Господи, ну зачем ты сделал нас такими разными,
Зачем раскроил по нутру жестокими фразами Из одного простуженного и одного прокуренного,
В тугом воротнике и под газовым шарфом изнУренного,
Вместе не сливающихся горл?
А голова все ниже клонится к его плечу,
Вот и шепнуть бы, с мольбой, как палачу:
"Ты же ужасно простужен... Давай провожу к врачу..."
А он тихо так: "Спасибо Вам, не хочу..."
И в одну из своих ста двадцати нор.
Господи, зачем ты создал нас такими несхожими,
Ведь больше и то похожи случайные прохожие.
Дал ему голубые прохладные, мне шоколада темней
В ободке ресниц черных даже в пыли московских дней?
Это хоть у нас обоих зато.
"Что ты делал в своем городке прошлым летом?"
И скулы наливаются каким-то тяжелым алым цветом,
Пока он намеренно, колковато, медлит с ответом...
Кто б сомневался. Он тоже немного с приветом.
Смущаюсь, прячу нос в воротник пальто.
Господи, зачем ты сотворил нас такими полярными,
С показателями датчиков шальными, шкалярными:
Но у меня в вечный минус, у него в ироничный плюс
Под раскрученный поп, а мне - под стареющий блюз?
Господи, неужели среди сотен миллионов людей,
Взращенных по-разному буквально с младых ногтей,
Мне прописан по рецепту именно этот мальчик-грамотей,
Горячий от лба до крепких мужских локтей,
Одержимый тучею серьезных/бредовых идей,
Острый на язык, хлесткий, как тысяча плетей?...
И когда он просто говорит, что не любит метро,
От его интонаций прожигает сорокоградусной нутро,
И сердце бьется надрывно, стрелой царапая о ребро,
И любой его вздох на коже выжигает больное тавро....
Господи, ну зачем ты подстроил тогда нашу встречу...
Ведь я ненормальна так: даже отработать этот дар нечем...
