Лабиринт Жизни
Лед не горит |
|
Холодное сердце, других согревая, само вспоминало огонь дней былых. И мучилось, билось, хотя понимало. что было — прошло, огонь души стих. Нельзя, убивая других, возродится, а, будучи льдом — невозможно гореть. Не будет камень летать словно птица. Свобода земная - как римская плеть. Как часто других мы не замечаем, не чувствуем боли и горя вокруг. И с чувствами друга порою играем. Гадая потом — а где же ты, друг? Ты знаешь, записана истина эта: если покаешься, — Бог все простит. но не загладишь словами сонета тот холод, что сеял, и горечь обид... Среди суеты разноцветного мира, замри на секунду - люди вокруг... струн перезвоном, сердце как лира, пусть отзовется, когда рядом друг. |
Молодость и зрелость сели на скамейку…
Молодость сказала: «Ты как я сумей-ка…»
Зрелость отвечала: «Красота не вечна,
Научись делиться красотой сердечной…»
Молодость, с насмешкой: «Что в тебе такого?
Дом, семья, работа… Скучные оковы…»
Зрелость улыбалась, будто младшей дочке:
«Без оков семейных люди – одиночки…»
Молодость твердила: «Всё во мне прекрасно,
Молода, свободна, и красива, ясно?»
Зрелость отвечала: «Я тебя мудрее,
И с тобой, малышка, спорить не посмею…
Повзрослей, узнаешь, счастье не в свободе,
Не в ночных гуляньях, не в Парижской моде…»
Молодость смеялась: «Глупости всё это,
Раз не в этом счастье, значит счастья нету»
Зрелость отвечала: «Нет, оно бывает,
Если жить с любимым небо позволяет,
Если смех детишек слышится из дома…
Ты ещё со счастьем, крошка, незнакома…»
Молодость спросила: «Если правда это,
Что ж ночами плачешь и о чём секреты?»
«Я ночами плачу…», - зрелость говорила:
«Потому что раньше это не ценила…»
Ирина Самарина-Лабиринт, 2011
Молодость и зрелость сели на скамейку…
Молодость сказала: «Ты как я сумей-ка…»
Зрелость отвечала: «Красота не вечна,
Научись делиться красотой сердечной…»
Молодость, с насмешкой: «Что в тебе такого?
Дом, семья, работа… Скучные оковы…»
Зрелость улыбалась, будто младшей дочке:
«Без оков семейных люди – одиночки…»
Молодость твердила: «Всё во мне прекрасно,
Молода, свободна, и красива, ясно?»
Зрелость отвечала: «Я тебя мудрее,
И с тобой, малышка, спорить не посмею…
Повзрослей, узнаешь, счастье не в свободе,
Не в ночных гуляньях, не в Парижской моде…»
Молодость смеялась: «Глупости всё это,
Раз не в этом счастье, значит счастья нету»
Зрелость отвечала: «Нет, оно бывает,
Если жить с любимым небо позволяет,
Если смех детишек слышится из дома…
Ты ещё со счастьем, крошка, незнакома…»
Молодость спросила: «Если правда это,
Что ж ночами плачешь и о чём секреты?»
«Я ночами плачу…», - зрелость говорила:
«Потому что раньше это не ценила…»
Ирина Самарина-Лабиринт, 2011
[показать]
Если бы я это только могла –
Вырастить два бархатистых крыла,
Покинуть всей прошлой жизни кокон;
Взлететь мимо чьих-то зеркальных окон,
Оставив внизу удивленные здания,
Крича им весело «До свидания!»
Прочь от ошибок,
Сомнений,
Глупостей,
Даже от опыта,
Даже от мудрости.
Просто наверх, ближе к солнцу подняться,
Чтобы в лучах его улыбаться
Новому утру,
новому небу,
Миру, который вчера таким не был,
Новой мечте с разноцветными крыльями,
Что неподвластны ни грязи, ни пыли.
ЖЕНЩИНА В КРАСНОМ
Михаил Гуськов
Красный запретным казался,
Влек и отпугивал нас.
В красное платье влюблялся
Каждый хотя б один раз.
Помню, цыганка гадала,
Сглазила видно меня,
Чтобы со мной не плясала
Женщина в платье огня.
Припев:
Женщина в красном опасна,
Женщину в красном не тронь,
Женщина в красном – прекрасна,
Женщина в красном – огонь.
Кажется, что в нем такого?
Глянул – и бросило в дрожь.
Платье сошьешь у портного,
А красоту не сошьешь,
Красный цвет ранит и манит,
Радость в нем есть и беда…
Женщина в красном – обманет,
Но не предаст никогда.
Платье износишь и бросишь,
Вспомнишь, быть может, потом.
Где он? – однажды ты спросишь,
Кто целовал тебя в нем.
А музыканты играют,
Мы с тобой очень близки,
И тесно пальцы сплетают
Две наших жарких руки.
в шелесте
шелковых крыльев
таится небесная тишь,
вечности
мифы и были…
ты лишь разгляди и услышь.
[484x400]
"Женский образ, как символ мира"
[388x357] |
Бывают женщины такие, |
В стороне далекой от родного края
Снится мне приволье тихих деревень,
В поле при дороге белая береза,
Озими да пашни — и апрельский день.
Ласково синеет утреннее небо,
Легкой белой зыбью облака плывут,
Важно грач гуляет за сохой на пашне,
Пар блестит над пашней... А кругом поют
Жаворонки в ясной вышине воздушной
И на землю с неба звонко трели льют.
В стороне далекой от родного края
Девушкой-невестой снится мне Весна:
Очи голубые, личико худое,
Стройный стан высокий, русая коса.
Весело ей в поле теплым, ясным утром!
Мил ей край родимый — степь и тишина,
Мил ей бедный север, мирный труд крестьянский,
И с приветом смотрит на поля она:
На устах улыбка, а в очах раздумье —
Юности и счастья первая весна!
[675x709]
Мой цвет волос теперь похож на осень,
а взгляд горчит, как вишня в шоколаде…
Мой голос нежен, нрав – порой несносен…
И я не лидер в Вашем хит-параде.
Я не умею танцевать ламбаду,
я не смогу Вам ровный вышить крестик…
Но подарю улыбку, как награду,
за бархатную негу Вашей лести.
Ни звука не отдам в опроверженье,
лишь благодарно растворюсь в закате…
Мой цвет волос похож на лист осенний…
Мечтайте обо мне… Как о награде…
Вариант:
Вы дорисуйте то, о чем мечтали,
я подожду, позируя недвижно…
Ах, милый друг, как быстро Вы устали…
Как жаль, что ничего у нас не вышло…
Кофейное настроение (на стихи Марины Бойковой)
Тишина в гардинах заблудилась,
Запах кофе будоражит нос,
И весна, мурлыча, пробудилась
Огоньками солнечных мимоз...
И, лупя капелью по карнизу,
С крыш сбегает талая вода,
И рисуют ручейки эскизы
В рамках из-под тающего льда...
И закипает белой шапкой пена...
Струйка кофе лапает фарфор,
Шелковым уютом постепенно
Ароматом выстрелив в простор...
Тонкий с горьковатой нежной ноткой,
Медленно глоточек за глотком
Кофе тот молитвою короткой
Обогреет сердце нам и дом…
Кто-то поцелует, тихо спросит:
«Сахар тебе в кофе положить?»
Утром завтрак мне в постель приносит…
С этого, поверьте, стоит жить!
Я смеюсь, лениво, сонно, в пальчик
Имя его вслух произношу:
«Дорогой, любимый одуванчик,
Завтра тебя так же разбужу!»
[показать]