[380x300]

Смерть это переход в другую жизнь. Опыт Моуди

Проведя множество сессий по «пристальному смотрению в зеркало» (далее СЗ), в которых индуцировались «видения призраков», я захотел испытать это на себе. В результате личного опыта полностью изменилась перспектива моей жизни.

Сначала я колебался, допустимо ли мне самому стать предметом эксперимента. Может быть я после этого не смогу быть предельно объективным. Если я буду ограничиваться ролью исследователя, размышлял я, то смогу давать оценки сообщений других с более нейтральной позиции.

Однако с другой стороны, искушение провести испытание на себе было довольно велико, потому что с детства я всегда жаждал узнать, что же это такое — «видение призраков».

Выслушав несколько сообщений моих подопытных, я поддался на искушение и решился предпринять собственное путешествие в Срединную область.

Одной из самых трудных загадок таких свиданий с привидениями было то, что подопытные были убеждены, что их зрительное воссоединение-реально, а не фантастично. Это приводило меня в тупик, в особенности потому, что я преднамеренно отобрал очень основательных и разумных людей в качестве подопытных. Я считал, что любой из них может сказать, было ли свидание реальностью. Я ждал от них сообщений о том, что видения напоминает в некотором смысле образы, которые приходят к ним в дреме, но верным оказалось вовсе противоположное. Один за другим подопытные, имевшие визуальные свидания, утверждали то, что их умершие родственники в действительности присутствовали. «Я знаю, это была моя мама», — говорил один из них. Практически все описывали как абсолютно реальное то, что с ними происходило.

Я был уверен, что если лично испытаю «видение призраков», то смогу доказать, что это не так. Если такого рода опыт будет и у меня, я не позволю одурачить себя утверждениями о его реальности.

Я решил предпринять попытку «увидеть» бабушку по матери. Я появился на свет во время второй мировой войны, мой отец был за океаном в день, когда я родился. Он вернулся только спустя 18 месяцев, потому мама моей мамы взяла на себя многие родительские обязанности. Я всегда считал что она ласковый, мудрый и понимающий человек, согревший своим удивительным теплом часть моей жизни. Мне часто не хватало бабушки после ее смерти, и я с радостью повстречался бы с нею снова, какие бы формы это свидание ни приняло.

Как-то днем я на протяжении многих часов готовился к зрительному воссоединению с ней. Я восстановил в памяти дюжины воспоминаний, рассматривал ее фотографии, вспоминая ее доброту.

Потом я отправился в то место, которое назвал «будкой видений призраков», и в сумеречном свете комнаты начал всматриваться в глубину большого зеркала. Я провел так по меньшей мере час, но не ощутил и намека на ее присутствие. В конце концов, я отказался продолжать эксперимент, подумав, что у меня иммунитет к зрительным воссоединениям.

Но позднее в моей жизни случилось событие, которое стало одним из тех, что кардинально меняет жизнь.
Произошедшее почти полностью поменяло мое понимание действительности.

Этот опыт нес невыразимое качество, и это означало, что его трудно и даже невозможно облечь в слова. И все-же, мне хочется описать свой опыт зрительного воссоединения, потом как нахожу важным донести его до читателя из первых рук.

Я находился в комнате один, когда в нее зашла женщина. Едва увидав ее, я ощутил, что знаю ее. Но все случилось довольно неожиданно, и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вежливо поприветствовать ее. Понадобилось еще какое-то время, должно быть, менее минуты, прежде чем я смог опознать женщину как мою бабушку по отцу, умершую несколько лет назад. Я, помнится, поднял руки к лицу и воскликнул: «Бабуля!».

В это время я смотрел прямо в ее глаза в благоговейном страхе. Очень мягко, с любовью она назвала себя и обратилась ко мне по прозвищу, которым лишь она называла меня в детстве. Лишь только я понял, кто же эта женщина, поток воспоминаний хлынул в мой мозг. Отнюдь не все из них были доброй памятью. Многие были отчетливо неприятными. Если мои воспоминания о бабушке по матери позитивные, то память о бабушке по отцу вовсе другого рода.

