия которого она с радостью бросится. Она разумная девушка.
— И ты разумная.
Я устроилась у него на плече, слушая биение сердца, и просто радовалась, что Грейстон жив.
— Как малыш? — спросил он, поглаживая мой живот.
— Любит сладкое и не дает мне высыпаться по утрам.
Трин подтвердил беременность, и теперь мы с Грейстоном ждали первенца. Но так пока и не поженились. Похоже, его это расстраивало. Мужчины… кто о чем, а Грейстон переживает, что у меня не его фамилия.
— А ты как? — спросила я, хоть и знала, что Грейстон не любит таких вопросов.
— Я в порядке, Звездочка. Все будет хорошо. Мне повезло, что есть ты. Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством или еще что-то такое. Это было как… не знаю, нервный срыв. Двадцать лет все постепенно накапливалось, а когда появилась ты, стало совсем невыносимо. Я боялся, что ты возненавидишь меня. Потом ненавидел себя. А потом стало слишком поздно. Видя, как Рагнар преследует тебя повсюду, несмотря на мою защиту, я понял, что не справился. Прости, Звездочка, это больше не повторится.
— Знаю. Я тоже испугалась.
— Останься сегодня на ночь, ладно? Просто хочу быть рядом с тобой.
Из гостиной доносился звонкий смех Канди. Они, наверное, просидят с книжками допоздна. Отец вроде как взял над ней шефство и готов помочь с поступлением в какой-нибудь звездный колледж. Так что мне там делать нечего. Сбросив одежду, я быстро залезла под одеяло и прижалась к теплому телу Грейстон. Он с облегчением вздохнул и прикрыл глаза, одной рукой обняв меня, а другую запустив в мои волосы.
— Не делай так больше, — пробормотала я. — Не пугай меня.
— Не буду, Звездочка. Никогда. Я сделал глупость, был не в себе. Давай начнем все сначала? И забудем об этом. Ты забудешь о боли, что я тебе причинил, а я забуду, как увидел тебя там и испугался, что вот сейчас все кончится, а ты будешь стоять и смотреть.
— Сначала? — Я хитро приоткрыла глаз. — Что ж, давай сначала. Зачем, лорд Грейстон, вы похитили меня с моей родной планеты?
Он улыбался. За последние дни я не видела такой искренней улыбки.
— Я, леди Торрино, хочу на вас жениться.
— Правда? — прошептала я. — Согласна.
Грейстон рассмеялся:
— В этот раз все прошло быстрее и проще.
Мы шутили, смеялись, целовались — одним словом, наслаждались друг другом. Живые, счастливые, ждущие малыша.
— Знаешь, мне кажется, Фаран не слишком-то хочет быть моим другом, — вдруг серьезно сказал Грей.
Бедный, он так переживал из-за этого «друга». Я крепко сжала его руку.
— Он боится ответственности. Как это ни странно, но, управляя звездами, Фаран боится личной ответственности. Ему стыдно перед тобой, думаю. Вряд ли вы вернете былую дружбу, но, знаешь, он все же помог тебе, и я останусь ему благодарна.
— Да, — со вздохом согласился Грейстон. — Жаль, что так вышло. Звездочка, я устал. Я очень хочу жить с тобой, растить наших детей и не лезть больше во все это. Мне не нужна работа, которая отнимает все время, я хочу видеть тебя. Хочу видеть детей, хочу заниматься ими, хочу быть им настоящим отцом. Я люблю вас больше всего на свете.
— Ты и будешь заниматься семьей. Я все решила. В сектор ты не вернешься, на Кларию тоже. Мы улетим на Землю. Есть дом на чудесных островах. Мы будем там жить. А твои близкие смогут нас навещать. Займемся чем-нибудь хорошим, настоящим. И будем очень-очень счастливы.
— Звучит заманчиво.
Грейстон устало закрыл глаза и обнял меня, засыпая. Он все еще быстро уставал, но все же поправлялся.
За окном снова пошел снег! Зима здесь вообще должна была наступить только через месяц, но природа распорядилась иначе. Первый, белый, искрящийся, снег укутывал космический город, превращая его в фантастическую иллюстрацию к сказке. И я с удовольствием следила, как кружатся за окном снежинки, пока Грейстон спал, крепко меня обнимая. Так хорошо мне не было уже очень давно.

