Это цитата сообщения ГалаМаг Оригинальное сообщение

 

Борис Пастернак

Гамлет

 

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

 

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Aвва Oтче,

Чашу эту мимо пронеси.

 

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идет другая драма,

И на этот раз меня уволь.

 

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе.

Жизнь прожить — не поле перейти.

 

 

Сегодня день памяти Владимира Семеновича Высоцкого. 

Он покинул нашу планету 40 лет назад, прожив всего 42 года. Однако память об этом талантливом актере и барде жива и поныне.  Ему посвящали стихи и продолжают вспоминать лучшие поэты нашей страны.

Вместе с ними вспомним и мы. 

 

 

Булат Окуджава

 

О Володе Высоцком я песню придумать решил:

вот ещё одному не вернуться домой из похода.

Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил...

Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.

 

Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом

отправляться и нам по следам по его по горячим.

Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,

ну, а мы вместе с ним посмеёмся и вместе поплачем.

 

О Володе Высоцком я песню придумать хотел,

но дрожала рука, и мотив со стихом не сходился...

Белый аист московский на белое небо взлетел,

чёрный аист московский на чёрную землю спустился.

 

 

Юрий Визбор

Письмо

Памяти Владимира Высоцкого

 

Пишу тебе, Володя, с Садового Кольца,

Где с неба льют раздробленные воды.

Всё в мире ожидает законного конца,

И только не кончается погода.

А впрочем, бесконечны наветы и враньё,

И те, кому не выдал Бог таланта,

Лишь в этом утверждают присутствие своё,

Пытаясь обкусать ступни гигантам.

 

Да чёрта ли в них проку! О чём-нибудь другом…

«Вот мельница — она уж развалилась…»

На Кудринской недавно такой ударил гром,

Что всё ГАИ тайком перекрестилось.

Всё те же разговоры — почём и что иметь.

Из моды вышли «М» по кличке «Бонни»,

Теперь никто не хочет хотя бы умереть,

Лишь для того, чтоб вышел первый сборник.

 

Мы здесь поодиночке смотрелись в небеса,

Мы скоро соберёмся воедино,

И наши в общем хоре сольются голоса,

И Млечный Путь задует в наши спины.

А где же наши беды? Остались мелюзгой

И слава, и вельможный гнев кого-то…

Откроет печку Гоголь чугунной кочергой,

И свет огня блеснёт в пенсне Фагота…

 

Пока хватает силы смеяться над бедой,

Беспечней мы, чем в праздник эскимосы.

Как говорил однажды датчанин молодой:

Была, мол, не была — а там посмотрим.

Всё так же мир прекрасен, как рыженький пацан,

Всё так же, извини, прекрасны розы.

Привет тебе, Володя, с Садового Кольца,

Где льют дожди, похожие на слёзы.

 

 

Александр Городницкий

Памяти Владимира Высоцкого

 

На Ваганьковом горят сухие листья.

Купола блестят на солнце - больно глазу.

Приходи сюда и молча помолись ты,

Даже если не молился ты ни разу.

 

Облаков плывет небесная отара

Над сторожкой милицейскою унылой,

И застыла одинокая гитара,

Как собака над хозяйскою могилой.

 

Ветви черные раскачивают ветры

Над прозрачной неподвижною водою,

И ушедшие безвременно поэты

Улыбаются улыбкой молодою.

 

Их земля теперь связала воедино,

Опоила их, как водкою, дурманом.

Запах вянущих цветов и запах дыма -

Все проходит в этом мире безымянном.

 

На Ваганьковом горят сухие листья.

За стеной звенит трамвай из дальней дали.

Приходи сюда и молча помолись ты -

Это осень наступает не твоя ли?

                 

 

И снизу лед, и сверху. Маюсь между.

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежду,

А там - за дело, в ожиданьи виз.

 

Лед надо мною, надломись и тресни!

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.

 

Мне меньше полувека - сорок с лишним,

Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед всевышним,

Мне есть чем оправдаться перед ним.

1980

 

Последнее стихотворение Владимира Высоцкого, написанное на двух сторонах бланка парижского туристического агентства 11 июня 1980 года, за полтора месяца до смерти и посвящённое Марине Влади. Продано ею на аукционе Drouot за 200 тысяч евро. Посмертная маска - за 55 тысяч. В жизни бывает и так.