ПОЗЫВНОЙ - "ОДЕССА"

[250x250]

Вышла книга памяти поэта Вадима Негатурова, погибшего в Доме профсоюзов

Новый самиздат. Поклонники творчества Вадима Негатурова издали брошюру в память поэта.

ПАМЯТИ ТРАГИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ В ОДЕССЕ

[333x250]

В коридоре в полумгле среди оружия сидят и стоят измученные люди. Сегодня они потеряли товарищей. Эта ночь может быть последней. Наш прежний , который ловко крутил баранку еще несколько часов назад, контужен, без сознания, подходит боец, жалуется, что не может засунуть ему в рот таблетку, а медсестры нет, командир грубо обрывает.

Немолодой ополченец с застывшим лицом сидит на огнемете и глухо цедит слова. Он размышляет о том, сколько денег отвалили за каждый вылет сегодняшним летчикам, пускавшим ракеты, о том, что наверняка это были профессионалы-наемники.

- Сергей, - говорю я.

- Одесса, - называет позывной.

- Вы с Одессы?

- Местный... - Он медлит: - С Красного Партизана.

- А почему Одесса?

- После Одессы... - Он поднимает отрешенные глаза и затем чуть щурится, мол, пойму ли - ну, конечно, пойму, как не понять.

Здесь многие после Одессы.

Об Одессе надписи на стенах домов.

...Через неделю в Москве я приду в квартиру на Маяковке к вдове добровольца, погибшего в тот день в Донецке (у него был позывной "Мир"), и она скажет, что он решился ехать в Донбасс после Одессы. Когда случилась Одесса, он не давал ей смотреть телевизор с горящими и гибнущими: "Не смотри, нельзя, не надо, это слишком!" И она старалась не смотреть и плакала, а теперь плачет, потому что он погиб.

А я ведь тоже до сих пор не смотрел основных кадров из Одессы. Не могу себя заставить.

...Вот об этом я думаю на долгой панихиде по Вадиму Негатурову и "всем на Украине умученным и убиенным", как возглашает священник. На Украине ли? А Славянск - это еще Украина? А умученный и убиенный - в чем разница? Да что за ненужные вопросы... Всем, кто собрался помолиться в древнем московском храме Крутицкого подворья, ясно главное - люди погибли. Плачут родные Негатурова. Для сторонних наблюдателей, даже самых впечатлительных, любое, пусть самое трагическое, событие имеет свойство постепенно теряться за другими новостями, а для них, родных и умученного, и убиенного, это потеря потерь, которая с ними теперь неотступно.

Вадим Витальевич Негатуров. Эта книга о нем.

Скромный человек пятидесяти четырех лет. Поэт. Активист "русского движения". А может быть, надо говорить не вообще о "кошмаре Одессы", а вот о нем. Произносить его негромкое имя. Среди других имен. Ведь эти люди страшно погибли не за что-нибудь, а за Россию... Да, за свои представления о России, свой идеал прекрасной России, свою веру в нее, именно так. Наверное, такой России, в которую верил Негатуров, и нет. Но, кажется, он это и сам понимал. И все равно держался своего выбора. И именно за Россию - за "рашку" - его убивали, а спустя полчаса в прогрессивных московских соцсетях уже, успокаивая себя, трещали над обугленными телами мертвых и умирающих, что они никакие не одесситы, а завезенные из России переодетые спецслужбисты...

[250x250]

Вадим Негатуров родился в Одессе в 1959-м. Окончил школу с золотой медалью. В 1977-м поступил в Одесский государственный университет, где изучал прикладную математику. В 1982-м окончил университет, получив диплом с отличием. Прошел двухлетнюю армейскую службу на офицерской должности. Потом работал инженером машиностроительного завода и заведующим научной лабораторией. Он был много кем - строитель, кочегар, преподаватель, бухгалтер. Объездил весь Советский Союз, но всегда возвращался в Одессу. "В этом Благословенном Городе отлично учился и честно женился. В Одессе живу и работаю. В Одессе хотел бы и умереть в свыше назначенный час" - так высокопарно и одновременно иронично писал в автобиографии. Осиротели три дочери.

