Э.А. Юнге - основатель дачного поселка Коктебель. Вилла «Киммерия»
[700x444]
Вилла «Киммерия». Дом Александра Эдуардовича Юнге в Коктебеле. Фото А.Б. Савицкого. 2003 г. В настоящее время в оставшихся строениях на месте бывшего поместья Юнге — оздоровительный комплекс для детей.
[300x352]Юнге Эдуард Андреевич (1833—1898). Врач-окулист, профессор, начальник первой в России и второй в мире кафедры офтальмологии Императорской военно-медицинской академии, создатель школы русских офтальмологов.

Ученый-офтальмолог. Из Курляндских немцев. Лютеранин. Кавалер орденов Белого Орла, Св. Анны 1-й и 2-й степени, Св. Станислава 1-й и 2-й степени, Св. Владимира 2-й и 3-й степени. Имел Знак общества Красного Креста и Золотую Демидовскую медаль. Академик.

Выдержал испытания на степень доктора медицины, произведен Лекарем с отличием. И сразу за собственный счет отправился заграницу для совершенствования знаний. В Германии слушал Вирхова, Гельмгольца, Грефе и др. По окончании немецкой пропедевтики отправился в классическую страну глазных болезней — Северную Африку. Прошел ее пешком от Каира до Марокко в одежде бедуина под видом мусульманского целителя. Осматривал тысячи больных трахомой, катарактой. Чудесно исцелял их.


Вот как вспоминает о том путешествии Юнге и его проводника один из современников профессора: «Все трудности и опасности путешествия были, пока они не попали в первое селение. Подъехав за несколько миль до этого селения к вечеру, они остановились и, спрятавшись, провели ночь. На рассвете, прежде чем бедуины успели подняться, они вскочили на коней и вскачь помчались в стоящую посредине селения палатку, в которую если попал какой чужеземец, то он уже считается гостем и лицом неприкосновенным. Войдя в палатку, Юнге сказал своему проводнику, чтобы тот собрал всё селение и объявил им, что Бог сжалился над ними и прислал им своего пророка, который будет творить чудеса.



Собралось всё селение и стало один за другим дефилировать перед входом в палатку, где стоял Юнге. Когда проходил больной катарактой, Юнге давал знак проводнику и тот отводил больного в сторону. Когда все прошли таким образом, проводник стал вводить выделенных одного за другим в палатку Юнге. Тот ожидал их уже с инструментами в руках и начал делать операцию и выпускать из палатки.

Как только появился первый прозревший слепой, вся толпа кинулась к нему с вопросами, как пророк исцелил его? И замечательно: пылкая восточная фантазия заставила их, с первого и до последнего, в один голос утверждать, что пророк исцелил их лишь прикосновением руки.

Дальнейшее путешествие Юнге было уже сплошным триумфом: слава о его чудесах далеко опередила его, и из всех следующих селений народ стремился навстречу ему, оказывая ему божеские почести и неся богатые дары. Конечно, сам Юнге не принимал их, но спутник «пророка» вряд ли был слишком бескорыстен… Так что для того, чтобы окончить своё путешествие, Юнге пришлось воспользоваться своей физической силой, чтобы отделаться от проводника, никак не хотевшего его выпускать».

Тунисский бей пожаловал Юнге орден Нишана 3-й степени.

Вернувшись, Эдуард Андреевич занял выдающееся положение в Европе среди специалистов по глазным болезням.

7 июня 1860 г. получил степень доктора медицины и вступил в должность Экстраординарного профессора Московского Университета, а вскоре Ординарного профессора Императорской Медико-хирургической Академии (по офтальмиатрии) в Петербурге.

С 1869 г. — заведующий глазным отделением клинического военного госпиталя. 6 февраля 1872 г. высочайшим приказом о гражданских чинах Военного ведомства утвержден в звании Академика.

Практик, ученый, педагог. Как врач-офтальмолог имел несколько командировок в армию. Сначала в Кавказский военный округ, затем в 1877—1878 гг. участвовал во время войны с Турцией в походах в Румынию и Северную Болгарию. По состоянию здоровья вынужден был перейти на административную работу — с 1883 г. он директор Петровской Земледельческой и Лесной Академии в Москве.

Отпуск 1878 г. Юнге проводил в Феодосии. Совершая однажды прогулку верхом, оказался в Коктебельской долине, которая поразила его сходством с Испанией — Аликанте. Он поручил проживавшему там инженеру постепенно скупить землю вдоль берега моря, что и было сделано (1173 десятины). Это очередной героический шаг Юнге, который привел в конце концов к возникновению на Восточном побережье Крыма культурного литературно-художественного центра — дачного поселка Коктебель.

