1924 - 1925 год. Крым. Фотографии из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича
[511x700]
Глава башмачного цеха Ходта Халиль, возрастом около 100 лет. 1925. г. Бахчисарай. Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)
[422x354]
г. Бахчисарай. Дом с нависающим вторым этажом. 1924. Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)

Девочка в повседневной одежде. Татары крымские. 1925
Крым Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)
[422x422]
Старинный дом на улице Асма Кую. 1925. г. Бахчисарай. Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)
[326x422]
Хлебная печь на балконе второго этажа. Татары крымские
1925 Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)

Собиратель:
Куфтин Борис Алексеевич, археолог и этнограф, академик Академии наук Грузинской ССР
Куфтины — древний дворянский род, уходящий корнями в XVI век.
[326x422]
Девочка в повседневной одежде. Татары крымские. 1925. Крым. Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)
[422x325]
Группа женщин на празднике, в день Георгия, смотрит скачки. Греки Крыма
1925. Крым Белогорский район, г. Белогорск (Карасубазар)
[326x422]
Цыгане-мусульмане со знаменем Мухартема
Этническая принадлежность:
цыгане
1925. г. Симферополь. Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)
[422x320]
Татарское кладбище: каменный стол для покойников
Этническая принадлежность:
татары крымские
Время съемки:
1925
Место съемки:
Крым Республика, г. Евпатория
Из коллекции Куфтина Бориса Алексеевича (археолога и этнографа, академика Академии наук Грузинской ССР)

Бори́с Алексе́евич Куфти́н (1892 - 1953), советский археолог и этнограф, академик АН Грузинской ССР
С 1919 — преподаватель Московского университета.
Вскоре после участия в этнографическом совещании 1929 г.
Куфтин был насильно выключен из дальнейшего хода развития
отечественной науки. Партийно-государственное давление на науку
значительно усилилось, в научных и учебных заведениях прошла
волна чисток. Попал в нее и Борис Алексеевич: 27 сентября 1930 г.

27 сентября 1930 года был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и выслан на Север сроком на три года, ссылку отбывал в Вологде. В 1933 г. Куфтин был восстановлен в правах, но продолжать работу в Москве уже не было возможности. Он был официально отнесен к группе идеологов либеральной буржуазии, которым ставилось в вину «некритическое восприятие буржуазного наследства» В 1934—1935 годах Б. А. Куфтин активно включается в работу грузинских археологов.
С 1933 до конца жизни работал в Государственном музее Грузии.

Сочинения
«Южнобережные татары Крыма» (Крым. 1925, No 1).
«Жилище крымских татар в связи с историей заселения полуострова (материалы и вопросы)» (М., 1925).
В 1923 и 1925 гг. Куфтин по поручению Антропологическо-
го института и ОЛЕАЭ, ученым секретарем которого также был
В.В.Богданов, совершил несколько экспедиций в Крым, резуль-
татом которых стали его работы, посвященные культуре крым-
ских татар. С октября 1922 г. Куфтин являлся членом Россий-
ского общества по изучению Крыма (РОПИК) — организации,
ставившей своей целью всестороннее (геологическое, археологи-
ческое, экономическое, биологическое и т.д.) изучение полуост-
рова. Он принимает активное участие в его организационной и
исследовательской работе. Так, 22 октября 1923 г. Куфтин участ-
вует в открытии Ялтинского отделения общества, в феврале
1924 г. на заседании Общества в Политехническом музее он за-
читывает доклад «О задачах этнологического изучения Крыма».

Б.А.Куфтин выделяет четыре типа строений крымских татар,
каждый из которых имеет различное происхождение. Это харак-
терные татарские дома города Бахчисарая, деревенские дома
Бахчисарайского района, жилище степного района вокруг горо-
дов Карасубазара и Симферополя и, наконец, дома южного бе-
рега Крыма. Первый, по времени наиболее поздний, тип — бахчи-
сарайский городской дом является результатом влияния турецко-
османского зодчества, наиболее примечательным образцом кото-
рого в Крыму был ханский дворец. Куфтин отмечает, что в кон-
струкции типичного дома в Бахчисарае отражено стремление
подражать стамбульской архитектуре.
Ко второму типу относятся срубные постройки предгорных
районов Западного Крыма, которые, по Куфтину, связаны с
древней земледельческой культурой племен готов. Основываясь
на греческих и латинских источниках, Куфтин дает историче-
ский экскурс готской колонизации Крыма и описывает своеоб-
разный «северный» характер построек. Идея поиска готских
влияний в татарском жилище была также подсказана ему Богда-
новым еще в 1923 г.

