Оклеветанный Император. Памяти Петра III
30-04-2014 09:20
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[показать]
Даже о сумасшедшем садисте Иване Грозном авторы исторических штудий отзываются лучше, чем о несчастном императоре. Какими только эпитетами не награждали историки Петра III: "духовное ничтожество", "кутежник", "пьяница", "голштинский солдафон" и так далее, и тому подобное.
Чем же император, царствовавший всего полгода (с декабря 1761 по июнь 1762), провинился перед учеными мужами?
[показать]
Однако в начале 1742 года по требованию русской императрицы Елизеветы Петровны принц был доставлен в Санкт-Петербург. Как единственный потомок Петра Великого он был объявлен наследником русского престола. Юный герцог Голштейн-Готторпский принял православие и был наречен великим князем Петром Федоровичем.
В августе 1745 года императрица женила наследника на немецкой принцессе Софии Фредерике Августе, дочери князя Ангальт-Цербстского, состоявшего на военной службе у прусского короля. Приняв православие, принцесса Ангальт-Цербстская стала называться великой княжной Екатериной Алексеевной.
[показать]
Наследник и его супруга терпеть друг друга не могли. Петр Федорович имел любовниц. Последней его страстью была графиня Елизавета Воронцова, дочь генерал-аншефа Романа Илларионовича Воронцова. Екатерина Алексеевна имела трех постоянных любовников - графа Сергея Салтыкова, графа Станислава Понятовского и графа Чернышева. Скоро фаворитом великой княжны стал офицер лейб-гвардии Григорий Орлов. Впрочем, она частенько развлекалась и с другими гвардейскими офицерами.
24 сентября 1754 года Екатерина родила сына, которого назвали Павлом. При дворе поговаривали, что настоящим отцом будущего императора является любовник Екатерины граф Салтыков. Сам Петр Федорович горько усмехался:
- Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность. Я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я принять его на свой счет...
В первую очередь новый государь прекратил войну с Пруссией и вывел русские войска из Берлина. За это Петра возненавидели гвардейские офицеры, жаждавшие военной славы и боевых наград. Недовольны действиями императора и историки: ученые мужи сетуют, что-де Петр III "свел на нет результаты русских побед".
Было бы интересно узнать, какие именно результаты имеют в виду уважаемые исследователи?
Как известно, Семилетняя война 1756-1763 годов была вызвана обострением борьбы Франции и Англии за заморские колонии. По разным причинам в войну были втянуты еще семь государств (в частности, Пруссия, которая конфликтовала с Францией и Австрией). Но какие интересы преследовала Российская империя, выступая в этой войне на стороне Франции и Австрии, - совершенно непонятно. Получалось, русские солдаты гибли за право французов грабить колониальные народы. Петр III прекратил эту бессмысленную бойню. За что получил "строгий выговор с занесением" от благодарных потомков.
[показать]
После окончания войны император поселился в Ораниенбауме, где, как утверждают историки, "предавался пьянству" со своими голштинскими компаньонами. Впрочем, судя по документам, время от времени Петр занимался и государственными делами. В частности, император написал и обнародовал ряд манифестов о преобразовании государственной системы.
Вот перечень первых мероприятий, которые наметил Петр III:
Во-первых, была упразднена Тайная канцелярия - знаменитая секретная государственная полиция, наводившая ужас на всех без исключения подданных империи от простолюдина до высокородного вельможи. По одному доносу агенты Тайной канцелярии могли схватить любого человека, заключить его в казематы, предать самым страшным пыткам, казнить. Император освободил подданых от этого произвола. После его смерти Екатерина II восстановила секретную полицию - под названием "Тайная экспедиция".
Во-вторых, Петр объявил свободу вероисповедания для всех своих подданных: "пусть они молятся, кому хотят, но - не иметь их в поругании или в проклятии". Это был почти немыслимый для того времени шаг. Даже в просвещенной Европе еще не было полной свободы вероисповедания. После смерти императора Екатерина II, подруга французских просветителей и "философ на троне", отменила указ о свободе совести.
В-третьих, Петр отменил церковный надзор за личной жизнью подданных: "о грехе прелюбодейном не иметь никому осуждению, ибо и Христос не осуждал". После смерти царя церковный шпионаж возродился.
В-четвертых, реализуя принцип свободы совести, Петр прекратил преследования старообрядцев. После его смерти государственная власть возобновила религиозные гонения.
В-пятых, Петр объявил об освобождении всех монастырских крепостных. Монастырские имения он подчинил гражданским коллегиям, отдал в вечное пользование бывшим монастырским крестьянам пахотную землю и обложил их лишь рублевым оброком. Для содержания духовенства царь назначил "собственное жалование".
В-шестых, Петр позволил дворянам беспрепятственный выезд за границу. После его смерти "железный зановес" был восстановлен.
В-седьмых, Петр объявил о введении в Российской империи гласного суда. Екатерина отменила гласность судопроизводства.
В-восьмых, Петр издал указ о "бессеребрености службы", запретив преподносить сенаторам и государственным чиновникам подарки крестьянскими душами и государственными землями. Знаками поощрения высших чиновников должны были быть только ордена и медали. Вступив на престол, Екатерина первым делом одарила своих соратников и фаворитов крестьянами и поместьями.
[показать]
Кроме того, император подготовил массу других манифестов и указов, в том числе - об ограничении личной зависимости крестьян от помещиков, о необязательности службы в армии, о необязательности соблюдения религиозных постов и т.д.
И все это было сделано менее чем за полгода царствования! Зная это, как можно верить побасенкам о "беспробудном пьянстве" Петра III?
Очевидно, что реформы, которые намеревался осуществить Петр, надолго опередили свое время. Мог ли их автор, мечтавший об утверждении принципов свободы и гражданского достоинства, быть "духовным ничтожеством" и "голштинским солдафоном"?
А что же в это время делала молодая императрица?
Екатерина Алексеевна со своими многочисленными любовниками и прихлебателями обосновалась в Петергофе. Там она активно интриговала против мужа: собирала сторонников, через любовников и их собутыльников распространяла слухи, привлекала на свою сторону офицеров.
К лету 1762 года возник заговор, душой которого стала императрица. В заговор были вовлечены влиятельные сановники и полководцы:
граф Никита Панин, действительный тайный советник, камергер, сенатор, воспитатель царевича Павла;
его брат граф Петр Панин, генерал-аншеф, герой Семилетней войны;
княгиня Екатерина Дашкова, в девичестве - графиня Воронцова, ближайшая подруга и компаньонка Екатерины;
ее муж князь Михаил Дашков, один из лидеров петербургской масонской организации; граф Кирилл Разумовский, маршал, командир Измайловского полка, гетман Украины, президент Академии наук;
князь Михаил Волконский, дипломат и полководец Семилетней войны;
барон Корф, начальник петербургской полиции, а также многочисленные офицеры лейб-гвардии во главе с братьями Орловыми.
По мнению ряда историков, к заговору были причастны влиятельные масонские круги. В ближайшем окружении Екатерины "вольных каменщиков" представлял некий таинственный "господин Одар". По мнению очевидца событий датского посланника А.Шумахера, под этим именем скрывался известный авантюрист и искатель приключений граф Сен-Жермен.
События ускорил арест одного из заговорщиков капитан-поручика Пассека.