*В 1883 году, выйдя в военную отставку, действительный тайный советник Юнге приобрёл земли в окрестностях болгарской деревушки Коктебель, построил дом, развёл плодовый и миндальный сады, виноградник. Устроил пруд, ток для молотьбы зерна и винодельню. Вёл работы по строительству в долине Еланчика запрудных сооружений для орошения земель Коктебельской долины. Позже из-за финансовых затруднений вынужден был распродать земельные участки большого имения под дачи. Одними из первых покупателей стали Павел фон Теш и Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина, построившая на своей земле дачу, где вместе с ней поселился сын, будущий поэт Максимилиан Волошин. С этого началось формирование дачного посёлка.

В отставку Юнге ушел в 1890 ?) г.; поселился и безвыездно жил в своем Крымском поместье. Умер в 1898 г. в Ялте. До 1921 г. гроб с телом Юнге находился в семейном склепе на берегу моря в Коктебеле. Большевики склеп разрушили и варварски разорили.

Жена Эдуарда Андреевича — дочь вице-президента Российской Академии художеств Ф.П. Толстого — Екатерина Федоровна. см. Крым в живописи Юнге Е. Ф.(1843—1913) http://www.liveinternet.ru/users/4768613/post404145882/

Они имели четверых сыновей.

Несмотря на все невзгоды и изменения, пронесшиеся над Крымом, Эдуард Андреевич Юнге остается по сей день самым почитаемым и уважаемым, легендарным гражданином Коктебеля.

Розанова-Юнге М.А.:

Коктебельское имение моего деда Эдуарда Андреевича Юнге состояло из целого комплекса зданий. На искусственной горке, насыпанной при рытье пруда, и был расположен пятикомнатный жилой дом с большой верандой, обращенной в сторону моря. За домом на этой же горке стояла винодельня, в ней было три помещения и одна комната на втором этаже

Из центрального помещения винодельни вниз, глубоко под землей, шел коридор в бетонированный подвал, где хранилось вино в бочках. За винодельней был большой каменный ледник, наполовину находившийся под землей. Возле ледника начиналась плотина пруда, которая имела форму скобы и была обсажена большими вербами. Пруд наполнялся водой горным ливневым ручьем, который летом пересыхал. Зимой лед из пруда набивали в ледник и все лето им пользовались. Водой из пруда поили скотину, употребляли для хозяйственных нужд.

Питьевую воду возили бочками на волах или лошадях из «Хрущевского фонтана».

Между плотиной и горкой, на которой стоял дом, внизу раскинулся большой миндальный сад. С противоположной стороны горка спускалась вниз, с этой стороны находился весь хозяйственный двор, который располагался по сторонам большой прямоугольной площади. Ближе к жилому дому находилась «барская кухня». Через дорогу — огромный амбар, где хранились запасы муки, зерно, сельскохозяйственные машины и прочее. Дальше была конюшня, потом «людская кухня» — очень большая, так как там была еще и пекарня. Еще дальше — был свинарник, большие сараи для коров и волов с прилегающими к ним открытыми загонами. Ближе к пруду стоял домик-прачечная. За людской кухней, в сторону виноградника, находилась большая, укатанная площадь для обмолота зерна — ток.

Вся эта «экономия» с приходом Советской власти была национализирована и постепенно разбиралась коктебельскими крестьянами на строительные материалы, которые были всегда дефицитом в Коктебеле. В результате этого разграбления, дома в деревне росли как грибы. Каждая молодая семья обзаводилась собственным домом. К 1930 году не осталась и следа от всех хозяйственных построек «экономии»... Уцелело лишь одно здание, построенное моим отцом Александром Эдуардовичем Юнге в 1913—1921 гг. и названное им «Вилла Киммерия», которое мы именовали просто «Новый дом».

Говоря о цивилизации Коктебеля, нельзя умолчать об Александре Эдуардовиче Юнге (1872—1921). За 20 лет, прожитых им в Коктебеле, он немало сделал для популяризации этих мест и на собственном опыте доказал, что на считавшихся ранее бесплодными каменистых склонах холмов, можно выращивать высокосортный виноград и делать из него прекрасное вино.

