[700x525]
Поедем в Цыпово:
Г.М.
Ты хочешь в Цыпово? Когда утихнут страсти
Февральских стуж, чья искренность строга,
Ты убедишься... у весны во власти -
Зимы бесснежной - нежные снега!
Они сойдут. Ручьёв неодолимых
Наступит в марте чуткая пора,
В азарте солнца - погибают зимы,
Как гулкий лёд не спящего Днестра.
Ты тишь хранишь размеренного счастья,
Идёшь на цыпочках, назначенных судьбой,
Ты хочешь в Цыпово весной - одной примчаться?
Пророчишь... " В Цыпово поеду не с тобой!
По следу лет разгневанных столетий,
Познаю свет хранителей веков,
Где пир сказаний не тебя приветит
И мир певучий чудных чудаков...".
Поедем в Цыпово! Не веришь мне и в этом?
Познай под липами желаний вечных мёд,
Там, в цепком Цыпово, любой слывёт поэтом,
Но в божий храм любовь не всех зовёт.
Я не в бреду, а наяву увидел,
Как бродит в травах южный суховей,
Здесь потому воспел звезду Овидий,
Что звёзд беду - предсказывал Орфей!
Почти веков,
Скал - сказочные лики,
Прочти тропинок долю и число...
Познаешь весть о Стефане Великом... *Войкицы - встретишь скорбное чело!?
Пусть будет так, как свет проник в пещерный,
В келейный мрак столетий и легенд,
За шагом шаг в познанье легковерном -
Реке - диктует эхо
Вдалеке.
Есть зов небес, не знающий искусства
Лукавства слов. Так время - в камнях лет
Былых имён - все обнажает чувства
И потрясений оставляет след!
Поедем в Цыпово. Душа с душой вместились
В желанья солнца. В небесах горя,
Сто сотен лет дух сохранив святилищ,
Заветный свет зовёт монастыря...
Войкица - жена молдавского господаря
Стефана Великого.
2004 г.



Обращение к Овидию
февр. 2006 года.
Я не познал тебя, Овидий,
Когда сквозь лет водоворот,
В чужом учебнике увидел
С латыни горький перевод
Тех "Писем...", горестей и горя,
Судьбы и рока вечный спор,
И...
Чёрного, в разлуке, моря
С лазурным Римом
Разговор.
Не дочитал. Но понял чувство,
Что к истине тебя вело,
Чтобы высокое искусство,
Добром, не украшало зло!
Чтоб не манил зов тёмных истин
Любовь, жить жертвою, веля!
Так тополя роняют листья,
А ты любил их? Тополя?
И я
Любовь - с любовью видел,
Познав пути потерь и лет,
Я дочитал тебя, Овидий,
Капризной вечности, Поэт!
И всё в тебе. И всё с тобою,
Вселенский мир и пир веков.
И что, не стало всем - судьбою...
Поэт и Власть. Без
Дураков!

Днестр зимний
1966 г. 2006 г.
Осенний след смели снега,
Метут от края к краю,
Уснула дерзкая река,
Снегами укрываясь.
Коль небо тучей замело,
С утра не будет света...
Что было близкое? Ушло,
С поющим звонким летом.
И в перекличке дней и лет,
Ушедших - в тьме и в свете,
Прозренья познаёт поэт
Отвергнутых столетий.
Всё в прошлом вспомнят соловьи,
О будущем не зная...
Прощайте, берега любви,
До встречи. С новым маем!


БЕЛЫЙ АИСТ ВЗЛЕТЕЛ
Созревает
Молдавское лето,
Согревая поля и
Людей,
Прозревают, не каясь,
Поэты,
От крикливых –
Оглохли идей.
Ждёт заботливых рук –
Виноградник,
Забывая порочащий стих,
Стих эстрадник.
Стихает державник,
Небеса
не разъяв на двоих.
Пали с душ
транспарантов обноски,
Белый аист –
Взлетел от земли,
Над землёю, паря,
Приднестровской,
Птица мудрости
сердцу велит.
Белый аист – взлетел,
Птицей вечной,
Он безумной враждой не убит,
Пусть горят
Поминальные свечи
И бессмертное солнце горит.
Есть единство природы.
И света…
Нет бездарной и жадной вражды.
Прозревают вожди и
Поэты,
Созревают поля и
Сады…



ДОМИК В ПУШКИНСКОЙ ДОЛИНЕ

А на окне – седые георгины
Цветут. Цветут – все времена подряд,
И стены дома смыл наполовину,
Как водопадом, дикий виноград.
Войдешь?.. Хрустят простые половицы,
А на столе – зачинщике пиров –
Грустят страницы, письма из столицы,
Усталое гусиное перо.
Но этот дом, и этот палисадник,
Сутулые, сухие тополя
Запомнили: промчался дерзкий всадник,
И пыльным гулом полнилась земля.
В село вплывало солнце. Спозаранку
В кувшинах стыло – старое вино,
А в чистом доме юной молдаванки
Склонились георгины
За окно.