[показать]
26 июня 1762 года Орловы и их приятели стали спаивать солдат столичного гарнизона. На деньги, которые Екатерина заняла у английского купца Фельтена якобы для покупки украшений, было куплено более 35 тысяч ведер водки.
Утром 28 июня 1762 года Екатерина в сопровождении Дашковой и братьев Орловых покинула Петергоф и направилась в столицу, где уже все было готово. Мертвецки пьяные солдаты гвардейских полков принесли присягу "императрице Екатерине Алексеевне", сильно нетрезвая толпа обывателей приветствовала "зарю нового царствования".
Петр III со свитой находился в Ораниенбауме. Узнав о событиях в Петрограде, министры и генералы предали императора и бежали в столицу. С Петром остались лишь старый фельдмаршал Миних, генерал Гудович и несколько приближенных.
29 июня император, пораженный предательством самых доверенных людей и не имея желания ввязываться в борьбу за опостылевшую корону, отрекся от престола. Он желал лишь одного: чтобы его отпустили в родную Голштинию с любовницей Екатериной Воронцовой и верным адьютантом Гудовичем.
Однако, по приказу новой правительницы низложенного царя отправили во дворец в Ропше. 6 июля 1762 года брат любовника императрицы Алексей Орлов и его собутыльник князь Федор Барятинский задушили Петра. Официально было объявлено, что император "умер от воспаления в кишках и апоплексического удара"...
Питерский поэт Виктор Соснора решил разобраться в этой проблеме. В первую очередь его интересовал вопрос: из каких источников черпали (и продолжают черпать!) исследователи грязные сплетни о "слабоумии" и "ничтожестве" императора?
И вот что обнаружилось: оказывается, источниками всех характеристик Петра III, всех этих сплетен и побасенок являются мемуары следующих лиц:
императрицы Екатерины II - которая ненавидела и презирала своего мужа, которая была вдохновительницей заговора против него, которая фактически направляла руку убийц Петра, которая, наконец, в результате переворота стала самодержавной правительницей;
княгини Дашковой - подруги и единомышленницы Екатерины, которая еще более ненавидела и презирала Петра (современники сплетничали: за то, что Петр предпочел ей ее старшую сестру - Екатерину Воронцову), которая была самой активной участницей заговора, которая после переворота стала "второй дамой империи";
графа Никиты Панина - близкого сотрудника Екатерины, который являлся одним из руководителей и главным идеологом заговора против Петра, а вскоре после переворота стал одним из наиболее влиятельных вельмож и почти 20 лет возглавлял российское дипломатическое ведомство;
графа Петра Панина - брата Никиты, который был одним из активных участников заговора, а затем стал доверенным и обласканным монаршей милостью полководцем (именно Петру Панину Екатерина поручила подавить восстание Пугачева, который, кстати, объявил себя "императором Петром III").
Даже не являясь профессиональным историком и не будучи знакомы с тонкостями источниковедения и критики источников, можно с уверенностью предположить, что названные выше персоны вряд ли будут объективны в оценке человека, которого они предали и убили.
Императрице и ее "подельникам" мало было свергнуть и убить Петра III. Для оправдания своих преступлений они должны были оболгать свою жертву!
И они усердно лгали, громоздя гнусные сплетни и грязные выдумки.
[показать]
В своих мемуарах императрица выставила убитого супруга пьяницей, кутежником, трусом, дураком, бездельником, самодуром, слабоумным, развратником, невеждой, безбожником...
"Какими помоями она поливает своего мужа только за то, что убила его!" - восклицает Виктор Соснора.
Но, как ни странно, ученые мужи, написавшие десятки томов диссертаций и монографий, ни сколько не усомнились в правдивости воспоминаний убийц о своей жертве. До сих пор во всех учебниках и энциклопедиях можно прочесть о "ничтожном" императоре, который "свел на нет результаты русских побед" в Семилетней войне, а затем "пьянствовал с голштинцами в Ораниенбауме".
Когда заходит речь о Петре III (Петром Федоровичем он стал при крещении в православную веру, до этого – Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский, родился в 1728 г., в Россию вызван императрицей Елизаветой Петровной в 1744 году, в 1745 г. женился на Софии Августе Фредерике Ангальт-Цербстской (в православии Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина II), императором стал в 1761 г., свергнут с престола и убит в 1762 г.), стоит подчеркнуть сразу: в удивительном единодушии сливаются те, кто обычно согласия меж собой достигнуть ни за что не способны. К примеру, числящийся среди либералов и демократов питерский историк Е.В. Анисимов и один из самых упертых «национал-патриотов» москвич М. Лобанов поносят Петра чуть ли не одинаковыми словесами. «Недалекий» — говорит питерец. «Холуй Пруссии, враждебный всему русскому, — подхватывает москвич, — Слишком все очевидно». Очевидно? Недолгое царствование Петра III, его незаурядные реформы были настолько оболганы и вымазаны черной краской, что чуть ли не двести лет историческая наука вместо объективного подхода пробавлялась сплетнями и анекдотами о Петре, — а следом тянулась и литература. Причины лежат на поверхности. Беспристрастные свидетели, те, кто находился рядом с Петром III, либо предали его, либо более тридцати лет провели в своих отдаленных имениях. И вдобавок три главных создателя легенды о «дурачке» и «прусском холуе» были, надо признать, людьми в высшей степени незаурядными...
Кто же создавал легенду? Это, во-первых, сама Екатерина II. Во-вторых, княгиня Екатерина Дашкова. И последний — Андрей Болотов. Личности крупные и интереснейшие. Дашкова — филолог и писательница, директор Петербургской Академии наук и президент основанной при ее прямом участии Российской Академии (занимавшейся разработкой русского языка и литературы). Болотов — офицер в отставке, ученый и писатель, один из основоположников русской агрономической науки, автор классического труда «О разделении полей» и многотомных любопытнейших воспоминаний. Авторитет их в свое время был слишком велик. Настолько, что совершенно забытыми оказались другие мнения: мало кто помнит, что весьма положительную оценку Петру в бытность его и наследником, и императором дали столь видные деятели русской культуры, как В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, Я.Я. Штелин. А Гаврила Державин назвал ликвидацию Петром жуткой Тайной канцелярии «монументом милосердия»... Карамзин еще в 1797 г. решительно заявлял: «Обманутая Европа все это время судила об этом государе со слов его смертельных врагов или их подлых сторонников...»
Побудительные мотивы «тройки критиков» предельно ясны. Екатерина II, свергнувшая супруга и молчаливо одобрившая его убийство кучкой гвардейской сволочи, более всех остальных нуждалась в том, чтобы создать образ кретина и предателя русских интересов. Дашкова — ее сподвижница по перевороту, а, кроме того, княгиней двигали чисто личные причины (любовницей Петра, крестного отца Дашковой, была ее родная сестра Елизавета Воронцова). Болотов — давний приятель Григория Орлова. Все трое задним числом поливали грязью покойника — и, скорее всего, сами верили в то, что писали...