Александр Эдуардович окончил сельскохозяйственную школу в Магараче (Южный берег Крыма, близ Никитского сада) по виноградарству и виноделию в 1894 г., после чего был командирован на казенный счет на два года для усовершенствования в Австрию, Германию и Францию. Там он прослушал курс лекций и освоил практические процессы виноделия. После этого он самостоятельно изучил виноделие Италии, Алжира, Испании, Португалии и острова Мадейра. Нанимаясь волонтером в винные подвалы, работал наравне с другими рабочими, чтобы лучше изучить производство и выведать «секреты» успешных результатов.

Возвратившись в Крым в 1896 г., он с трудом нашел себе работу. Работал виноделом в подвалах в Кастеле, затем два года на сельскохозяйственной станции князя П.П. Трубецкого в Плотах близ Одессы. После смерти двух братьев в 1902 г. Александр Эдуардович окончательно поселился в Коктебеле и вместе с братом Федором Эдуардовичем старался наладить свое убыточное хозяйство. В 1904—1906 гг. он занимался плантажем и посадкой большого виноградника на южном склоне подножия Кучук-Енишар.

Приступив в 1913 г. к строительству Нового дома, мой отец осуществил свою давнишнюю мечту: построил — с размахом — большой, из серого камня, дом необычной архитектуры и с оригинальной планировкой. На первом этаже с южной стороны находилось большое помещение для хранения вин, с северной стороны, в полуподвале, сделано было помещение в виде небольшой таверны для приема покупателей и дегустации вин.

В цокольном этаже — две жилые комнаты и просторная кухня, стены которой и большая плита были отделаны белыми кафельными плитками. Весь второй этаж занимал большой высокий зал, двери из которого выходили на два балкона с чудесной каменной колоннадой из высоких каннелюрованных колонн. С восточной стороны дома этот балкон был двухэтажный, т.е. в цокольном этаже и во втором — один над другим, и оба с одинаковыми колоннами. Налево от входа в зал находилась широкая деревянная лестница, ведущая на построенную над залом большую деревянную площадку, где отец собирался расположить свой кабинет и библиотеку. Внизу под этой площадкой, в левом углу зала, возвышался камин, украшенный красивой малахитово-зеленой фигурной керамической плиткой. Левее камина, под деревянной лестницей, была маленькая дверь на узкую крутую лестницу, ведущую вниз, в глухую комнату, где должно было сохраняться вино в бутылках.

Прямо перед входом в зал, у противоположной стены, неподалеку от двери, ведущей на восточный балкон, стояла высокая печь, облицованная очень красивой керамикой синего цвета с перламутровым отливом. Отделка камина и печи была привезена из-за границы. С правой стороны от входа в зал был выход на южный балкон, такой же большой с высокими каннелюрованными колоннами.

На главной лестничной площадке после зала продолжалась деревянная лестница вверх. Она выходила на верхнюю четырехугольную башню, причем вход в нее был люком и полом этой башни, под черепичною крышей. Башня была ориентирована своими сторонами по странам света. С высоты ее открывался изумительный вид на весь Коктебельский залив и окружающие его горы.

Для снабжения питьевой водой Нового дома Александр Эдуардович намеревался использовать источник чудесной воды, бьющий из-под земли высоко на горе Кучук-Енишар (на вершине этой горы похоронен М. Волошин). Возле источника отец построил круглый каменный бассейн, в котором должна была скапливаться вода, а потом по трубам под естественным напором поступать в Новый дом, стоящий у подножия горы. Сейчас источник засыпан камнями, вода ушла в землю. О близости воды говорит лишь оазис зеленых кустов на этом месте. Каменный бассейн тоже исчез.

В 1921 г. строительство дома было завершено, и он был сразу национализирован. По иронии судьбы мой отец так и не успел пожить в своем новом доме, он умер в том же 1921 г. ...За прошедшее время дом сильно утратил свой первоначальный вид: нет колонн с восточной стороны, «таверны» в западной его части, да и многого другого, о чем так отрадно вспоминать...

Секурова Е.В.: В 1915 году взял в жены вдову своего киевского друга Дегена. Дочь Марина родилась 9 июня 1916 г.

В начале 1921 г. был арестован большевиками, три месяца просидел в тюрьме. Вышел на свободу в результате ходатайства местных жителей, но вскоре простудился и умер в Феодосийской больнице. Сначала был похоронен на горке у Склепа Юнге, затем Марина Александровна перенесла его прах на Коктебельское кладбище, где он покоится и поныне.

Дети в доме Юнге рано осиротели. Сначала умер отец (в 1921 г.), а через несколько лет арестовали мать за помощь местным болгарам, домой она не вернулась. Дети сначала бедствовали и погибали от голода, затем добрые люди увезли их в Москву и устроили в разные семьи. Судьбы их сложились по-разному, но в целом не очень счастливо.