Звездная Золушка
Пашнина Ольга

Эпилог
Дети играли в гостиной, причем младший категорически не хотел отдавать старшему грузовик, а средний громко ревел. Я, как настоящая мать, порывалась их успокоить, но Грейстон меня останавливал. Его методы воспитания вообще не внушали мне доверия. Конечно, близнецы должны играть вместе, но не лупить же друг друга совочками по голове! В конце концов, у них есть три — три! — одинаковых машинки, а они бьются насмерть за ту, у которой колесо спустило! Мне никогда их не понять…
А муж доволен, как слон.
В дверь стучали так, словно за пришедшим гнался маньяк.
Вот еще один камень преткновения — я за разумное использование научно-технического прогресса в доме, в отличие от Грейстона. Ему так понравился стиль жизни коренных гавайцев, что он и в наш особняк поставил обычные двери, которые приходилось открывать самостоятельно. Утверждает, это привносит в нашу жизнь колорит древности. В первый год после рождения мальчишек я из-за этого колорита убить его была готова! Если бы не отец, убила бы как пить дать.
На пороге стояла сияющая Канди. Я скептически хмыкнула при виде короткого зеленого платья, что сегодня было на ней. Ох уж эта Канди…
С тех пор как мы вернулись на Землю, она живо интересуется гавайскими программами для студентов и, когда стало ясно, где будет работать мой отец, выбрала тот же самый факультет. Естественно, с блеском поступила и умудрилась все подстроить так, что научный совет просто умолял моего отца взять ее к себе в помощницы.
— У тебя занятие?
При взгляде на нее я не могла не улыбаться. Канди — моя лучшая подруга — теперь в новом образе: с длинными и прямыми русыми волосами и зеленого цвета глазами.
— Ага! — Она привычно повесила легкую курточку в шкаф и помахала жестким диском. — Я сделала домашнюю работу!
— И к классной, смотрю, подготовилась, — фыркнула я, глядя, как подруга дефилирует на высоченных каблуках.
Канди отмахнулась.
— Кофе будешь? Я только сварила. И в гостиную лучше не ходи, у Грейстона приступ отцовской активности, а у сыновей — наследственной вредности. В смысле они вчетвером не поделят один грузовик и ревут при этом.
— Что, Грейстон тоже?
— Не исключено. — Я мельком заглянула в гостиную. — Есть время?
Канди взглянула на часы на изящном запястье.
— Мне пора. Впрочем, если я решу опоздать, он…
— Не хочу ничего слышать! — Я рассмеялась.
Уже второй год Канди учится у моего отца и второй год пытается его соблазнить. Мы с Грейстоном наблюдаем за этим, как за сериалом. Задания, которые мой отец дает помощнице, становятся все сложнее и сложнее, а наряды Канди — все откровеннее и откровеннее. Иногда мне кажется, что она приходит не на учебу, а на свидания. Но неизменно каждый раз в восемь вечера хлопает дверь, и флаер отвозит девушку домой.
Бедняга. Конечно, ситуация забавная, но, по-моему, подруга мучается.
— Слушай, а почему они все в костюмах енотиков? — спросила Канди, все же заглянувшая в гостиную.
— А, у них в изостудии был утренник. Папе было поручено купить детям костюмы, но он забыл, и мне пришлось бежать в магазин, а там остались только такие. А что такое?
— Просто кто-то из мальчишек укусил другого за хвост.
Да, тройня — это жестоко. С ними только Грейстон справляется, да и то не всегда. А я впервые в жизни вижу детей, которые не слушаются моего отца!
— О, совсем откусил, — хмыкнула Канди.
Отец живет в соседнем крыле, там же находится его лаборатория. Он вполне мог оборудовать ее в университете, но сам сделал этот выбор, когда родились дети, чтобы помогать нам. Только благодаря ему я высыпаюсь.
В этот раз Канди ушла чуть позже, минут в двадцать девятого. И я привычно начала готовить кофе для отца, зная, что он обязательно придет.
Не знаю, почему он так сопротивляется. Я не раз говорила, что буду не против, если в нашем доме появится женщина. Но отец неизменно отвечает, что не собирается заводить новых отношений. Хотя я знаю, что женщины у него были. Не то чтобы я следила за ним или его ревновала. Просто я любопытная и, конечно, волнуюсь за него. Я считаю, что он слишком рано себя похоронил. Оказывается, на Ксицани с медициной все в порядке, так что, если бы он сдался под натиском Канди, лет сорок у них точно было бы. Не так уж и мало, пожалуй.