Хотя шитые белыми нитками места видны невооруженным глазом. Типичнейший пример: до своего вступления на престол Екатерина выражалась о муже следующим образом: «Тогда я впервые увидела великого князя, который был действительно красив, любезен и хорошо воспитан. Про одиннадцатилетнего мальчика рассказывали прямо-таки чудеса». В окончательном варианте своих «Записок», десятилетия спустя, императрица решительно «меняет показания»: «Тут я услыхала, как собравшиеся родственники толковали между собою, что молодой герцог наклонен к пьянству, что приближенные не дают ему напиваться за столом». С великолепным пренебрежением к логике Петр в одном месте обвиняется в «неспособности исполнять супружеский долг», а в другом — в амурах с Елизаветой Воронцовой, на которой, вот наглость, возмечтал жениться (учитывая, что Екатерина к тому времени меняла любовников, как перчатки, откровенно пренебрегая мужем, желание Петра вступить в новый брак вовсе не выглядит ни странным, ни глупым).
Дашкова, поддерживая легенду о «глупости» Петра, сама же приводит высказывание, с которым к ней однажды обратился Петр: «Дочь моя, помните, что благоразумнее и безопаснее иметь дело с такими простаками, как мы, чем с великими умами, которые, выжав весь сок из лимона, выбрасывают его вон». (Цит. по: Дашкова Е. Записки 1743-1780. М., Наука, 1985.)
Впоследствии все произошло именно так: императрица отбросила Дашкову, как выжатый лимон...
Болотов, собравший немало анекдотов о «ничтожном» монархе и отстаивавший версию о «всенародном возмущении» императором, однажды проговаривается: «Как вдруг получаем мы то важное и всех нас до крайности поразившее известие, что произошла у нас в Петербурге известная революция...». «Не могу и поныне забыть того, как много удивлялись все тогда такой великой и неожиданной перемене, как и была она всем поразительна...». (Цит. по: Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков. М., Терра, 1993.)
Прав ли Болотов, утверждая, что Петр «возбудил в народе на себя ропот и неудовольствие», «сие народное неудовольствие было велико»? Никоим образом. Сохранившиеся свидетельства рисуют совершенно иную картину.
Начнем по порядку и подробно рассмотрим главные обвинения (они же — мифы) против Петра.
Миф 1. «Петр питал нездоровое поклонение перед Фридрихом и предал интересы России, отдав Фридриху завоеванную русскими Восточную Пруссию. Общественное мнение России было возмущено миром с Пруссией».
Начнем с того, что никакого «общественного мнения» в России тогда не существовало и существовать не могло. Как не существовало ничего подобного в других абсолютистских державах — во Франции, в Пруссии, Австрийской империи. В те годы только Англия могла похвастаться тем, что можно назвать общественным мнением: независимые газеты, независимые депутаты парламента (правда, при необходимости редакторов запросто ставили к позорному столбу, а депутатов отправляли за решетку, но это уже другая история).
Быть может, «всенародное возмущение» охватило русские полки, воевавшие с Фридрихом? Позвольте этому не поверить. Солдат всегда, везде, во все времена радовался окончанию войны — только безумец может испытывать сожаление, узнав, что идти на смерть отныне не придется. Тем более, что речь шла не о войне ради защиты родины от вторгшегося неприятеля, — вряд ли русский солдат знал толком, ради чего его погнали за тридевять земель и заставили сражаться с пруссаками. Разумеется, русские в этой войне проявили самый высокий героизм — но цели войны были их пониманию чужды.
У России просто-напросто не имелось своих поводов для войны, не было меж Пруссией и Россией противоречий, требовавших решения посредством войны! В Семилетнюю войну Россию откровенно втравили Австрия и Франция, использовав в качестве неисчерпаемого резерва пушечного мяса, для решения своих проблем. Не зря императрица Елизавета Петровна долго и упорно противилась объявлению войны Пруссии, но ее буквально вынудила к этому придворная клика во главе с продажным великим канцлером Бестужевым, бравшим взятки едва ли не со всех европейских дворов. «Союзники» России преследовали свои цели, а канцлер Бестужев отрабатывал «дачи» — только и всего...
Безусловно, Петр III относился к Фридриху с нескрываемым уважением, но почему он не имел права уважать одного из лучших европейских полководцев того времени? Нелишне вспомнить, что сама Дашкова называла Фридриха «самым великим государем».
Сцены, когда Петр якобы целовал портрет Фридриха или становился перед ним на колени, — не более чем злые анекдоты. Прилежно записавший их Болотов честно признавался: «Самому мне происшествия сего не доводилось видеть, а говорили только тогда все о том». О многом можно сказать именно так: никто не видел, но все говорили...
Будучи еще великим князем, Петр, по свидетельству Штелина, «говорил свободно, что императрицу обманывают в отношении к прусскому королю, что австрийцы нас подкупают, а французы обманывают. Мы со временем будем каяться, что вошли в союз с Австрией и Францией».
Последующие события доказали, что эти слова были прямо-таки пророчеством. Французская армия дважды вторгалась на территорию России, а Австрия всегда вела враждебную России политику (взять хотя бы классический пример, когда во время Крымской войны пришлось держать на австрийской границе целую армию, чтобы предупредить вполне возможное вторжение). И наоборот: с 1762-го по 1914-й год не было ни единого военного конфликта меж Пруссией (Германией) и Россией. Да и война 1914-го года — если вдуматься, трагическое недоразумение, по большому счету, ненужное обеим державам...
Между прочим, идея заключения мира с Пруссией принадлежит отнюдь не Петру III. Еще при жизни Елизаветы, в последние месяцы ее царствования, великий канцлер Воронцов (сменивший продажного Бестужева) с ведома Елизаветы начал готовить почву для возможного заключения мира — причем, что немаловажно, согласно его плану, Россия как раз и намеревалась отказаться от Восточной Пруссии (которая, собственно говоря, в те времена России была и не особенно нужна)! Таким образом, вступивший на престол Петр лишь довел до логического конца эти планы.
Кстати говоря, и Англия, и Франция пытались в те же самые месяцы заключить с Фридрихом сепаратный мир за спиной России! Так что «предательство интересов России», приписываемое Петру, ничего общего с предательством не имеет.
Самое интересное, что Петр вовсе не собирался «отдавать» Фридриху Восточную Пруссию. Ко дню убийства Петра русские войска все еще оставались в Восточной Пруссии — согласно двум подписанным Петром и Фридрихом трактатам, по которым Россия имела право вовсе остановить вывод своих войск в случае обострения международной обстановки.
Она и остановила. Сохранился указ Петра, предписывающий ввиду «продолжающихся в Европе беспокойств» не только не выводить войска, но и пополнить новыми запасами армейские склады в Восточной Пруссии, а также отправить к берегам Восточной Пруссии кронштадтскую эскадру, чтобы прикрывать русские торговые суда.
Как видим, ни «предательства», ни «возвращения» Восточной Пруссии Фридриху не последовало. Австрийский посланник в Петербурге Ф. Мерси так и сообщал в Вену о действиях Петра: «Теперь он не может выпустить из рук королевство Пруссию».
Кто же «выпустил из рук» Восточную Пруссию? Екатерина!
Одним из первых ее распоряжений после свержения Петра стал приказ расквартированным в Восточной Пруссии русским полкам форсированными темпами возвращаться на родину. А два года спустя Екатерина подписала с Фридрихом новый союзный договор, ряд статей которого без малейших изменений был взят из того самого, «предательского», договора Петра... И упрекать ее за это нет необходимости — политическая реальность того времени такова, что союз с Пруссией был России необходим, поскольку, позволял с легкостью отразить попытки любой третьей, державы установить в Европе свою гегемонию.
