Третье января.
Странно начался год, первого января вовсе не было, вечер 31 декабря плавно перетек в хмурое утро 2 января. Хотя Виолетта утверждает, что первого все очень даже было, причем не один и не два раза. Может это любовь?
Шестое января.

Дежурил на Рождественской дискотеке. Настоящий праздник. Трудовик Лавочкин торговал самогоном по вполне демократичным ценам. Аделаида прочитала углубленную лекцию по анатомии и физиологии, после которой нескольких старшеклассниц доктору Наташе пришлось отпаивать спиртом пополам с противозачаточными таблетками и помогать в выборе размера презервативов. Директор недорого сдавал комнату отдыха в своем кабинете, а физрук – женскую раздевалку в спортзале и, отдельно, сквозные отверстия между женской и мужской раздевалкой. Ухов вел себя прилично, весь вечер танцевал с Элеонорой «грязные танцы», немного не в такт музыке, но аплодисменты директора они сорвали.
Девятое января.
Ухов позвал меня в оранжерею и похвастался новым сортом конопли, который сам вывел. Листья похожи на яблоневые, только цвет у них фиолетовый и на вкус напоминают банан. Курить можно все от корня до цветов, да, она еще два урожая картошки дает. Ну, последнее он может слегка и приврал.
Одиннадцатое января.
Помогал Лавочкину выгружать дрова. Спросил его, зачем, отопление-то паровое. Трудовик для виду обиделся, а потом рассказал, что это не дрова вовсе, а заготовки для табуреток. Ученики путем их изготовления подвергаются трудовому обучению, а позже, из этих самых табуреток он гонит самогон. Сказал, что делает все по рецепту Ильфа и Петрова, и название оставил их, фирменное: «Табуретовка» (тм).
Тринадцатое января.
Старый Новый Год. Счастье тоже пока старое. Виолетта, расхаживающая возле елки в моей бейсболке, ремне и наколенниках, заявила, что между нашими предметами очень много общего. Я поинтересовался, между какими именно предметами, предметами туалета или школьными. В ответ она привела мне пример: географическая миля. «Ну, как же ты не понимаешь, ведь ми и ля – это ноты!» А я тихонечко балдел, привязанный серпантином к кровати.
Шестнадцатое января.
В класс пришла новая ученица. Я попросил ее представиться. Она ответила, что зовут ее Ася. Я поинтересовался полным именем и услышал в ответ: «Асса». На автомате спросил: «Сергея Соловьева, что ли?». Услышал в ответ: «Ага, Асса Сергеевна Соловьева, а как Вы догадались?», потер бессмысленно лоб и начал урок.
Двадцатое января.
На большой перемене прибежала Агнесса Львовна и рассказала Виолетте об итоговом уроке, посвященном пьесе М.Горького «На дне». Ученики хором запели песню из старого фильма «Человек-амфибия»:

Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем «На дно»

Там бы, там бы, там бы, там бы пить вино.

Виолетта была как раз у меня. На коленях. Встать она не решилась, поскольку я был без штанов, и только спросила, хорошо ли дети пели. Агнесса зашмыгала носом и вышла из класса. Дверь на больших переменах нужно тщательнее закрывать.
Двадцать второе января.
Федот Нетотов делал доклад о великих географических открытиях. Выяснилось, что Колумбию открыл Колумб, Америка открылась сама, потому что там было много долларов, Австралию «очень давно» оккупировали австрийцы совместно с кенгуру, в Бурунди разводят бурундуков на шапки, Швеция и Швейцария – одно и то же, в Мексике раньше жили исключительно Инки и именно оттуда пошло имя Инна и т.д. Кажется теперь я знаю, где именно у меня находится сердце.
Двадцать пятое января.
Был у Виолетты на уроке пения. Мне кажется, что платье у нее могло быть и подлиней и менее обтягивающим. Некоторым мальчикам эрекция явно мешает петь и, девочек, кстати, отвлекает тоже: глаза становятся мечтательными и слова забывают. На большой перемене поговорим с Виолеттой об этом.
Двадцать девятое января.
Получил повестку из военкомата, меня вызывают на сборы. Порвал две простыни на портянки и запасся табаком у Ухова. Виолетта рыдает, директор жмет руку, Аделаида выглядит постаревшей. Тут явился военрук Безруков с немецким штык-ножом за поясом, посмотрел на это «Прощание славянки» и не смог сдержать смех. Оказывается, повестку прислал он, еще со времен работы в военкомате сохранил стратегический запас: «Килограмм 5-6 не больше». Поняв по бешеным глазам женщин и строгому виду директора, что шутка не удалась, Безруков проявил смекалку, и пригласил всех к себе, отпраздновать мое быстрое возвращение из рядов и колонн. Повод действительно был, и мы отправились в кабинет военной подготовки. Неужели мне так и не придется пострелять из автомата?

Спасибо vanchesko за некоторые идеи.