— Как позанимались?
Отец хмуро взглянул на меня.
— В следующий раз я выгоню ее с занятия, — предупредил он. — Моя лаборатория — не панель.
— У нее есть халат.
Хотя, конечно, он прав. Канди, бывало, перебарщивала.
— Он еще короче, чем ее платье.
Бедный, представляю, как тяжело ему приходится. Поговорить, что ли, с подругой? Влюбленность — это хорошо, упорство в завоевании мужчины — тоже. Но меру-то знать надо.
— Это ее способ выразить свои чувства, — вздохнула я и откинулась на спинку стула.
Второй крендель был явно лишним.
— Какие чувства? — хмыкнул отец. — Она — молодая и глупая. Ей надо учиться, а не маяться дурью. Она ведется на какую-то абстрактно-возбуждающую ситуацию. Не будь на мне дорогого костюма, халата и очков, она прошла бы мимо и не оглянулась.
— Что?! — Я возмущенно выдохнула. — А как же парфюм, который я тебе подарила?! Ты недооцениваешь мощь моего таланта подбирать запахи. Я уверена, все дело в нем!
Папа улыбнулся и погладил меня по руке:
— Ей надо к психологу, милая. Когда влюбляешься в мужчину моего возраста — это ненормально. У нее комплекс Электры.
— А у тебя — комплекс вдовца! — парировала я.
— Какой? — не понял отец.
— Не знаю, — смутилась я. — Только что придумала. Должен же быть какой-то комплекс, обозначающий твой патологический страх перед тем, что снова произойдет что-то, что помешает тебе построить семью. Ты относительно молод, умен и богат. И проводишь жизнь рядом со мной, моим мужем и собственными внуками. Скучно!
Отец улыбнулся:
— Это то, о чем я мечтал.
— Знаю, но молодая, красивая, влюбленная в тебя девушка… Канди не из тех, у кого каждый месяц новый кумир. Она приехала на Землю из-за тебя, учится из-за тебя и, похоже, уже устала. Может, если ты твердо решил, что она тебе не нужна, оборвешь все? Ничего твой ученый совет не сделает. А Канди… Канди переживет, надеюсь. Все проходит. Просто тебе не кажется, что это очень жестоко по отношению к ней?
Отец молчал, зная, что я права. Я молчала, зная, что у него не хватает сил оттолкнуть ее. Похоже, придется прибегнуть к плану Б, как и предупреждал Грейстон.
— Или, может, ты хотя бы разрешишь ей обедать с тобой в университете? Ну, так, в качестве первого шага? — осмелилась предложить я.
— Зара, — папа, похоже, разозлился, — я сломаю ей жизнь. Она младше тебя!
— Она другой расы! Вы сравняетесь, если сойдетесь. Она живет намного меньше представителей твоей расы, а ты не так уж и стар. У вас обоих старение произойдет почти одновременно! Это же идеально! Вы можете быть самыми счастливыми людьми на Земле. Хватит бежать от отношений, я понимаю, что ты посвятил себя ребенку, что боишься потерять жену снова и так далее, но ребенок вырос, а угрозы нет…
Я остановилась и сделала вид, что задумалась.
— Грейстон, милый, ты собираешься в ближайшее время уничтожить нашу планету?
Из гостиной донесся голос мужа:
— До конца недели точно нет, а там посмотрим.
— Вот видишь. Этот мир безопасен! — Я фыркнула.
— Это не повод для шуток, Зара, — строго произнес отец.
— То есть когда ты шутишь, это повод, а когда я — сразу священная тема?! — возмутилась я.
Отец только поцеловал меня в макушку и поставил чашку в посудомойку.
— Я работать. Если твоя подружка забыла у меня в кабинете туфельку, ей придется забрать ее завтра.
Я закатила глаза и вдруг вспомнила, о чем мне говорил Грейстон пару недель назад. Не давая себе шанса передумать, я выпалила:
— Посидишь с детьми в воскресенье? Мы хотим прокатиться в город. Кино, ресторанчик, отель, и все такое…
— Конечно, дорогая, — донесся до меня голос отца.