Миф 2. «Петр хотел втравить Россию в войну с Данией из-за своего Шлезвиг-гольштейнского герцогства, и это предприятие было чуждо российским интересам».
Петр (остававшийся законным герцогом Шлезвиг-гольштейнским) и в самом деле всерьез намеревался отвоевать свои владения, не так давно захваченные датчанами. Но была ли эта война ненужной России?
Вряд ли. Любопытнейший парадокс как раз и заключается в том, что, какими бы мотивами ни было продиктовано решение Петра, включение в состав России Шлезвиг-Гольштейна влекло за собой прямо-таки фантастические стратегические перспективы!
Достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться: держава, владеющая Шлезвиг-Гольштейном, автоматически получает два важнейших военно-стратегических преимущества: во-первых, открывает своему флоту доступ в Северное море, во-вторых, способна без особого труда блокировать выходы из Балтийского моря. Шлезвиг — это ключ и к Балтике, и к важнейшим торговым путям, связывающим Англию с остальным миром.
И это блестяще доказывает поведение Пруссии в отношении Шлезвига. Чтобы завладеть им впоследствии, Пруссия без колебаний развязала две войны с Данией. Первую, в 1848-1850, она проиграла, но в 1864-м, взяв в союзники Австрию, напала на Данию вновь и не прекращала военных действий, пока не добилась передачи ей Шлезвиг-Гольштейна. Именно на территории этого герцогства, в Киле, была построена крупнейшая база военно-морского флота Германской империи...
Миф 3. «Петр намеревался уничтожить православную церковь».
Россказни о том, что Петр якобы намеревался «обрить православных священников», а то и вовсе уничтожить православную церковь — из разряда все тех же анекдотов, выдаваемых за серьезные сообщения о реальных событиях.
Эта байка была пущена в ход Екатериной, чтобы привлечь на свою сторону церковных иерархов. А основывалась она на вполне реальном, но не имевшем ничего общего с «уничтожением церкви» событии — на намерениях Петра отобрать у церкви ее земельные владения.
Как и во многих своих начинаниях, Петр и здесь был неоригинален — более того, он просто-напросто хотел довести до логического конца процесс, начатый за сотни лет до него русскими великими князьями и царями...
Еще Иван III (однажды преспокойно приказавший высечь на людях архимандрита Чудова монастыря) всерьез подумывал о секуляризации (то есть переводе в светское владение) обширных монастырских и церковных земель. Кое-какие шаги к этому пытался предпринять Иван Грозный на знаменитом Стоглавом соборе, но церковь в те времена представляла собой силу, перед которой пришлось отступить и Грозному... Михаил и Алексей Михайлович Романовы всячески пытались ограничить возможности церкви в приобретении новых владений, порой прямо запрещая подданным жертвовать церквам и монастырям как земли, так и крестьян. Пытался «отписать на государство« церковные владения и Петр 1 — но даже «дракону московскому» пришлось отступить. Даже крайне набожная Елизавета в 1757 г. разработала схожий проект — но не рискнула ввести его в действие. Объяснение лежит на поверхности: обладавшие особым статусом обширнейшие владения церкви попросту мешали нормальному развитию экономики, и это прекрасно понимали за сотни лет до Петра III.
Мало того, в самой православной церкви несколько сотен лет шла ожесточенная борьба иерархов с так называемыми « нестяжателями» — начиная с « ереси стригольников» (30-е годы XIV в.). «Нестяжатели» как раз и протестовали против превращения церкви в собственника-феодала — впрочем, началось это даже не со стригольников, а с выступлений известного проповедника XII в. Кирилла Туровского и его последователей... На знаменитом соборе 1274 г. во Владимире предшественники «нестяжателей» четко сформулировали свою точку зрения: «Невозможно и Богу работати, и мамоне».
Намерение Петра III отобрать у монастырей их огромные поместья было не более чем логическим завершением многовекового процесса, идей и стремлений, не завезенных из Германии, а родившихся в самой России. Зачислять Петра в гонители православной церкви нет никаких оснований. Скорее наоборот — именно Петр был инициатором договора от 8 июня 1762 г., по которому Россия обязывалась защищать права и интересы православного населения Речи Посполитой. А русский посланник в Вене Голицын получил от Петра указание вручить резкую ноту венецианскому послу «по причине претерпеваемых греческого вероисповедания народом великих от римского священства обид и притеснений «. Из отчета Голицына явствует, что власти Венецианской республики вынуждены были принять соответствующие указы, ограждающие права своих православных подданных...
Кстати, Екатерина (по сути, за все время своего царствования осуществлявшая намеченное Петром), укрепившись на престоле... преспокойно провела секуляризацию монастырских и церковных земель. В масштабах, неизмеримо превосходивших намерения Петра! Ростовский митрополит Арсений Мациевич, энергично протестовавшим против этой идеи и в царствование Елизаветы, и при Петре (и не подвергшийся за это никаким репрессиям), направил в синод очередной протест, в простоте душевной полагая, что тронуть его не посмеют, коли уж не тронули предшественники Екатерины.
Митрополит жестоко заблуждался — Екатерина немедленно приказала арестовать одного из самых выдающихся церковных иерархов и незамедлительно судить за «оскорбление величества «. Казнить строптивого митрополита Екатерина не решилась — очень уж был популярен в стране. Однако Арсения лишили сана, назвали «смердом Андрейкою « и сослали в отдаленный монастырь посреди карельских лесов, фактически в. заключение. (Ради справедливости нужно уточнить, что подтвердил решение императрицы суд из семи церковных иерархов — митрополиты Новгородский и Московский, архиепископы Петербургский и Крутицкий, епископы Псковский и Тверской, архимандрит Новоспасского монастыря.)
Петр III, тем не менее, до сих пор выставляется врагом православия, питавшим на его счет самые коварные замыслы. Зато о здравии Екатерины молились во всех церквах...
Ровно столько Петр просидел на престоле — всего полгода. И сделано за эти полгода было столько, что, продержись Петр на троне еще пару лет, Россия могла окончательно свернуть с пути «кнута и топора «, пути, на который ее загнали Иван Грозный и Петр 1.
Даже открытые недоброжелатели Петра III — вроде А. Болотова и австрийского посланника Мерси-Аржанто отмечали привлекательные стороны его характера — жажду деятельности, неутомимость, доброту и доверчивость. Только французский посол Бретейль отчего-то именовал Петра «деспотом» и «северным тираном», но характеристику Бретейля «туп, как табурет» В. Пикуль не выдумал сам, а взял из свидетельств современников...
Деспот и тиран ни за что не ликвидировал бы страшную Тайную канцелярию. Деспот и тиран никогда не стал бы ходить по столице без охраны. Деспот и тиран пытал бы, ссылал и казнил, но ничего подобного Петр не делал.
