Александр Керенский - человек, который не арестовал Ленина. Как сложилась его судьба в эмиграции
[700x393]
11 июня 1970 года в Нью-Йорке умер Александр Керенский - глава свергнутого большевиками Временного правительства. Русская служба Би-би-си вспоминает, как сложилась в эмиграции его судьба.

В первый раз Керенский прибыл в Нью-Йорк на корабле S. S. Olympia в феврале 1927 года - в десятую годовщину русской революции. Из встречавших его американцев главную роль в дальнейшей судьбе беглеца из России сыграли федеральный прокурор и активист Республиканской партии Кеннет Симпсон, а также его жена Хелен. Она будет помогать Керенскому в Нью-Йорке на протяжении многих последующих десятилетий.

Заморский гость "был в приподнятом настроении и предсказывал скорое свержение советского строя", пишет его американский биограф Ричард Абрахам.

Быстро приноровившись к туземным реалиям, Керенский заявил: "Русские демократы и республиканцы, чьим лидером я являюсь, никогда не забудут, как Америка помогла их делу в России" (цитирую по New York Times, которая освещала первый приезд Керенского, как будто он член королевского дома).
Корреспондент газеты характеризовал его как "чрезвычайно энергичную личность" и отметил, что Керенский ступал "быстрым, нервным шагом посаженного в клетку льва".

Русское население города встретило Керенского мрачно, но и монархисты, и левые сбежались на его выступление, состоявшееся 13 февраля 1927 года в театре Century. Зал вмещал 5 тысяч человек, но спекулянты скоро стали продавать билеты втрое дороже, а к часу дня к театру пришлось вызвать полицию, потому что его осадила семитысячная толпа.
Когда двери, наконец, распахнулись, толчея была такая, что пятитонный бронзовый канделябр был сдвинут со своего постамента. Более зажиточные монархисты расселись в партере, а левая голытьба оккупировала галерку. При появлении оратора они продолжали сидеть, а остальная аудитория аплодировала стоя.

Барышня подошла к Керенскому с роскошным букетом. Он растаял, а она потом три раза ударила его цветами по лицу.
"Человек, который погубил Россию"
Эта сцена запомнилась нью-йоркским эмигрантам надолго. На днях мне рассказывал о ней 93-летний художник Сергей Голлербах, обладающий сказочной памятью.
Он, например, помнит фамилию и номер дома офтальмолога, у которого они с Керенским полвека назад лечили глаза.
Как пишет Абрахам, потом выяснилось, что барышня с букетом считала Керенского ответственным за смерть своего брата и жениха-офицера, которые погибли в 1917 году.
Старые нью-йоркские эмигранты иллюстрируют неприязнь к Керенскому, царившую в их среде, рассказом о том, как русская бабушка увидела его на другой стороне улицы, ткнула в него пальцем и говорит внучке: "Вон человек, который погубил Россию!"
"Ему не могли простить, что он не арестовал Ленина", - говорит Голлербах.
Легенда о бабушке с внучкой зародилась очень давно, и сначала в ней фигурировала не нью-йоркская улица, а парижская Пляс Пигаль.

1 марта 1938 года Керенский прибыл в Нью-Йорк во второй раз. В СССР бушевали чистки, советские агенты похищали эмигрантов в Париже, где он тогда жил, и чувствовал себя Керенский все неуютнее.
Керенский начал учить английский, незнание которого затрудняло ему общение со своей подругой, австралийкой Нелл (Лидией Эллен Триттон): та не говорила по-русски и им приходилось использовать французский.
Приехав тогда в США, он все еще высказывал надежду на то, что чистки в СССР являются "последней стадией эволюции большевистского режима", а потом он падёт.
В сентябре 1938 года Керенский вернулся в Нью-Йорк на следующий день после заключения Мюнхенского соглашения и отстаивал политику умиротворения Гитлера, считая, что она даст демократическим странам время вооружиться.

В августе 1939 года они с Нелл поехали в Пенсильванию и поженились в доме мирового судьи Харри Стайна. Молодые хотели держать женитьбу в тайне, но Стайн немедленно связался с информационными агентствами и раструбил о браке бывшего премьера России, который еще был тогда в США знаменитостью.
Через два дня после бракосочетания фон Риббентроп прилетел в Москву подписывать пакт с Молотовым, который Керенский назвал потом результатом "общего тоталитарного характера и интересов" Сталина и Гитлера. New York Times поместила его заявление на видном месте.
Керенский назвал "сотрудничество между демократиями и московской диктатурой" неестественным и аморальным и призвал Запад бороться не только за свержение гитлеровского режима, но и за "освобождение русского народа от большевизма".


Накануне 40-й годовщины русской революции Александр Керенский дал интервью Би-би-си.
После вторжения Германии в СССР он, однако, сильно потеплел к Сталину. Эта метаморфоза произошла уже в США, куда Керенский прибыл 12 июля 1940 года после того, как Нелл со своим паспортом помогла ему бежать из Европы от надвигавшихся на Париж немцев.
New York Times оказала ему триумфальный прием и напечатала его заявление, в котором Керенский отмечал контраст между силой воли Англии и французским пораженчеством.
Упоминавшийся выше прокурор-республиканец Кеннет Симпсон, баллотировавшийся в тот момент в конгресс от Манхэттена, пригласил Керенских жить у него в доме №109 по Ист 91-й улице. Симпсон победил на выборах, и у Керенского появилась надежда, что он получит через него доступ к конгрессу для агитации против изоляционизма.
Но Симпсон скончался в январе 1941 года через три недели после начала сессии конгресса, и надежда Керенского не сбылась.
После вторжения Гитлера в СССР Керенский объявил, что "сейчас не время сводить счеты со Сталиным", хотя предложил потребовать у диктатора уступок. 2 июля он обратился к британскому послу в Вашингтоне лорду Галифаксу со следующим предложением: если Сталина убедят дать народу волю и распустить колхозы с тем, чтобы Гитлер не мог изобразить себя освободителем, то Керенский публично поддержит Сталина.
Он даже вызвался лично поехать в Москву, несмотря на то, что рисковал бы при этом жизнью. Он не ограничился обращением к англичанам, а послал Сталину телеграмму. У Керенского ничего не вышло, поскольку и Сталин, и Форин-офис в расчет его и его заявления не принимали.
Он не успокоился и после Перл-Харбора призвал Сталина объявить войну Японии в расчете на американскую помощь. Весной 1942 года Керенский искал встречи с советским послом Максимом Литвиновым, который, по словам Абрахама, являл собою новое, демократическое лицо советского режима в Вашингтоне, но и тут не добился успеха и исчез на два года из поля зрения общественности, возможно, по наущению госдепа.

Владимир Козловский
Русская служба Би-би-си, Нью-Йорк
11 июня 2017 http://www.bbc.com/russian/features-40237623