В кухонном зеркале отражалась моя ехидная мордочка. Облизнув ложку, вымазанную в сгущенке, я побежала к Грейстону.

Длинное черное платье сидело отлично.
Вечером было прохладно, так что сверху я накинула легкую кожаную куртку. Волосы оставила распущенными, как нравилось Грейстону. Отключила все сенсоры и надела очки. Туфли без каблуков — для долгих прогулок — довершили образ. И ни капельки косметики.
Это был наш своеобразный ритуал. Раз в месяц мы выбирались в город и проводили время наедине, пока отец сидел с детьми. Я предвкушала отличный ужин, наполненную ароматом цветов аллею, небольшой уютный отель, потрясающие ощущения и уговоры Грейстона завести еще ребенка. Потом завтрак, утреннее купание в чудесной теплой воде и поездка домой, где, надеюсь, все будет спокойно.
В этот раз мы намеревались устроить отцу напряженную ночку. Если, конечно, не учитывать того, что сутки с нашими детьми — это уже удар по психике.
Я пригласила Канди.
Отец должен был освободиться около десяти, а Канди пришла в восемь. Ей мы тоже решили ничего не говорить, надеясь на вечное и незыблемое «авось». Я заказала в ресторане доставку ужина и поспособствовала тому, чтобы дети вечером заснули мгновенно: днем мы сходили в парк и так набесились, что даже я готова была свалиться на кровать без сил. Поскольку спят они крепко и обычно спокойно — золото, а не дети! — отцу и Канди останется поговорить и во всем разобраться. Если только он не выгонит ее раньше.
Ибо дальше так продолжаться не может.
Я очень надеялась, что, вернувшись, мы не застанем Канди в слезах. Надеялась вопреки всему, потому что любила их обоих. Мне кажется, после всего, что пережил отец, он достоин хотя бы капельки такого солнышка, как Канди. А она готова отдать ему все.
Я в последний раз убедилась, что все в порядке, поцеловала мальчишек и вышла на улицу. Грейстон уже ждал, готовый поднять в воздух флаер.
Мы медленно оторвались от земли, внизу мелькнули огоньки нашего дома. Мне нравилось жить в уединении. После всего, что произошло, я хотела спокойствия. Как и Грейстон. Он постепенно восстанавливался и отходил от пережитого. И безумно любил детей. И меня. И наш дом, и нашего кота, и Трина, который был в восторге от новой работы в сотрудничестве с лучшими исследователями Земли. И Эргара, который наконец нашел свое призвание в библиотеке и намеревался, как он любил говорить, там и помереть.
— Как думаешь, у них все будет нормально?
— Уверен в этом, Звездочка, — отозвался муж и погладил меня по щеке. — Им просто нужно поговорить. Твой отец любит ее, еще с тех пор, когда мы были в столице. Просто он думает, что любит Канди, которой не хватает тепла, как милую подружку дочери. А Канди уже давно не ребенок, и когда он это осознает, поймет и то, что ее можно любить по-другому. Он достаточно доказал свою порядочность в отношении нее. Вот увидишь, когда мы вернемся, они будут вместе и счастливы. Давно надо было запереть их в одном доме.
Я вдохнула родной и любимый запах, положив голову мужу на плечо. Флаер шел на автопилоте, и он обнял меня, прижав к себе еще крепче. Вдалеке показался город. А впереди нас ждал настоящий, счастливый выходной.
Давным-давно, казалось, вечность назад, меня похитили и привезли к Грейстону. Могла ли я предположить, что все закончится так хорошо? Что у меня появятся чудесные дети, большой светлый дом и настоящие друзья, а плохое зрение из досадной болезни превратится в напоминание о том, каким человеком оказался мой отец.
— Я согласна на ребенка, — вздохнула я. — Но этот — последний!
Грейстон счастливо улыбнулся. Хоть бы это была девочка! Пожалуйста! Я так хотела доченьку-помощницу…
И знаете, если бы про меня когда-нибудь написали сказку, она наверняка называлась бы «Звездная Золушка».
Примечания
1
Зара упоминает книгу Э. Гамильтона «Звездные короли». (Прим. автора.).
2
Зара говорит о Н. Горькавом, авторе трилогии «Астровигянка», и ее героине Никки Гринвич, пользовавшейся ожерельем, в котором использовались сонар, лидар и другие технологии. (Прим. автора.).