Его указ об амнистии раскольникам, которым позволялось вернуться в Россию и свободно исповедовать свою веру, был как раз разрывом с деспотической практикой Петра 1. Кроме того, разрешалось возвращаться «без всякой боязни и страха» бежавшим за рубеж великороссийским и малороссийским разного звания людям, также купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам». Подобных амнистий не бывало ни при предшественниках Петра, ни при его венценосных преемниках... Любопытно, что многие положения петровского указа о веротерпимости во многом совпадали с соображениями, изложенными М.В. Ломоносовым в трактате «О сохранении и размножении российского народа». Именно Ломоносов подробно рассмотрел ущерб, происходивший от бегства старообрядцев за границу, и предлагал отказаться от насильственных методов в борьбе с ними. (Кстати, взгляды Петра.111 и Ломоносова на полную бесцельность Семилетней войны опять-таки совпадают — заметки Ломоносова ноября 1761 г. и письмо Петра Елизавете от 17 января 1760 г. чуть ли не дословно повторяют друг друга.)
Именно Петр III отменил зловещее «слово и дело». Именно при Петре III впервые в русском законодательстве убийство крепостных было квалифицировано как «тиранское мучение». И принимались соответствующие меры: у помещицы Е.Н. Гольштейн-Бек отобрали в казну имение за «недостойное поведение» и плохое управление хозяйством, способное повлечь за собой разорение крестьян. Помещицу Зотову, пытавшую своих дворовых, постригли в монахини, а имущество конфисковали для выплаты компенсации пострадавшим. Воронежского поручика Нестерова за «доведение до смерти дворового человека» навечно сослали в Нерчинск. Кстати, определенное количество монастырских крестьян Петр успел перевести в государственные — а этой категории землепашцев жилось не в пример легче. Мартовский именной указ запрещал отныне наказывать нижних чинов батогами и «кошками» (девятихвостыми плетками).
Многие реформы Петра откровенно направляли Россию вместо крепостнического пути развития на буржуазный. Петр решительно выступил против проекта Р.И. Воронцова, закреплявшего монополию на землевладение и занятия промышленностью исключительно за дворянством. Планы Петра были другими: «Рассматривает все сословия в государстве и имеет намерение поручить составить проект, как поднять мещанское сословие в городах России, чтобы оно было поставлено на немецкую ногу, и как поощрить их промышленность».
За одно это намерение Петр заслуживал памятника. Первая и главнейшая причина отсталости России — как раз отсутствие сильного «третьего сословия», подобного западноевропейскому (кстати, полнейшее пренебрежение поляков к «третьему сословию» сыграло не последнюю роль в крахе Речи Посполитой). Одновременно Петр издал несколько указов о коммерции, которыми запрещал ввозить из-за границы сахар, сырье для ситценабивных фабрик и другие виды продукции, производство которой вполне может быть налажено в России (легко догадаться, что эти указы могли привести лишь к развитию отечественной промышленности, и никак иначе). Кроме того, Петр ввел поистине революционное новшество — запретил владельцам фабрик и заводов покупать себе крестьян в рабочие и повелел «довольствоваться вольными наемными по паспортам за договорную плату». Правда, закрепить за монастырскими крестьянами земли, которые они фактически обрабатывали, Петр уже не успел, а Екатерина именно это его намерение осуществлять не стала, предпочитая раздавать крестьян в крепостные своим любовникам...
Сохранилось много свидетельств того, что Петр питал устойчивый интерес к нуждам университетов и прекрасно понимал пользу народного просвещения. Особенно ярко это проявилось, когда Петр, будучи еще наследником престола, был назначен главнокомандующим сухопутного шляхетского кадетского корпуса. Это заведение для обучения дворянской молодежи было основано в 1731 г. по инициативе видного русского государственного и военного деятеля фельдмаршала Миниха. Там учились видные писатели Сумароков и Херасков, основоположник русского профессионального театра Федор Волков. Есть масса документов, доказывающих, что постоянная забота Петра о корпусе не походила ни на каприз, ни на прихоть. Так же обстояло и с Кильским университетом.
Наконец, нужно обязательно вспомнить об указе Петра «О вольности дворянской». Вопреки устоявшемуся мнению, этот указ вовсе не означал некоего «права на всеобщее безделье» дворянства. Наоборот, он всего лишь ликвидировал тяжелое наследство «дракона московского», когда люди, вопреки и состоянию здоровья, и личному желанию, и способностям, обязаны были прямо-таки каторжным образом служить четверть века. Петр III заявил, что отныне не видит необходимости в «принуждении к службе».
Указ подробно регламентировал все стороны жизни дворян — как раз для того, чтобы вольности не превратились в беспредел. Выходить в отставку разрешалось только в мирное время, это правило утрачивало силу во время военных действий, а также за три месяца до их начала. Было разрешено поступать на службу за рубежом — но только в «союзные» державы, с обязательством по первому требованию вернуться в Россию. Родители всякого дворянского недоросля по достижении им 12 лет обязаны были письменно отчитаться, чему их сын обучен, желает ли учиться дальше, и если да, то где. Тe, кто имел менее тысячи крепостных, должны были определять детей в Кадетский корпус. Тех, кто вздумал бы оставить детей «без обучения пристойных благородному дворянству наук», Петр III прямо пугал «тяжким нашим гневом». Тех, кто станет уклоняться от надлежащего обучения детей, предлагалось рассматривать «как нерадивых о добре общем» и презирать «всем нашим верноподданным истинным сынам Отечества». Им запрещалось не только появляться при дворе, но и бывать «в публичных собраниях и торжествах».
Конечно, многие дворяне, получив вдруг возможность невозбранно вернуться в свои поместья, использовали нежданную свободу исключительно для безделья и развлечений. Но немало было и других — тех, кто занимался в своих имениях науками, собиранием библиотек, просвещением. Достаточно вспомнить Болотова, именно благодаря указу Петра ставшего крупным ученым.
Неудивительно, что Сенат намеревался «от имени благодарного дворянства» воздвигнуть золотую статую императору. Известен ответ Петра: «Сенат может дать золоту лучшее, назначение, а я своим царствованием надеюсь воздвигнуть более долговечный памятник в сердцах моих подданных».
С легкой руки вышеупоминавшейся троицы (Екатерины II, Е. Дашковой, А. Болотова) распространилось мнение, будто все эти указы дурачку-Петру «подсовывали» мудрые приближенные, а он подмахивал не глядя. Однако уцелело достаточно документов, чтобы неопровержимо доказать: практически все реформы Петра были его личной инициативой, приходившей в голову не «вдруг», а после долгого изучения тех или иных вопросов, напряженной интеллектуальной деятельности. Не зря после смерти Петра эти «мудрые» приближенные как-то враз растеряли «мудрость», зато Екатерина многие годы проводила в жизнь почти все намеченное Петром (разумеется, приписывая себе авторство).
Лучшее свидетельство популярности Петра в простом народе — прямо-таки фантастическое количество самозванных Петров Федоровичей, на порядок превосходящее число двойников каких бы то ни было иных венценосных особ. Мало того, даже за пределами Российской империи использование имени Петра приводило к любопытнейшим результатам... Один из предводителей восстания чешских крестьян в Австрийской империи (1775 г.) выдал себя за... «русского принца». Знаменитый Степан Малый, балканский самозванец, выдавая себя за Петра III, стал правителем Черногории (а впоследствии дошло до того, что появился... Лжестепан Малый!).
Петр III проиграл Екатерине исключительно из-за самых привлекательных сторон своего характера — благородства, доброты, гуманности. Простодушно полагая, что коли уж он законный государь, опасаться ему нечего, Петр попросту забыл, что находится в России, где способен выжить и удержаться на троне только самодержец, не боящийся проливать кровь...