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
Мы – шли, побратавшись с рассветом.
День… Ночь. Без привалов. Без сна…
Гудела под нами планета,
И где-то горела
Она.
Над нами – шрапнели –
не выли,
Нас – пули – навылет не жгли,
Мы – шли, задыхаясь от пыли,
Мы – маршем неистовым –
Шли.
Мы – шли, побратавшись с рассветом,
Поверив в грядущий рассвет!
Мы шли сквозь горячее лето
В зовущие призраки лет,
Я – в свете ракеты –
Увидел,
Что к звёздам,
где месяц дрожал,
Испуганный каменный идол
От нас по кургану
Взбежал.
Мы – шли, побратавшись с рассветом,
И не было маршу конца,
Мы песни погибших
Поэтов
От первого – пели – лица…
Как вороги родину
Грабят,
Как ворону – радости нет…
С усмешкою каменной
Баба
С кургана глядела нам
Вслед.

МИГРАНТЫ
Не ропщут матери погибших
В краю голодном. Испокон
Им – оскорбленным – голос
Свыше
Под светом праведных икон.
Униженным, но вознесенным
Судьбою тихой русских вдов,
Им в небесах! Им – поименно
Благодаренье скорбных слов.
Поплачьте,
Матери и вдовы,
О разрушеньи бытия –
Отцы желали жизни новой?
И снова жаждут сыновья!
Пропиты лозунги. Забыты
Заветы – Слов и Дел –
Святых,
Поплачьте, матери убитых,
Рыдайте, матери живых!
Вас укрепляла святость хлеба,
За доброту – вам – Бог воздаст.
А нам теперь в добычу –
Небо,
Коль нет земли родной для нас.
Молитесь, матери. Молитесь
За нас, живых! Уже чужих…
Летит по небу алый витязь,
И ястреб ярости кружит...
ИЮНЬСКИЙ ПРИЗЫВ 1980 г.
Ромашковые росы, подвластные руке,
По полю, по откосу, бегущие к реке,
Рвут девушка и парень: «Анжелочка и Стас...» –
Кроссовок ярких пара - и обе –
«Адидас».
Певец на майке модной в девичью впился грудь:
Целует всенародно и губ не отвернуть.
На пристани в народе гудят: Он друг иль враг?
А пароход уходит, на мачте красный флаг,
Идет в тревоги смело, ему неведом страх,
Приснится белым, белым не в поле, а в горах!
От почты не зависит, коль адресат замолк:
Есть нетерпенье писем? Но есть солдатский долг!
И рана из Афгана – назначена судьбой,
Забьется в плаче Анна: « Что Слава… Что с тобой!»
Родную. И, сырую, как в плачах на Руси,
Вдруг землю поцелует: « Помилуй… и спаси!»
«…От боли и от смерти! Яви и в снег! И в зной!»
Помчался древний ветер над скорбною землей,
Дороги вековые, руками развела,
Всегда в дни роковые
С родимыми…
Была…

БАБКА СТЕПАНИДА

За деревьями не видно
Приднестровское село,
Здравствуй, бабка Степанида,
Ты жива. Мне повезло.
Жизнь – суровое мгновенье,
Как удачу не лови.
Подари траву-забвенье
От беспамятной любви.
Травы бабка знает. Правдой,
Каждый корень, лист в лицо,
Приютила в год кровавый
Трех израненных бойцов.
Двух - в дорогу проводила,
В путь победный. В путь потерь.
Отпоила, отмолила –
Третий – памятник теперь.
У Днестра крут берег правый,
Не вернулся сын домой,
Оросила бабка травы
Горемычною слезой.
Бабка помнит боль и стоны
Сел молдавских и дорог,
Пусть висит её -
Икона,
Под иконой – в сердце
Бог!
Меркнут перед ней – обиды,
Миром полон человек...
Здравствуй, бабка Степанида,
Проводи
Двадцатый век.