Два оставшихся типа, по мнению Куфтина, — наиболее ран-
ний пласт, отражающий характер жилища древних аборигенов
Крыма, причем «древнейший слой татарского жилища восста-
навливается из сравнения его с кавказским»
Третий из выде-
ляемых типов встречается в степном районе вокруг Карасубаза-
ра. Куфтин прежде всего обращает внимание на конструкцию
крыш этих домов, которая встречается в «наиболее примитивном
типе плетневых построек черкесов, их сараев и курятников»

также на Балканском полуострове. Кроме того, Куфтин отмеча-
ет, что в конструкции крымских крыш содержатся элементы
свайных построек, распространенных некогда по берегам Азов-
ского моря и известных в трипольской культуре.
Наконец, четвертый тип татарского жилища распространен
среди татар южного берега Крыма, известных под именем татов.
Отличительной особенностью татских деревень является скучен-
ная планировка и расположение по склонам гор, при котором
один дом буквально нависает над другим. Для самих домов ха-
рактерны плоская крыша и крестовидное расположение комнат.
«Если мы сравним, — пишет Куфтин, — эту обстановку и вместе
форму южнобережного дома с архаическими домами грузински-
ми, осетинскими, лезгинскими, чеченскими, также армянскими
на Кавказе, мы увидим полное сходство между ними»

То, что сходство проявляется именно в архаических чертах строения,
доказывает древность культурных контактов между этими регио-
нами.
Отмечая это сходство, Куфтин, однако, не ставит вопроса,
имеющего важное значение не только для данной работы, но и
для «культурно-исторической» методологии в целом: может ли
отмеченное сходство являться результатом воздействия сходных
природных условий, а не общности исторических судеб? Это
возвращает нас к критике Преображенским теории «культурно-
исторической школы», поставившей, по его словам, «задачу по-
казать сравнительно малую изобретательность отдельных челове-
ческих групп и стремившейся установить огромное значение
принципа культурной диффузии, перенесения и заимствования
культурных факторов»35
. В начале своей работы о жилище крым-
ских татар Куфтин пишет, что «жилище находится в зависимо-
сти от данной природы, с которой связаны и материал, и техни-
ка, и форма жилища»

Однако природа оказывается, по Куф-
тину, так сказать, сдерживающим фактором: «Та или иная деталь
жилища, получив распространение при сложившихся культурно-
исторических отношениях, может привиться только в том слу-
чае, если этому не противоречит природа»

Поэтому в сходных
природных условиях могут существовать различные строитель-
ные традиции, принесенные различными культурными влияния-
ми: «Безусловно, невозможно свести к чисто природным влия-
ниям отличия жилищ южнобережного татарского населения от
горных поселений северного склона или местные различия по
материалу и конструкции жилищ степной полосы»

Действи-
тельно, всегда ли наличие сходных черт конструкции жилища в
сходных природных условиях можно объяснить культурными
связями и взаимовлияниями? Куфтин безусловно склоняется к
такой возможности. В кратком очерке «Южнобережные татары
Крыма», охватывающем все составляющие этнографического
описания (антропологический тип, костюм, жилище, занятия,
духовная культура), он пишет: «Своеобразный тип южнобереж-
ной деревни по своему происхождению не может быть сведен ни
к общетурецким степным формам, ни объясняться из тех влия-
ний готских, аланских, скифских, которые естественно искать на
почве Крыма. Сходство южнобережных построек с закавказски-
ми и малоазиатскими заставляет относить появление и развитие
их в Крыму к тому культурному слою, который, может быть,
предшествовал появлению здесь скифов, первых греческих коло-
ний и с которым связана древняя этническая история всего Сре-
диземноморья»

Относительно этой древнейшей эпохи Куфтин
высказывает только осторожные предположения: «<...> культурное
240
взаимодействие Крыма и Кавказа поддерживалось вероятным
этническим единством населения всего европейского и азиат-
ского Средиземноморья. В названии пролива меж Азовским и
Черным морями Босфора Киммерийского означена эта истори-
ческая связь Крыма с Кавказом через загадочную народность
киммерийцев, о которых Геродот сохранил древнейшие преда-
ния»

Материалы по татарскому жилищу послужили основой для
еще одного исследования Куфтина. Участвуя в работе Рязанской
экспедиции, он обратил внимание на культуру касимовских та-
тар и группы так называемых татар-мишарей. Возможно, это бы-
ло связано с подготовкой Музеем ЦПО экспозиции «Нацмены
ЦПО», осуществлявшейся под руководством С.П.Толстова. Ма-
териал для этого исследования Куфтин собирал во время не-
скольких кратковременных поездок в 1921, 1925 и 1926 гг. Ре-
зультаты этой работы ученый представил в своем докладе на
Втором совещании этнологов ЦПО, 7—10 декабря 1927 г. Изуче-
ние этих групп проведено им в этногенетическом разрезе. Этно-
ним группы мишарей Куфтин связывает с встречающимся в рус-
ских летописях этнонимом «можары», который, в свою очередь,
выводится от мадьяр, живших, согласно арабскому географу Ибн
Русту, в X в. в области Нижней Волги и Дона. Ученый разделяет
мишарей и другие группы татар, отмечая «конгломератный со-
став и различное происхождение различных составных частей
волго-татарской народности»