Зато Екатерина, даром что чистокровная немка, это прекрасно помнила. И сподвижников себе подобрала соответствующих.
Почему же немка без капли русской крови смогла свергнуть родного внука Петра I? Дело в том, что у Екатерины была поддержка большинства гвардии, а у Петра ее не было. И неудивительно. Петр относился к гвардии именно так, как она этого заслуживала, зато Екатерина сыграла на самых низменных струнках души тупого и никчемного сброда, именовавшегося «русской гвардией».
Возможно, кому-то такая оценка покажется излишне резкой. Что ж, рассмотрим тему подробнее...
Начать следует с того, что после смерти Петра 1 русская гвардия никогда (вплоть до 1914 г.!) не участвовала в военных действиях. Вообще не воевала. Даже Дашкова скороговоркой упомянула: «Гвардейские полки играли значительную роль при дворе, так как составляли как бы часть дворцового штата. Они не ходили на войну; князь Трубецкой (генерал-фельдмаршал русской армии! — А.Б.) не исполнял своих обязанностей командира».
Более подробно развивает тему Андрей Болотов: «К числу многих беспорядков, господствовавших в гвардии, принадлежало и то, что все гвардейские полки набиты были множеством офицеров; но из них и половина не находилась при полках, а жили они отчасти в Москве и в других губернских городах и вместо несения службы только лытали, вертопрашили, мотали, играли в карты и утопали в роскоши; и за все сие ежегодно производились, и с такою поспешностью, в высшие чины, что меньше нежели через 10 лет из прапорщиков дослуживались до бригадирских чинов и по самому тому никогда и ни в которое время не было у нас так много бригадиров... Нужно было только попасть в гвардейские офицеры, как уже всякий и начинает, так сказать, лететь, и, получая с каждый годом новый чин, в немногие годы, нередко, лежачи на боку, дослуживался до капитанов; а тогда тотчас выходил либо в армейские полковники и получал полк с доходом, в несколько десятков тысяч состоящим, либо отставлялся бригадиром».
Это описание относится к последним годам царствования Екатерины, но во времена Петра III все обстояло точно так же (разве что не было чина бригадира). Новорожденных (а иногда еще и пребывающих в материнской утробе) тут же, пользуясь связями, записывали рядовыми или сержантами в гвардию, и, достигнув совершеннолетия, недоросль, благодаря мнимой «выслуге лет», становился офицером, хотя в жизни не бывал в «своем» полку...
Многозначительная деталь: в штатном обозе гвардейского полка простому сержанту для его пожитков совершенно официально, согласно уставу, отводилось шестнадцать повозок. Для сравнения: армейский полковник имел право только на пять...
Никакого обучения военному делу практически не существовало — не только для «заочных» гвардейцев, но и для тех, кто находился в строю. Лишь кое-как обучали держать строй и не путать правую ногу с левой да объясняли, где следует дернуть у ружья, чтобы оно выпалило... Главной и единственной обязанностью гвардейцев было стоять в карауле во дворце. Сплошь и рядом «господа гвардия» отправлялись исполнять эту почетную обязанность, едва держась на ногах (и тридцать лет спустя Павел 1 будет снимать с постов вдрызг пьяных гвардейцев — на улицах Петербурга, средь бела дня...).
Стоит ли удивляться, что Петр (всегда заботившийся об армии и флоте, что подтверждается многочисленными документами) к гвардии относился без малейшего уважения, еще будучи наследником, называл гвардейцев «янычарами» и говорил: «Они только блокируют резиденцию, неспособны ни к какому труду, ни к военным занятиям и всегда опасны для правительства».
В этом отзыве нет ни малейших преувеличений. Если называть вещи своими именами, картина рисуется самая неприглядная: многотысячное скопище бездельников десятилетиями ест, пьет и роскошествует за государственный счет, не принося стране ни малейшей пользы... Петр с первых дней своего царствования попытался указать «янычарам» их настоящее место. Для начала он упразднил лейб-кампанию — гвардейскую роту, чьей единственной заслугой было участие в возведении на престол Елизаветы. За тем издал вполне здравое и толковое распоряжение, согласно которому все до единого, числившиеся гвардейскими офицерами, должны были соизволить нацепить соответствующие мундиры (многие — впервые в жизни) и исполнять отныне свои служебные обязанности.
Легко понять, что гвардию этот указ привел в злобный ужас — кое-кто и представления не имел, где расположены «его» казармы, а в чем заключаются азы службы, решительно не представлял... Однако император был непреклонен — и на плацу появились ошарашенные господа офицеры, маршировавшие еще хуже рекрутов Петра 1, которым привязывали к ногам пучки сена и соломы. Даже спустя полтора столетия одно из самых здравых решений Петра III лихо именовали «тупым самодурством»... Дашкова оставила примечательные строки: «Гвардейские полки (из них Семеновский и Измайловский прошли мимо наших окон), идя во дворец присягать новому императору, были печальны, подавлены и не имели радостного вида».
Ну еще бы! Кончилось тянувшееся десятилетиями безделье. Гвардию оскорбили самым жесточайшим образом, потребовав от нее настоящей военной службы. Чуть позже Петр поразил «янычаров» в самое сердце, дойдя до крайних пределов, «самодурства»: он осмелился заявить, что отправит гвардию на войну! Циничное тиранство сего решения не оставляло императору никаких шансов уцелеть на престоле, вообще выжить... Такого гвардия уже не могла перенести — благо под рукой имелась матушка Екатерина, обещавшая вернуть исконно гвардейские вольности... То есть — прежнее сытое безделье.
И все же стоит уточнить: даже в гвардии нашлись честные люди. Вопреки распространенным легендам, агитация сторонников Екатерины среди гвардейцев вовсе не встретила единодушной поддержки. Когда измайловцы и семеновцы уже открыто перешли на сторону Екатерины, преображенцы колебались, кричали, что умрут за Петра. Только после того, как арестовали Преображенских офицеров — С.Р. Воронцова, П.И. Измайлова, П.П. Войекова и многих других, — полк удалось вывести на улицы.
Однако и впоследствии, в первые дни после перевороти, не было «всеобщего ликования». Один из очевидцев утверждал: «Я лично видел, как один матрос плюнул в лицо гвардейцу, сказав при этом: «Ты, бессовестный тип, продал императора за два рубля». Секретарь французского посланника К. К. Рюльер, очевидец переворота (и ярый сторонник версии о «тупом самодуре»), все же признавал, что видел, как матросы упрекали в кабаках гвардейцев, «что те за пиво продали императора».
Возможно, в Петербурге после успешного переворота и обстояло так, как описывала Дашкова: «Улицы были запружены ликующим народом, благословляющим нас; звон колоколов, священники в облачении на паперти каждой церкви, полковая музыка производили неописуемое впечатление».
В Москве (как свидетельствует тот же Рюльер) обстояло несколько иначе. Получив манифест о восшествии Екатерины на трон (где Екатерина, в частности, цинично уверяла, что пойти на этот шаг ее, слезно просили некие «выборные депутаты от народа»), губернатор огласил его перед военным гарнизоном и жителями столицы. Потом выкрикнул здравицу в честь новой государыни.
