Это цитата сообщения
drowsy_fly Оригинальное сообщение"Единственный с корабля" Вадим Шефнер
Вадим Сергеевич Шефнер (30 декабря 1914 (12 января 1915), Петроград – 5 января 2002, Санкт-Петербург) – русский советский поэт, прозаик, фантаст.
Его имя звучит сейчас не часто и даже приглушенно- Вадим Шефнер никогда не был моден или популярен так, как скажем, Евтушенко или Вознесенский, Окуджава или Самойлов.
Он писал о себе: «родился я в Петрограде в январе 1915 года. С давних парусных времён предки мои служили в русском военном флоте. Некоторые достигли крупных чинов, командовали кораблями, некоторые гибли в море…»
Довольно скромно написано, а между тем он был потомком скандинавов и прибалтийских немцев, внуком адмирала по материнской линии, по отцу его дедом был А. К. Шефнер- военный моряк. Он оставил России добрую память о себе: во Владивостоке есть улица Капитана Шефнера, а возле дальневосточного порта Находки — мыс Шефнера.
[268x151]
.
Всю жизнь Вадим Шефнер прожил в Петрограде-Ленинграде-Санкт-Петербурге. Во время войны был фронтовым корреспондентом, несмотря на то, что с юности был практически слеп на один глаз.
Писал стихи, прозу. Создавал поэтические переводы с китайского, санскрита, пракритов... Не изменял понятиям чести, не прислуживался властям, не предавал друзей.
С 60-х годов увлекся фантастикой, но не той, "научно-технической", изобилующей научными и псевдонаучными теориями и нереальными технологиями, а почти "полувероятными историями", "сказками для умных", где главным героем выступает самый обычный человек, поставленный в необычные фантастические условия.
«Что натолкнуло меня на писание фантастики? Очевидно, ощущение странности, фантастичности жизни, сказочности ее. А может быть, стихи. Всю жизнь я пишу стихи, а фантастика ходит где-то рядом с поэзией"- так объяснял поэт свое увлечение фантастической прозой.
Он придумывал потрясающие поэтические образы. Он первым сравнил любовь с "пятым временем суток, года, жизни", а уже потом, вслед за ним, это стали повторять и цитировать другие, иногда, правда, размещая в блестящие пошловатые рамочки).
Умер Вадим Шефнер в Санкт-Петербурге, в январе 2002 года, не дожив неделю до своего 86-летия....
Он никогда не ходил в море, но может быть генетическая память нескольких поколений проявлялась в нем такими строчками...
ЕДИНСТВЕННЫЙ С КОРАБЛЯ
Пусть в кармане нет ни рубля,
Жить на свете - большое диво.
Я - единственный с корабля,
Что лежит в глубине залива.
Гнал на рифы нас шторм ночной,
Не уйти от смертного часа...
Смытый с юта шальной волной,
Я единственный чудом спасся.
Спят друзья мои в глубине,
Позабыв о морских страданьях, -
И за всех их придется мне
Вам поведать о странах дальних.
О союзниках и врагах,
О скитаньях по белу свету,
О таинственных берегах,
Тех, которых в лоциях нету.
... Дайте место мне у огня -
Расскажу, где с друзьями плавал,
Я - единственный, и меня
Не проверит ни бог, ни дьявол.
1970 г.
[300x300]
ЛЕГЕНДА О МЕРТВЫХ МОРЯКАХ БРИТАНИИ
На дне глубоком океана,
Там, где безмолвствует вода,
Не зная штормов и тумана,
Лежат погибшие суда.
Забыв и вымпелы, и флаги,
Они лежат, погребены,
Как бы в стеклянном саркофаге,
Под синей толщей глубины.
Без парусов в заплатах пестрых
Там спят, от пристаней вдали,
С резными девами на рострах
Веков прошедших корабли.
И рядом с ними, но сохранней,
Лежат, как черная гора,
Трансатлантических компаний
Цельносварные стимера.
И мы б там встретили — впервые
В нелепой близости такой —
Линкоров башни броневые
И струги вольницы морской.
И в той безжалостной могиле,
На вечный мрак обречены,
Твои, Британия, сыны
Лежат. Живые их забыли.
Вкруг мертвых шелест вод холодных,
И дна уступчатый изгиб,
И плавники глубоководных
Флюоресцирующих рыб.
Спокойно мертвым. Сны не снятся,
И явь не манит — все равно
Судам их с якоря не сняться,
Их держит илистое дно.
Спокойно мертвым. Ни страданья,
Ни пенья птиц, ни желтых нив.
Но раз в году, гласит преданье,
Бывает праздник и для них.
Негоциант встает, зевая,
Считая прибыль и товар,
И, паклей руки отирая,
Встает, ругаясь, кочегар.
Владельцы каперов отважных
Встают — им надоело спать, —
И прочность крючьев абордажных
Интересует их опять.
И, герметические люки
Открыв, идут по тьму глубин
Матросы мертвых субмарин,
Во тьму протягивая руки.
Стуча пустыми позвонками,
Они бредут к лощине той,
Где меж двумя материками
Проложен кабель под водой.
Завидев кабель, в тишине
Они на дно плашмя ложатся,
И каждый черепом прижаться
К свинцовой хочет чешуе.
И им становятся понятны
Дела и помыслы живых —
Депеш секретных код невнятный
И цифры сводок биржевых.
И сколько бушелей пшеницы,
И что случилось в их стране,
И чьи войска у чьей границы,
И где готовятся к воине.
И крепнут пусть иные страны,
Но с каждым годом все ясней
В свой праздник слышат капитаны
Распад империи своей.
И все: и шифр депеш невнятный,
И цифры сводок биржевых, —
Все мертвым в этот день понятно -
И мертвым стыдно за живых.
1939 г.
ВОИН
Заплакала и встала у порога,
А воин, сев на черного коня,
Промолвил тихо: "Далека дорога,
Но я вернусь. Не забывай меня."
Минуя поражения и беды,
Тропой войны судьба его вела,
И шла война, и в день большой победы
Его пронзила острая стрела.
Средь боевых друзей - их вождь недавний -
Он умирал, не веруя в беду,-
И кто-то выбил на могильном камне
Слова, произнесенные в бреду.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Чертополохом поросла могила,
Забыты прежних воинов дела,
И девушка сперва о нем забыла,
Потом состарилась и умерла.
Но, в сером камне выбитые, строго
На склоне ослепительного дня
Горят слова: "Пусть далека дорога,
Но я вернусь. Не забывай меня."
1939 г.
ЗАБЫВАЮТ
Забывают, забывают -
Будто сваи забивают,
Чтобы строить новый дом.
О великом и о малом,
О любви, что миновала,
О тебе, о добром малом,
Забывают день за днем.
Забывают неумело
Скрип уключин ночью белой,
Вместе встреченный рассвет.
За делами, за вещами
Забывают, не прощая,
Все обиды прошлых лет.
Забывают торопливо,
Будто прыгают с обрыва
Иль накладывают жгут...
Забывают, забывают -
Будто клады зарывают,
Забывают -
как сгорают,
Забывают -
будто жгут.
Забывают кротко, нежно,
Обстоятельно, прилежно,
Без надсады и тоски.
Год за годом забывают -
Тихо-тихо обрывают
У ромашки лепестки.
Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья - бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь -
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.
1974 г.