Он считает мишарей потомками
«культурно порабощенной казанскими татарами народности»,
для которой предполагается древняя финская этническая основа.
Подробно анализируя жилище и в особенности строение печи,
Куфтин приходит к выводу, что «мишарские печи с подвесными
котлами и часто без труб свидетельствуют не о татарском прото-
типе, а о древнем туземном ядре, просвечивающем сквозь более
поверхностные татарские наслоения»
«Такого рода устройство
печи <...>, — считает Куфтин, — вводит мишарскую печь в один
круг с волго-финнскими и западно-финнскими, а также, по-
видимому, и балтийскими вообще дославянскими печами с оча-
гом на всей этой территории»
Конструкция же татарских пе-
чей генетически связывается с печами, распространенными в
оседлых жилищах башкир, казахов, а также в примитивных жи-
лищах народов Западной Сибири. По мнению Куфтина, источ-
ником происхождения печей касимовских и казанских татар
является «культурная среда, в которой некогда соприкасались и
взаимодействовали угро-самоедские и турецкие племена»

В статье о мишарях, пожалуй, ярче, чем в других работах,
проявляется подчеркиваемая Куфтиным крайняя сложность этно-

генетической проблематики. Вопросам социальной организации
изучаемых им обществ Куфтин уделяет очень мало внимания, к
примеру, в статье о крымских татарах этому посвящено букваль-
но несколько предложений, что также является чертой «куль-
турно-исторического метода».

Подробнее http://www.ihst.ru/projects/sohist/books/ethnography/2/227-268.pdf
Этнографические снимки крымских татар Б.А. Куфтина

Борис Алексеевич Куфтин (1892–1952) с 1919 г. являлся
научным сотрудником этнографического отдела Московского
отделения Российской академии истории материальной куль-
туры, преподавал этнографию в Московском университете.
В 1930 г. он был арестован по обвинению в контрреволю-
ционной деятельности, после трехлетней ссылки работал
в Государственном музее Грузии. До ареста, в 1920-е гг.
Б.А. Куфтин предпринял целый ряд этнографических экспеди-
ций на Крымский полуостров по заданию Антропологического
института и Общества любителей естествознания, антрополо-
гии и этнографии (ОЛЕАЭ), собрав разностороннюю и ценную
информацию по традициям, обычаям, одежде, занятиям,
жилищам и фольклору крымских татар.

Южнобережных татар ученый изучал в Судакском районе
(между Судаком и Байдарами, деревни Ускут, Шелен, Айсерез).

Он отмечал различие в языке татар Алупки, Ялты, Гурзуфа
от языка судакских татар.

Во время поездок Б.А. Куфтина в его
поле зрения попадали все стороны быта, традиции, обычаи,
особенности характера крымских татар, он сравнивал между
собой все диалектные группы этноса, каждая из которых при-
надлежит к «совершенно различным культурным областям»


Небольшая серия негативов из экспедиции 1925 г., посвящен-
ной изучению жилищ, также хранится в МАЭ (кол. № И-1750).

Среди негативов есть немного сюжетов с представителями
других народов Крыма — ученый не мог пройти мимо народ-
ного гулянья и греческих борцов на празднике св. Георгия;
группы цыган, отдыхающих у камина, одетых в свои тради-
ционные костюмы, не изменяющиеся в течение десятилетий.

Фотографии, относящиеся к крымским татарам, в основном,
сделаны в Бахчисарае.

На них изображены жилища, печи,
некоторые занятия, кладбища, всего понемногу. Особенно
интересны типы двухэтажных строений, и среди них дом
с нависающим вторым этажом, а также два разных дома, вто-
рой этаж которых используется для хозяйственных нужд:
на балкон одного из домов выставлена хлебная печь, на гале-
рее другого дома фотограф зафиксировал пчелиные ульи.

Также в объектив фотокамеры попали стадо коз, выгоняемое
пастухом ранним утром, татарская девочка в традиционной
одежде, токарь, кузнец, изготовитель сафьяна, башмачник
почтенного возраста.

Эти фотографии призваны были, скорее
всего, проиллюстрировать и дополнить наблюдения ученого,
в работах которого, как и в статье М. И. Дубровского, очень
основательно и подробно описывается, как были устроены
крымскотатарские села, хозяйства, жилища внутри и снаружи,
как выглядели и чем занимались коренные жители Крыма.

Особенно интересно сравнить эти снимки с более позд-
ними фотографиями, например, с частью коллекции И-1750,
относящейся уже к 1938 г. Это снимки из Крымской студен-
ческой экспедиции под руководством советского этнографа
С. А. Токарева, выполненные в Бахчисарайском районе.

Именно на их фоне видно, как много еще до 1940-х гг. ушло
из того, что успели запечатлеть на свои фотокамеры этно-
графы в первой четверти ХХ в., и каким ценным подспорьем
в изучении этнографии крымских татар мы располагаем.
5 Куфтин Б.А. Жилище крымских татар в связи с историей заселения
полуострова. Материалы и вопросы. М., 1925. [Электронный ресурс].
URL: http://www.krimoved-library.ru/books/zhilische-krimskih-tatar-v
Т. М. Яковлева http://rosphoto.org/wp-content/uploads/2017/06/17.pdf