В ответ — всеобщее молчание, угрюмое, многозначительное и жуткое. Губернатор провозглашает здравицу вторично — и вновь молчание. Только в третий раз «Ура Екатерине!» подхватывают несколько голосов — это кричат стоящие рядом с губернатором офицеры, которым он злым шепотом приказывает немедленно изобразить «глас народа». А тем временем в солдатских рядах слышится глухой ропот: «Гвардия располагает престолом по своей воле...»
Мог ли Петр III подавить мятеж гвардии? Без особого труда. Утром 28 июня, едва в Петербурге начались беспорядки, генерал-поручик Михаил Измайлов с несколькими кирасирами прорвался из города и прискакал в Петергоф, где находился Петр. Ярый враг Екатерины, Измайлов не терял ни минуты. Без малейших натяжек можно утверждать: начни Петр действовать немедленно, он имел все шансы на победу. Тем более, что в его свите находился человек, который мог уверенно и жестоко, раздавить мятежные полки...
Речь идет об одной из заметнейших и славных фигур XVIII столетия — графе и генерал-фельдмаршале Бурхарде Христофоре Минихе. Миних советовал Петру действовать, не теряя ни минуты. Шансы были огромные — войсками, расквартированными в Прибалтике и Восточной Пруссии, командовал преданный Петру П.А. Румянцев. Кронштадтская крепость еще не успела присягнуть Екатерине, и посланный ею адмирал Талызин до Кронштадта пока что не добрался.
Достаточно было немедленных действий — отправи
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=J3XWMAIu1uA#t=0
КЛЕВЕТА
СКВОЗЬ ВЕКА
Петр III -
неизвестный российский император
Поэт дает урок историкам
[показать]В русской истории нет, пожалуй, правителя более хулимого историками, нежели император Петр III
Даже о сумасшедшем садисте Иване Грозном авторы исторических штудий отзываются лучше, чем о несчастном императоре. Какими только эпитетами не награждали историки Петра III: "духовное ничтожество", "кутежник", "пьяница", "голштинский солдафон" и так далее, и тому подобное.
Чем же император, царствовавший всего полгода (с декабря 1761 по июнь 1762), провинился перед учеными мужами?
Голштинский принц
Будущий император Петр III родился 10 (21 - по новому стилю) февраля 1728 года в немецком городе Киле. Его отцом был герцог Карл Фридрих Голштейн-Готторпский - правитель северогерманской земли Голштинии, матерью - дочь Петра I Анна Петровна. Еще в детстве принц Карл Петер Ульрих Голштейн-Готторпский (так звали Петра III) был объявлен наследником шведского престола.
[показать]Император Петр III
Однако в начале 1742 года по требованию русской императрицы Елизеветы Петровны принц был доставлен в Санкт-Петербург. Как единственный потомок Петра Великого он был объявлен наследником русского престола. Юный герцог Голштейн-Готторпский принял православие и был наречен великим князем Петром Федоровичем.
В августе 1745 года императрица женила наследника на немецкой принцессе Софии Фредерике Августе, дочери князя Ангальт-Цербстского, состоявшего на военной службе у прусского короля. Приняв православие, принцесса Ангальт-Цербстская стала называться великой княжной Екатериной Алексеевной.
[показать]Великая княгиня Екатерина Алексеевна - будущая императрица Екатерина II
Наследник и его супруга терпеть друг друга не могли. Петр Федорович имел любовниц. Последней его страстью была графиня Елизавета Воронцова, дочь генерал-аншефа Романа Илларионовича Воронцова. Екатерина Алексеевна имела трех постоянных любовников - графа Сергея Салтыкова, графа Станислава Понятовского и графа Чернышева. Скоро фаворитом великой княжны стал офицер лейб-гвардии Григорий Орлов. Впрочем, она частенько развлекалась и с другими гвардейскими офицерами.
24 сентября 1754 года Екатерина родила сына, которого назвали Павлом. При дворе поговаривали, что настоящим отцом будущего императора является любовник Екатерины граф Салтыков. Сам Петр Федорович горько усмехался:
- Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность. Я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я принять его на свой счет...
Недолгое царствование
25 декабря 1761 года императрица Елизавета Петровна почила в бозе. На престол вступил Петр Федорович - император Петр III.
В первую очередь новый государь прекратил войну с Пруссией и вывел русские войска из Берлина. За это Петра возненавидели гвардейские офицеры, жаждавшие военной славы и боевых наград. Недовольны действиями императора и историки: ученые мужи сетуют, что-де Петр III "свел на нет результаты русских побед".
Было бы интересно узнать, какие именно результаты имеют в виду уважаемые исследователи?
Как известно, Семилетняя война 1756-1763 годов была вызвана обострением борьбы Франции и Англии за заморские колонии. По разным причинам в войну были втянуты еще семь государств (в частности, Пруссия, которая конфликтовала с Францией и Австрией). Но какие интересы преследовала Российская империя, выступая в этой войне на стороне Франции и Австрии, - совершенно непонятно. Получалось, русские солдаты гибли за право французов грабить колониальные народы. Петр III прекратил эту бессмысленную бойню. За что получил "строгий выговор с занесением" от благодарных потомков.
[показать]Солдаты армии Петра III
После окончания войны император поселился в Ораниенбауме, где, как утверждают историки, "предавался пьянству" со своими голштинскими компаньонами. Впрочем, судя по документам, время от времени Петр занимался и государственными делами. В частности, император написал и обнародовал ряд манифестов о преобразовании государственной системы.
Вот перечень первых мероприятий, которые наметил Петр III:
Во-первых, была упразднена Тайная канцелярия - знаменитая секретная государственная полиция, наводившая ужас на всех без исключения подданных империи от простолюдина до высокородного вельможи. По одному доносу агенты Тайной канцелярии могли схватить любого человека, заключить его в казематы, предать самым страшным пыткам, казнить. Император освободил подданых от этого произвола. После его смерти Екатерина II восстановила секретную полицию - под названием "Тайная экспедиция".
Во-вторых, Петр объявил свободу вероисповедания для всех своих подданных: "пусть они молятся, кому хотят, но - не иметь их в поругании или в проклятии". Это был почти немыслимый для того времени шаг. Даже в просвещенной Европе еще не было полной свободы вероисповедания. После смерти императора Екатерина II, подруга французских просветителей и "философ на троне", отменила указ о свободе совести.
В-третьих, Петр отменил церковный надзор за личной жизнью подданных: "о грехе прелюбодейном не иметь никому осуждению, ибо и Христос не осуждал". После смерти царя церковный шпионаж возродился.
В-четвертых, реализуя принцип свободы совести, Петр прекратил преследования старообрядцев. После его смерти государственная власть возобновила религиозные гонения.
В-пятых, Петр объявил об освобождении всех монастырских крепостных. Монастырские имения он подчинил гражданским коллегиям, отдал в вечное пользование бывшим монастырским крестьянам пахотную землю и обложил их лишь рублевым оброком. Для содержания духовенства царь назначил "собственное жалование".
В-шестых, Петр позволил дворянам беспрепятственный выезд за границу. После его смерти "железный зановес" был восстановлен.
В-седьмых, Петр объявил о введении в Российской империи гласного суда. Екатерина отменила гласность судопроизводства.
В-восьмых, Петр издал указ о "бессеребрености службы", запретив преподносить сенаторам и государственным чиновникам подарки крестьянскими душами и государственными землями. Знаками поощрения высших чиновников должны были быть только ордена и медали. Вступив на престол, Екатерина первым делом одарила своих соратников и фаворитов крестьянами и поместьями.
