Ясное июньское небо вызывало головокружение, но она запрокидывала
лицо и смотрела на это небо и на это солнце, на легкие клочки облаков, в
голубую беспредельность. Она смотрела и улыбалась, и собственное
счастье кружило ей голову.
Оленька была счастлива тем деспотичным счастьем, которое заставляет отшвырнуть в темный угол все беды (не важно, что лишь на время) и с головой нырнуть в текущее мгновение, такое волшебное, такое
счастливое. Она взяла отпуск за свой счет, муж свалил к чертям
в заграничную командировку, весенний флирт перерос в летнюю страсть; словом, Оля была богата, свободна и пьяна от любви.
Ее каблуки цокали об асфальт - цок, цок, цок, - а настроение сияло ярче,
чем сверкающие на солнце зеленые листья. В этот день Оленька делала
все, что хотела - гуляла, где ей вздумается, покупала, что ей вздумается, даже обедала в ненавистном мужу МакДоналдсе.
Она забежала в магазинчик, где продавались солнечные очки и перемеряла половину. Разглядывая глухие черные очки, Оля представила в них супруга; затем мысленно одела его в черный костюм и рассмеялась: муж в образе агента Матрицы. В этот день даже мысли о муже не могли испортить
ее настроение.
Оленька заглянула в книжный; хаотично продвигаясь, пролистала и просмотрела больше книг, чем за весь прошедший год: прозу и поэзию, фантастику и детективы, учебники и справочники. Вот в ее руках альбом
с картинами Ван Гога, а вот и сборник мифов Древней Греции. Сплошные трагедии: Геракл, несмотря на все подвиги, умирает от яда, орел терзает печень Прометея, царь мертвых Аид похищает Персефону. Последняя история окончилась, впрочем, относительно благополучно - Персефона получила возможность каждые полгода возвращаться в мир живых, принося
с собой на землю лето. Однако сюжеты любовных романов отраднее, и Оленька бросила книгу на полку, выпорхнула из книжного прочь, в ласковый июньский день, навстречу уже скорому свиданию с любимым, с милым Сашей.
Она знала его не более двух месяцев - с апреля, - и, возможно, характер
Саши таил в себе пока неведомые крайности и изъяны. Однако сейчас
он был рыцарем, а она - принцессой, так что гипотетические недостатки отправлялись в тартарары.
Замечтавшись, в мыслях о любимом, Оленька стояла средь тротуара и с улыбкой смотрела в никуда, как вдруг: "Эй, не спи", - промчался мимо велосипедист. Отпрыгнув с его дороги, Оля вдруг вспомнила, что до назначенной встречи с Сашей осталась всего ничего, и опрометью
бросилась вперед.
Разверстая пасть метро напомнила ей об аде, унылом царстве Аида - вот
и аукнулись "Мифы древней Греции"; ах, Оленьке никак уже не успеть
доехать на метро к положенному сроку. Но что за беда? Сегодня все складывалось так, как надо; стоило ей подойти к дороге - и мигом
поймано такси, и Оля мчится навстречу к милому своему Саше.
В дороге она задремала и чуть было не потерялась в темных сводчатых коридорах сновидений, но:
- Не спи, красавица, - покосился на нее с улыбкой водитель, - приехали уже.
Оленька сморщила нос: какая фамильярность! Но все посторонние мысли немедленно вылетели из ее головы - за окном, на площади, она разглядела знакомую фигуру. Скорее расплатиться, хлопнуть дверью, бежать,
бежать - и вот она уже в его объятиях, вдыхает его запах, уютно
прижимаясь к плечу. Он наклоняется к ней, его волосы щекочут ее щеку,
его губы почти дотрагиваются до ее уха, согревая нежную кожу дыханием:
- Не спи, драгоценная моя!
Я открываю глаза в темноту, в темноту, я возвращаюсь в эти покрытые мраком холодные своды и коридоры, в лабиринты вечности. Он стоит
рядом и смотрит на меня своими мертвенными глазами. Он лишил меня
всего и отнимает последнее. Он украл меня из родимого дома, он обманом заставил меня остаться в своем мрачном царстве, но ему этого мало;
теперь он желает лишить меня снов, последнего моего прибежища, позволявшего вновь и вновь возвращать сладкие летние дни. Он разбудил меня. Нет слов...
А черные солнечные очки ему и впрямь пошли бы: по крайней мере не видно было бы этих глаз дохлой рыбы.
Договорить Саша не успел: взрывная волна отшвырнула его от Оли. Языки пламени окрасили горизонт в нежный розовый цвет - кроме того места,
где в небе росло черное облако. Словно цветы, усеявшие всю Землю,
тянулись эти облака ввысь, первыми предвестниками грядущей долгой зимы.
Летние грезы кончилось, как сладкий сон Персефоны.
Амарантина, 2005 г