Марина осталась в семье известной певицы Лидии Андреевны Обуховой и считает себя обязанной ей за воспитание и образование. Ее муж был архитектором.

Сейчас Марина Александровна живет в Москве, имеет взрослых сына и дочь, внуков. Активно интересуется историей своей семьи. В 2004 г. весной с сыном Сашей, а в 2005 г. с дочерью Ольгой посещала Коктебель. Каждый год осенью по три месяца гостит у сына во Франции.

Марина Александровна с удовольствием предоставила свои записки об усадьбе деда и доме отца для данной конференции.
Секурова Е.В. http://www.krimoved-library.ru/books/mir-usadebnoy-kulturi-vi-chteniya9.html

Родовое гнездо династии Юнге
[227x172]
На открытии памятной доски на доме Юнге.
Оно называется «Вилла «Киммерия» и стоит в имении основателя дачного Коктебеля врача-окулиста, профессора Эдуарда Андреевича Юнге, начальника первой в России и второй в мире кафедры офтальмологии Императорской военно-медицинской академии, создателя школы русских офтальмологов.

В 1883 году, выйдя в военную отставку, действительный тайный советник Юнге приобрёл земли в окрестностях болгарской деревушки Коктебель, построил дом, развёл плодовый и миндальный сады, виноградник. Устроил пруд, ток для молотьбы зерна и винодельню. Вёл работы по строительству в долине Еланчика запрудных сооружений для орошения земель Коктебельской долины. Позже из-за финансовых затруднений вынужден был распродать земельные участки большого имения под дачи. Одними из первых покупателей стали Павел фон Теш и Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина, построившая на своей земле дачу, где вместе с ней поселился сын, будущий поэт Максимилиан Волошин.

С этого началось формирование дачного посёлка.

Основатель московско-петербургского Коктебеля нашёл свой последний приют на одном из любимых холмов над морем, ставшим родовым склепом семьи Юнге. Дело отца продолжил его сын Александр, который после окончания винодельческой школы в Массандре практиковался в лучших винодельнях Франции, Италии, Германии, Испании и Алжира. - Дед мой жил в небольшом отцовском доме, а к 1917 году построил новый, который стали называть «Вилла «Киммерия», - рассказывает потомок древнего рода известный российский учёный Александр Розанов-Юнге. - По понятным причинам пожить в ней Александр Эдуардович и его семья не успели, но остатки имения хранят память об их вкладе в развитие и популярность Коктебеля. Владелец виллы тоже нашёл упокоение в Коктебеле, сначала в склепе рядом с отцом, а с 1963 года на кладбище Коктебеля.

Дом этот пережил революцию, две войны и вместе с винодельней сохранился до сегодняшнего дня. Вилла «Киммерия» превратилась в детский лагерь «Спутник» Военно-Морского Флота России, в винодельне разместили кухню. Лагерь уже десять лет не работает, дом заброшен.

- В свой очередной приезд в Коктебель я увидел, что на окнах прекрасно сохранившегося дома деревянные рамы заменены пластиковыми, а в центре фасада установлен кондиционер, портящий вид здания. Если так пойдёт дальше, Коктебель потеряет последний памятник, хранящий колорит дачного посёлка, - с грустью замечает Александр. - На ваш взгляд, что можно сделать для сохранения дома в прежнем виде? - Передать сохранившуюся часть имения Юнге заповеднику «Киммерия Волошина» для создания здесь музея. - Что станет основой экспозиции? - Ценных материалов много. Музейная экспозиция отразит громадные пласты русской науки и культуры.