[показать]Один из манифестов Петра III
Кроме того, император подготовил массу других манифестов и указов, в том числе - об ограничении личной зависимости крестьян от помещиков, о необязательности службы в армии, о необязательности соблюдения религиозных постов и т.д.
И все это было сделано менее чем за полгода царствования! Зная это, как можно верить побасенкам о "беспробудном пьянстве" Петра III?
Очевидно, что реформы, которые намеревался осуществить Петр, надолго опередили свое время. Мог ли их автор, мечтавший об утверждении принципов свободы и гражданского достоинства, быть "духовным ничтожеством" и "голштинским солдафоном"?
Заговор
Итак, император занимался государственными делами, в перерывах между которым, если верить историкам, курил в Ораниенбауме.
А что же в это время делала молодая императрица?
Екатерина Алексеевна со своими многочисленными любовниками и прихлебателями обосновалась в Петергофе. Там она активно интриговала против мужа: собирала сторонников, через любовников и их собутыльников распространяла слухи, привлекала на свою сторону офицеров.
К лету 1762 года возник заговор, душой которого стала императрица. В заговор были вовлечены влиятельные сановники и полководцы:
граф Никита Панин, действительный тайный советник, камергер, сенатор, воспитатель царевича Павла;
его брат граф Петр Панин, генерал-аншеф, герой Семилетней войны;
княгиня Екатерина Дашкова, в девичестве - графиня Воронцова, ближайшая подруга и компаньонка Екатерины;
ее муж князь Михаил Дашков, один из лидеров петербургской масонской организации; граф Кирилл Разумовский, маршал, командир Измайловского полка, гетман Украины, президент Академии наук;
князь Михаил Волконский, дипломат и полководец Семилетней войны;
барон Корф, начальник петербургской полиции, а также многочисленные офицеры лейб-гвардии во главе с братьями Орловыми.
По мнению ряда историков, к заговору были причастны влиятельные масонские круги. В ближайшем окружении Екатерины "вольных каменщиков" представлял некий таинственный "господин Одар". По мнению очевидца событий датского посланника А.Шумахера, под этим именем скрывался известный авантюрист и искатель приключений граф Сен-Жермен.
События ускорил арест одного из заговорщиков капитан-поручика Пассека.
[показать]Граф Алексей Орлов - убийца Петра III
26 июня 1762 года Орловы и их приятели стали спаивать солдат столичного гарнизона. На деньги, которые Екатерина заняла у английского купца Фельтена якобы для покупки украшений, было куплено более 35 тысяч ведер водки.
Утром 28 июня 1762 года Екатерина в сопровождении Дашковой и братьев Орловых покинула Петергоф и направилась в столицу, где уже все было готово. Мертвецки пьяные солдаты гвардейских полков принесли присягу "императрице Екатерине Алексеевне", сильно нетрезвая толпа обывателей приветствовала "зарю нового царствования".
Петр III со свитой находился в Ораниенбауме. Узнав о событиях в Петрограде, министры и генералы предали императора и бежали в столицу. С Петром остались лишь старый фельдмаршал Миних, генерал Гудович и несколько приближенных.
29 июня император, пораженный предательством самых доверенных людей и не имея желания ввязываться в борьбу за опостылевшую корону, отрекся от престола. Он желал лишь одного: чтобы его отпустили в родную Голштинию с любовницей Екатериной Воронцовой и верным адьютантом Гудовичем.
Однако, по приказу новой правительницы низложенного царя отправили во дворец в Ропше. 6 июля 1762 года брат любовника императрицы Алексей Орлов и его собутыльник князь Федор Барятинский задушили Петра. Официально было объявлено, что император "умер от воспаления в кишках и апоплексического удара"...
Клевета
Итак, факты не дают никаких оснований считать Петра III "ничтожеством" и "солдафоном". Он был слабоволен, но не слабоумен. Почему же историки так упорно хулят этого государя?
Питерский поэт Виктор Соснора решил разобраться в этой проблеме. В первую очередь его интересовал вопрос: из каких источников черпали (и продолжают черпать!) исследователи грязные сплетни о "слабоумии" и "ничтожестве" императора?
И вот что обнаружилось: оказывается, источниками всех характеристик Петра III, всех этих сплетен и побасенок являются мемуары следующих лиц:
императрицы Екатерины II - которая ненавидела и презирала своего мужа, которая была вдохновительницей заговора против него, которая фактически направляла руку убийц Петра, которая, наконец, в результате переворота стала самодержавной правительницей;
княгини Дашковой - подруги и единомышленницы Екатерины, которая еще более ненавидела и презирала Петра (современники сплетничали: за то, что Петр предпочел ей ее старшую сестру - Екатерину Воронцову), которая была самой активной участницей заговора, которая после переворота стала "второй дамой империи";
графа Никиты Панина - близкого сотрудника Екатерины, который являлся одним из руководителей и главным идеологом заговора против Петра, а вскоре после переворота стал одним из наиболее влиятельных вельмож и почти 20 лет возглавлял российское дипломатическое ведомство;
графа Петра Панина - брата Никиты, который был одним из активных участников заговора, а затем стал доверенным и обласканным монаршей милостью полководцем (именно Петру Панину Екатерина поручила подавить восстание Пугачева, который, кстати, объявил себя "императором Петром III").
Даже не являясь профессиональным историком и не будучи знакомы с тонкостями источниковедения и критики источников, можно с уверенностью предположить, что названные выше персоны вряд ли будут объективны в оценке человека, которого они предали и убили.
Императрице и ее "подельникам" мало было свергнуть и убить Петра III. Для оправдания своих преступлений они должны были оболгать свою жертву!
И они усердно лгали, громоздя гнусные сплетни и грязные выдумки.
[показать]
Екатерина:
"Время он проводил в ребячествах неслыханных...". "Он был упрям и вспыльчив, был слабого и хилого сложения".
"С десятилетнего возраста он пристрастился к пьянству". "Он большей частью проявлял неверие...". "Его ум был ребяческим...".
"Он приходил в отчаяние. Это часто с ним случалось. Он был труслив сердцем и слаб головой. Он любил устриц..."
В своих мемуарах императрица выставила убитого супруга пьяницей, кутежником, трусом, дураком, бездельником, самодуром, слабоумным, развратником, невеждой, безбожником...
"Какими помоями она поливает своего мужа только за то, что убила его!" - восклицает Виктор Соснора.
Но, как ни странно, ученые мужи, написавшие десятки томов диссертаций и монографий, ни сколько не усомнились в правдивости воспоминаний убийц о своей жертве. До сих пор во всех учебниках и энциклопедиях можно прочесть о "ничтожном" императоре, который "свел на нет результаты русских побед" в Семилетней войне, а затем "пьянствовал с голштинцами в Ораниенбауме".
У лжи - длинные ноги...http://www.hist.ru/neizv.html
Дудин А.П.
Легенда об императоре Петре III.
(Каким же он был на самом деле?)
- Создание легенды о Петре III.
-
- Мифы о Петре III.
-
- 186 дней правления Петра III.
-
- Причины свержения Петра.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Оклеветанный Император. Памяти Петра III | Alconost_fg - Дневник Alconost |
Лента друзей Alconost_fg
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»