Одно из ворвавшихся в мой мозг воспоминаний относилось к ее противной привычке объявлять: «Это мое последнее Рождество!». Она произносила эту фразу каждые каникулы в последние 20 лет жизни. Бабушка также все время предупреждала меня молодого, что я попаду в ад, если нарушу любой из наложенных Господом запретов — в ее собственной интерпретации, конечно. Как-то раз она промыла мылом мой рот за то, что он изрек слово, которое она не одобряла. В следующий раз она говорила мне, ребенку, вполне серьезно, что грех летать на самолете. Она была недоброжелательной и эксцентричной.

Теперь же, смотря в глаза этому призраку, я прочувствовал, что стоящая передо мной женщина поменялась в очень положительную сторону. Я почувствовал исходившие от нее тепло и любовь, эмоциональность и сострадание, и это было выше моего понимания. Она определенно была с юмором, и вокруг нее разливались тихий покой и радость.

Причина, по которой я не сразу узнал ее, была в том, что вид у нее был гораздо моложе, чем когда умерла, и даже моложе, чем когда я появился на свет. Не помню, чтобы мне попадались ее фотографии в возрасте, на который она была похожа в это свидание. Но это и не имеет значения, потому как я узнал ее не только по физическому облику. Скорей, я опознал эту женщину через ее несомненное присутствие и через многие воспоминания, о которых я упомянул. Короче, это была моя умершая бабушка. Я узнал бы ее где угодно. Я хочу подчеркнуть, сколь завершенной и естественной была эта встреча. Она ни в коей мере ни причудлива, ни сверхъестественна. В действительности это было наиболее нормальное и приносящее удовлетворение общение, которое у меня с ней когда-то было.

Эта встреча касалась исключительно наших отношений. Я не мог перестать удивляться, что нахожусь в присутствии человека, который уже покинул этот мир, но это никак не мешало нам. Она была предо мной, и сколь бы ни был поразителен сам факт, как таковой, я принял его и разговаривал с ней.

Мы поговорили о былых временах, об особенных случаях из моего детства. Она напомнила мне некоторые забытые мной происшествиях. Она также обнаружила знание кое чего очень личного о моей семейной ситуации, что было для меня сюрпризом, но в ретроспективе это имеет большой смысл. Вследствие того, что главные действующие лица еще живы, эту информацию я держу при себе. Скажу только, что ее откровенность на многое в моей жизни позволила посмотреть по-другому и что я чувствую себя в значительной мере лучше, услышав это от нее. Я говорю «услышав» почти в буквальном смысле. Я слышал ее голос четко, одно лишь отличие состояло в том, что в нем имел место треск электрического свойства, что, казалось, делало голос четче и громче, чем он был до ее смерти.

Другие люди, имевшие подобного рода опыт, описывали общение как телепатическое. У меня похожее впечатление. Хотя большая часть разговора проходила посредством речи, временами я моментально угадывал ее мысли, и, могу с уверенностью сказать, что то же верно и для нее.

В нашем воссоединении она ни в коей степени не была прозрачной или похожей на духа. Она казалась целой и крепкой, не отличалась от любого другого человека, за исключением того, что она, казалось, была окружена каким-то сиянием или находилась внутри полости в пространстве, как если бы была отделена от ее физического окружения.

Почему бабушка не давала мне возможности прикоснуться к ней? Два или три раза я попытался дотянуться до нее и обнять, и всякий раз она поднимала руки и отстраняла меня. Она с такой решительностью отвергала попытки прикосновений, что я отказался от них. Не имею понятия, как долго продолжалась наша встреча. Кажется, очень долго. Я был совершенно поглощен событием, и мне не приходило в голову посмотреть на часы. Судя по мыслям и чувствам, которыми мы обменялись, прошло, наверно, пару часов, но меня не оставляло ощущение, что, возможно, все это произошло быстрей, чем в «реальном» времени.