Большой интерес к наследию Юнге проявляет Военно-медицинская академия в Санкт-Петербурге, где Эдуард Андреевич заведовал кафедрой офтальмологии. Там заинтересованы сохранить его память, обещают предоставить экспонаты. Жена Эдуарда Андреевича, Екатерина Фёдоровна, была известной в России художницей, дочкой вице-президента Императорской Академии художеств Фёдора Петровича Толстого, троюродной сестрой Льва Николаевича Толстого. Она основала школу живописи для девочек, преподавала в Строгановском училище, её друзьями были Поленов, Серов, Айвазовский. Три года назад на выставке в Дюссельдорфе её картину экспонировали вместе с пейзажами Айвазовского. Она отдала свои работы и архивы в Исторический и Русский музеи и Третьяковскую галерею. Думаю, Российская академия художеств не останется в стороне при создании музея в Коктебеле.
[350x226]
Другой предмет беспокойства потомков Юнге - фамильный склеп, где была захоронена семья Эдуарда Андреевича. - Судя по всему, в нём давно обосновались бездомные, - считает Александр Николаевич. - Это стало причиной того, что моя мама, Марина Александровна Юнге (в замужестве Розанова), перенесла прах своего отца Александра Эдуардовича Юнге на Коктебельское кладбище. В мае 2012 года по её завещанию она была похоронена рядом с отцом и её дядей на Коктебельском кладбище. В кургане остался прах Эдуарда Андреевича Юнге, его сыновей Владимира, Сергея, и маминого братика Кирилла, умершего в младенчестве. В каждый приезд мы наводим порядок, очищаем курган от мусора. Ведь этот холм сам по себе - ценнейший исторический памятник. Возможно, здесь были захоронения греческого и римского периодов. Теперь этот холм превратился в одну из зрительских площадок международного джазового фестиваля - рядом каждый год здесь устраивается сцена. Больно смотреть, во что превращается холм после джазового фестиваля. Почему бы его организаторам не объяснить зрителям, рядом с каким памятником проходит музыкальное действо и что сделали Юнге для Коктебеля. Мы считаем, что и курган со склепом надо включить в состав заповедника «Киммерия Волошина». В этом году, 9 июня, исполнилось 100 лет со дня рождения внучки Эдуарда Андреевича, дочери Александра Юнге - Марины Александровны.

Дом-музей Волошина организовал памятный вечер, во время которого посетители познакомились с выдающейся русской династией, услышали отрывки из неопубликованных мемуаров Марины Александровны, из воспоминаний её современников. Муж Марины Александровны Николай Петрович Розанов был известным архитектором. - Наверное, единственным беспартийным Героем Социалистического Труда, - заметил Александр. - Отец много сделал в области индустриального домостроения. - Коктебель и для вас стал родным местом? - Как же иначе может быть? Я тружусь в европейской организации ядерных исследований на границе Швейцарии и Франции, недалеко от Женевы, где учёные из 100 стран работают с большим андронным коллайдером. Но стараюсь раз в год или в два, как позволяет плотный рабочий график, посещать Коктебель.

- Александр Николаевич, а к кому вы обращались по поводу передачи усадьбы Юнге и склепа заповеднику «Киммерия Волошина», и каков результат?

- На обращения в Государственный Совет Крыма и в Общественную палату с просьбой включить дом и склеп в реестр памятников исторического и культурного наследия получены положительные ответы из Комитета по охране Культурного наследия Республики, из администрации Феодосии. Из Министерства имущественных и земельных отношений Крыма ответили, что по этому вопросу следует обратиться в Министерство обороны России.

Это мы и сделали вместе с коктебельской общественностью, подписавшей обращение к министру обороны России, президенту Русского географического общества, генералу Сергею Шойгу с просьбой содействовать в передаче дома Юнге в состав историко-культурного, мемориального заповедника «Киммерия М. А. Волошина» для создания в нём музея. Ответ из Департамента имущественных отношений Министерства обороны РФ вызывает недоумение. В нём сообщили, что указанное имущество, входящее в состав военного городка передано в федеральную собственность, и после оформления документации на объекты имущества военного городка, оно будет закреплено за федеральным государственным автономным учреждением «Управление лесного хозяйства» Министерства обороны РФ.

И резюме: «На основании вышеизложенного передача имущества военного городка №102 в муниципальную собственность не представляется возможной». Но мы не просим передавать дом в муниципальную собственность: музей может находиться на земле федеральной или рес­публиканской собственности. По-моему, в суть дела просто не вникли. Как и в Министерстве культуры России, откуда тоже пришёл отрицательный ответ.

- И каковы дальнейшие ваши действия? - Конечно, не остановимся на этом, будем обращаться в Совет министров РФ и к президенту России. Будем благодарны крымчанам за содействие. 28 октября 2010 года на историческом доме была установлена памятная доска: «Вилла Киммерия. Усадьба семьи Юнге, основателей дачного посёлка творческой интеллигенции и промышленного виноделия в Коктебеле. Дом построен в начале ХХ века Александром Эдуардовичем Юнге (1872-1921)».

Людмила ОБУХОВСКАЯ.
http://simferopol.monavista.ru/news/2451649/
[525x700]
http://www.geocaching.su/?pn=101&cid=3471
[640x453]
http://koktebel.ecrimea.ru/index.php/topic,6848.0.html