Львова Надежда Григорьевна

Львова Надежда Григорьевна (урожд. Полторацкая) [8 (20 августа) августа 1891, Подольск — 24 ноября (7 декабря) 1913, Москва] — русская поэтесса, известная из-за своего трагического романа с поэтом-символистом Валерием Брюсовым.

Родилась в Подольске в семье мелкого почтового служащего. В 1908 окончила, с золотой медалью, Елисаветинскую гимназию в Москве. Учась в гимназии она выполняла отдельные поручения подпольной организации большевиков.

Её «соратниками по борьбе» были, например, Илья Эренбург, Николай Бухарин и Григорий Сокольников — почти её ровесники. Надежда Львова была даже и арестована, но вскоре отпущена на поруки отца, поскольку на момент ареста ей ещё не исполнилось семнадцати лет.

Впрочем, она успела гордо заявить жандармскому офицеру: «Если вы меня выпустите, я буду продолжать моё дело».

С детсва любила стихи. Илья Эренбург вспоминал о ней:

«Надя любила стихи, пробовала читать мне Блока, Бальмонта, Брюсова... Я издевался над увлечением Нади, говорил, что стихи — вздор, «нужно взять себя в руки»».

Продолжать большевистское дело Надежде Львовой было не суждено. В 1910 году Львова впервые попробовала писать стихи, и весной следующего года принесла их в редакцию журнала «Русская мысль». Так судьба свела её с Валерием Брюсовым, бывшим на 18 лет старше её, он стал её кумиром и признанным поэтическим мэтром.

Деловое знакомство быстро переросло во флирт, льстивший им обоим. Видимо, уже через полгода они миновали и стадию простого флирта. Под покровительством Брюсова Надежда Львова опубликовала свои стихи в нескольких журналах, таких как «Женское дело», «Новая жизнь», альманахах «Жатва» и «Мезонин поэзии»; а в 1913 году вышел единственный прижизненный сборник стихов «Старая сказка. Стихи 1911-1912 гг.», сопровождаемый предисловием Валерия Брюсова.

Июль 1913 года Львова и Брюсов вместе провели в Финляндии. Но Надежда слишком поздно осознала своё место в жизни любимого человека. Для Брюсова Надежда Львова была лишь очередным — быть может, сильным — увлечением на фоне его семейной жизни. Достигнув своего пика, её любовь рухнула в пропасть...

Все стихотворения Надежды, написанные ею после возвращения из Финляндии, пронизаны ощущением надвигающейся катастрофы и собственным бессилием ей воспротивиться. Никого не нашлось рядом с нею, кто бы помог ей в тот критический период и кто бы её спас.

24 ноября 1913 года Надежда Львова, будучи в глубокой депрессии из-за трагического романа с В. Брюсовым, застрелилась из револьвера подаренного ей Брюсовым.

До глубины души потрясённый её смертью, Брюсов не взял ни адресованного ему письма, ни рукописей оставленных ему, он бежал из Москвы в Петербург. Спустя два дня он пишет своей конфидентке:

«Эти дни, один с самим собой, на своем Страшном Суде, я пересматриваю всю свою жизнь, все свои дела и все помышления. Скоро будет произнесен приговор».

Спустя несколько месяцев он адресует ей строки:

...
Я не был на твоей могиле.
Не осуждай и не ревнуй!
Мой лучший дар тебе не розы:
Всё, чем мы вместе в жизни жили,
Все, все мои живые грёзы,
Все, вновь назначенные, слёзы
И каждый новый поцелуй!

Похоронили Надежду Львову на бедном Миусском кладбище, в холодный, метельный день. На могиле Надежды Львовой, по свидетельству Эренбурга, была выбита строка из Данте: «Любовь, которая ведет нас к смерти»...

После ее смерти вышло второе издание «Старой сказки» (1914), дополненное не публиковавшимися ранее стихами. Поэзии Львовой присущи естественность и непосредственность. Ее стихи отличает глубина и острота переживаний, качества, за которые критика прощала автору технические огрехи.

В отзыве на «Старую сказку» А. Ахматова писала:

«Ее стихи, такие неумелые и трогательные, не достигают той степени просветленности, когда они могли бы быть близки каждому, но им просто веришь, как человеку, который плачет».

«Мне нравятся Ваши длинные ресницы…»

Мне нравятся Ваши длинные ресницы,
И девически-нежные щеки,
И странное сходство с когда-то любимым лицом,
Теперь чужим и далеким.
Я знаю: я слишком ласкова с Вами,
И может быть, этого не надо,
Но Вы говорите его словами
И его взглядами.
Но есть сладострастие, вспоминая былое,
Вплетать в настоящее прошлого нить…
При наших встречах со мной всегда двое.
Вы и он, забытый.
…Помните, был так ярок электрический тюльпан,
Запоздалые извозчики врывались в окно…
Кто меня целовал у старого дивана
Вы — или он?
7 августа 1913.


.