После распада большой страны он продолжал жить так, как будто границы - временное недоразумение, как будто нет портрета Мазепы на гривне, как будто не усиливаются с каждым месяцем и годом те, кто отрицает русский язык. Писал стихи давно, печатался, но немного. В стихах - детская искренность, живая неподдельная эмоция.

Пускай после гибели СССР личные и творческие связи или ослабели, или были оборваны, а государство на Украине сначала исподволь, а потом все откровеннее способствовало отчуждению от России, Негатуров с этим не мирился, как с мороком, как со случайным и временным помутнением.

Он не верил, что Одесса уплывет от исторического берега, потому что был убежден в силе притяжения русской культуры.

Его стихи были известны в Одессе, на Украине (особенно на юго-востоке), но и в России, куда его приглашали на праздники и фестивали поэзии. Не так часто, но все же приглашали... Но, конечно, он ощущал и понимал все эти двадцать лет роковую нехватку российского присутствия. Пустоту занимали те, кто предлагал строить идентичность по принципу: "Мы не Россия". Вадим противился им, как мог. Много ли он мог?.. Он сделал все, что было в его силах.

Негатуров не любил властителей Украины, включая Януковича, которым посвятил несколько эпиграмм. Был сторонником сильного союза России, Украины и Белоруссии. Когда на Куликовом Поле в его любимом городе начали собираться многотысячные митинги в защиту статуса русского языка и "за федерализацию" и возник палаточный лагерь, Вадим стал там одним из самых заметных участников вместе со своим другом, руководителем поэтической студии "Феникс" Виктором Гунном.

По рассказу родственников, 2 мая он поехал на Куликово Поле, чтобы спасти православные иконы, хранившиеся в палатке-церкви на территории лагеря. По дороге случайно встретился с дочерью, которой отдал ключи от дома и деньги, оставив себе только паспорт, сказал: "Увидимся". Вместе с другими его загнали в Дом профсоюзов. Друг поэт Виктор Гунн погиб в огне, Вадима обгорелого живым выбросили из окна.

[250x250]

Он скончался в тот же день в реанимации. Похоронен на Троицком кладбище в Одессе.

Как знать, может, в той толпе, окружившей Дом профсоюзов и не пускавшей пожарных, был кто-то из его друзей, знакомых, одноклассников, сослуживцев, соседей или их дети, внуки... А ведь незадолго до братоубийственного украинского раскола он написал так:

Снега, дожди, снега... -

Печальный круг!..

Страшнее нет врага,

Чем бывший друг...

То плавный ход, то вдруг -

Рывком зигзаг!

Кто виноват, мой друг,

Что ты мой враг?..

Чувства к родине. На эту тему трудно писать на заказ. Вадим Негатуров был гражданским поэтом - не великим, без чинов и званий, но зато честным. Он погиб на настоящей войне, которая идет сейчас рядом с нами. Среди сотен других смертей, судьба выбрала эту.

[375x250]

На самом деле нет ничего сложнее, чем писать стихи о родине и вере. Требуется особая чуткость, необходима неподдельность. Вадим был глубоко верующим человеком.

Для таких стихов главное - предельная искренность. Искренность - это уже настоящая поэзия. В стихах Негатурова чистота и даже детскость во всем.

И есть судьба. Без которой нет поэта. И которую хочется не забывать.

Не хочется забывать Одессу. Потому что там одна из причин войны, которой нет конца и края. Потому что для многих этот кошмар стал точкой невозврата. Для кого-то - невозврата в мир живых.

Но мы-то читаем, значит, возвращаем себе человека. Я раньше слышал краем уха о Негатурове, а теперь знаю о нем.

Он был скромным, тихим, о себе много не говорил. Эта книга собиралась из рассказов тех, кто его знал, кто написал на сайт его памяти. Наверное, лучшей информацией и памятью о нем будет чтение его стихов - разных, неровных, то горячих, то смиренных, но всегда искренних.

Эти стихи есть во всей книге - и как эпиграфы к главам, и как естественная часть текста.

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ

 

Из письма Вадима Негатурова, написанного 5 марта двоюродной сестре Светлане:

"Сложно рассказать об обстановке в Украине и в Одессе. Все очень запуталось. Хорошо, что ушла в небытие эта тварь - Янукович. На 50 % он виноват в сложившейся ситуации, долго рассказывать почему... Список длинный...