И как же завершилась эта встреча? Я был до такой степени всем переполнен, что просто сказал: «До свидания». Мы условились снова встретиться, и я попросту вышел из комнаты. Когда я возвратился, ее нигде не было. Призрак моей бабушки исчез.

Случившееся этим днем исправило наши отношения. В первый раз мне доставил удовольствие ее юмор, прояснился смысл некоторых борений, через которые она прошла в жизни. Теперь я по-своему даже любил ее, не так, как при ее жизни. Опыт привел меня к твердому убеждению: то, что мы зовем смертью, не есть конец жизни. Я понял, почему некоторые считают «видения призраков» галлюцинацией. Как человек, переживший измененное состояние создания, я могу утверждать, что мое зрительное воссоединение с бабушкой абсолютно когерентно с ординарной реальностью бодрствования, в которой я нахожусь всю свою жизнь. И если я сочту свое свидание галлюцинацией, тогда я должен считать галлюцинацией и всю мою жизнь также.

Свидание как его базис

Я понял, по какой причине искатели «свидания с привидением» необязательно видят именно ту личность, с которой они захотели встретиться. Я, на основании своего опыта, считаю, что подопытные видят того, кого им нужно увидеть.

Мои отношения с бабушкой по матери были гладкие, чего нельзя сказать об отношениях с бабушкой по отцовской линии. Возможно, воссоединение с людьми, с которыми отношения были трудными при их жизни, в большей степени полезны.

И еще: я хочу принести публичные извинения моему старому другу доктору Элизабет Каблер-Росс. В 1977 году Элизабет сообщила мне о ее свидании с умершей знакомой. Насколько я помню, Элизабет как-то шла по холлу к своему офису, когда вдруг увидела стоящую в коридоре женщину. Женщины заговорили, и Элизабет пригласила посетительницу в свой офис.

Спустя несколько минут Элизабет в изумлении наклонилась к женщине и сказала: «Я знаю вас!». Она признала в ней миссис Шварц, пациентку, с которой была накоротке и которая умерла несколько месяцев назад. Миссис Шварц подтвердила это, и обе продолжали разговор еще некоторое время. Когда Элизабет говорила мне об этом, я, помнится, запротестовал. «Погоди, Элизабет! — сказал я. — Если это был кто-то, кого ты хорошо знала, как могло произойти, что ты не опознала ее с самого начала?».

Теперь, спустя годы, я могу сказать, что понимаю. Мой опыт и опыт других дает мне право подтвердить, что «призраки» умерших не выглядят в точности так, как перед смертью. Странно, а может быть, и нет, — они моложе и менее напряжены, но вполне узнаваемы.

Результаты моих и более ранних опытов дают возможность заключить, что СЗ служит естественной связью между спонтанными и наведенными «видениями призраков».

Последующие исследования убедили меня, что в исторические времена СЗ использовали с удивительными результатами. Именно исторические свидетельства подтолкнули меня еще глубже изучить проблему СЗ.

Подавление СЗ

Мои эксперименты и личное участие привели меня к пониманию того, что, пройдя снова частокол вековых запретов и профанаций, СЗ выжило сегодня лишь как напоминание о живой социальной реальности, которой оно когда-то являлось. Это эхо далекого прошлого, отвергаемое теми, кто назвал СЗ суеверием, вместо того, чтобы попытаться понять его притягательность и мощь.

Трагическая история практиковавшего СЗ Кеннета Мак-Кензи показывает опасность такого занятия. В XV столетии в Шотландии он был известен как выдающийся эксперт по СЗ, королева наняла его проследить за мужем, часто посещавшим континентальную Европу. Мак-Кензи поглядел в свой прибор и увидал короля, веселящегося и развлекающегося с другой женщиной.

Увиденное было правдой, но Мак-Кензи сделал ошибку, открыв ее королеве. Она была в такой ярости, что приказала казнить его. Мак-Кензи бросили головой в котел с кипящей смолой. Вот что произошло с практикующими СЗ.

P. Моуди, П. Перри

ред. shrorm777.ru