Хотя бы уже потому, что он предал этих мальчиков - беркутовцев, которые стояли за него без оружия и без ясности, что им делать...

Плохо, что к власти пришли националисты и европоидная шваль. Однако народ разделился и продолжает делиться. Многие против пришедшей власти, но они за целостность Украины. А также осуждают "агрессивную политику Путина", записываются в ополчение через военкоматы.

В СМИ и в Интернете - жуткая ложь и грязь... Люди перевозбуждены до крайности. Поляризация примерно 50 на 50...

Наказал Господь Украину внутренними противоречиями. Скоро польется братская кровь.

Я - за Путина. Но я не вижу уже возможности перехода под юрисдикцию России... Скорее, выходом был бы процесс федерализации Украины, а также придание Одессе статуса "вольного города" под совместным протекторатом России и Украины.

А пока я ищу возможность купить оружие, молюсь... Очень страшно за девочек. Отправить их куда-либо нет никакой материальной возможности.

* * *

[467x250]

Около семи вечера он позвонил, как потом оказалось в последний раз:

"Мама, не волнуйся, мы в Доме профсоюзов! Пересидим тут, нам же обороняться нечем. А их много бегает, они битами вооруженные". Оружия там ни у кого из наших ребят не было... Похоже, что старшая дочь Надежда знала и понимала гораздо больше, чем бабушка.

- Я переживала, когда он стал ходить на Куликово Поле, но никто не ожидал, что это может закончиться такой бойней. В тот день я его видела. Я накануне попросила ключи от его "бунгало" - мы там хотели с друзьями собраться в выходные. Папа позвонил, сказал: ключи нашел, заезжай ко мне на работу. Я опаздываю, прибегаю: он мне ключи и зарплату свою дает со словами: "Если все будет хорошо, потом отдашь, а нет - бабушке передай". Он был такой растерянный и такой напряженный, что я даже забыла про ключ. А он все время с кем-то по телефону разговаривает: "Куда ехать?" А я не понимаю ничего: "Ты куда?" Отвечает: "Я еду в город, там "эти" приехали. Представляешь, на Дерибасовской брусчатку разбирают". Я слышала, что он хотел на Куликово Поле ехать, проверить, как там, а его отговаривали... Но его все равно невозможно было остановить, даже уговорами. При всей доброте и мягкости он был очень принципиальным. Если ему казалось, что он владеет большей информацией, он будет очень твердо настаивать на своем. Встречу, впрочем, он с кем-то назначил не на Куликовом Поле, а в другом месте, а я должна была ему перезвонить и рассказать, как этот переулочек найти. Я была уверена, что они в этом переулочке и все будет хорошо. Он все спешил: "Пока-пока!" Когда я провожала его на маршрутку, он сказал такую фразу: "Там же храм, они же могут напасть на храм!" Звонит через десять минут, напоминает про ключ. Договорились завтра встретиться. Я телевизор не смотрю и не могла понять, что происходит. Пришла домой, посмотрела карту и тут же ему перезвонила. Была уверена, что он пойдет туда, подробно продиктовала маршрут. А сама включила онлайн-трансляцию с этих улиц. В голове как-то не укладывалось, что там может пролиться кровь... По телевидению показывали Куликово Поле, там разворачивалась драма, и меня прямо тянуло смотреть, не выключала, хотя была уверена, что папы там быть не должно...

*   *   *

Из рассказа одного из участников событий:

- ...из двери пошел какой-то дым. Его хорошо было видно. Дым был черный. Я его вдохнул пару раз и сразу вырубило кислород - не могу дышать. Ни запаха, ничего - просто отрубило дыхание. Я сразу назад, из дыма выскочил, но дышать не мог... Только через минуту удалось вздохнуть. Понял, что от этого дыма нужно держаться подальше. В тот момент вырубился свет - это было самое страшное. Страшно то, что ориентацию теряешь, не видно вообще ничего. Пока я сообразил, достал мобильный, врубил подсветку - опять попал в этот газ. Но тут я увидел стенку и дверной проем и прошел в кабинет. Нас там оказалось четыре человека. Дышать невозможно - надо открыть окно. А там стол, компьютер, проход к окну небольшой, и человек, который уже был в этом кабинете, стоял у окна и пытался его открыть... Я открыл вторую створку, но дышать мы все равно не можем. Мы вылезли на подоконник и, только находясь полностью снаружи, смогли дышать. Но в нас сразу полетели камни. И я этому, который со мной, говорю, что надо тех двоих, которые с нами, тоже сюда. Мы только внутрь развернулись, шаг один, а дышать уже невозможно. Мне повезло, рядом валялась тряпка, перед подоконником. Я закрыл лицо и через тряпку дышать получилось. Тяжело, но можно. Мы увидели парня, он уже не соображал ничего. Я его схватил и потащил на подоконник. А подоконник маленький, два-три человека поместятся вплотную... С самого начала ни жара, ничего такого не было. Тепло было, но не жар. Нас в окно выгонял не пожар, не огонь, а именно запах газа. Мы начали орать: "Пацаны, мы горим!" На что нам орали снизу: "Ну, и горите там!" На подоконник мы вылезли, ребят положили рядом, они начали приходить в себя. К тому моменту вроде прекратили кидать камни, но мы видели, что с другой стороны что-то начинается. Пару раз я пытался внутрь войти, думали, может, там кто еще, кроме этих двух пацанов, но я даже до двери не дополз. А потом начался жар.

Терпеть можно, но снаружи. А это третий этаж, высокое старое советское здание. Сначала думал, что прыгать придется - но там же асфальт... Тут жар начал спадать. Решили сидеть на карнизе. Потом под окна подтащили конструкцию. Адекватные орали: "Держитесь!" Неадекватные: "Прыгайте, суки, или горите!" Эта конструкция достает до второго этажа. В нее еще попасть надо. А пожарных не пустили, как я потом выяснил. Говорят, что одного даже ранили. Потом кто-то притащил пожарную лестницу с крюком, нам ее передали. Я ее закрепил за кусок рамы, не знал, удержится она или нет. Своим весом лег, говорю всем: "Слезайте, я буду держать!" Парни сначала боялись, но потом полезли. Они молодые, лет двадцать пять, один первым слез, так его там сразу стали бить - под стенку отвели, и человек двенадцать прижали, одни держали, другие били. Следующий слез, что с ним стало, не знаю. Последний пацан отказался, я его пытался уговорить, но он сказал: "Не полезу, лучше тут останусь!" Так что он держал лестницу, а я спустился...

*   *   *

Надежда, дочь Вадима, рассказала, что смотрела по телевизору прямой репортаж с Куликова Поля. Вот продолжение ее рассказа:

- ...Позвонили моей сестре Ксюше из "скорой помощи" - папу везут в больницу, в ожоговое отделение. Он был в сознании и смог продиктовать медсестре номер ее домашнего телефона - мобильные номера в памяти никто не держит. Мобильник его был выключен. Больница в двух кварталах от моего дома. Я сразу собралась и бегом. В больнице суета, неизвестность. Долгое ожидание, сказали только, что ожоги второй и третьей степени, пятьдесят четыре процента тела обожжено - в основном конечности и спина, немного голова. Как мне потом говорила доктор, с такими травмами можно было выжить. Но он глотнул горючего яда, и внутри все было обожжено... Начался отек легких... Ничего не зная, я долго ходила по приемному покою, в реанимацию не пускали. Я каждого человека в белом халате хватала за руку и спрашивала о папе. Никто ничего не мог ответить. А потом уже доктор вышла и сказала: "Все!" А я думаю, может, - ошибка, может, - не он. 

 

[250x250]

PS. Вечная Память всем погибшим, пусть земля им будет пухом.

Хотелось бы добавить пару слов для: "щирых, самостийных, соборных, незалэжных, вечно скачущих", вы утверждаете, что у вас война с Россией?

Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.

Не дай вам Бог, узнать на деле, что такое воевать с Россией.

 

 

 

        [256x25]         [256x24]

Free Banners | Free Horoscope & Tests | Free Flash Clock

Free OnLine Service | YouTube | Free OnLine Video | © MerlinWebDesigner