МД: Серьезно. Ох, это трудный вопрос.
ШБ: Ты наверняка видел ревность в отношении детей к тебе.
МД: Я — прекрасный пример в этом вопросе, потому что видел, как им хочется сказать: «Я сижу рядом с ним!» — «Нет, я! Прочь с дороги!» Это происходит постоянно! Не знаю, родители ли их этому учат… Мне кажется, если я уделяю каким-то детям много внимания, мы проводим время вместе, как одна семья, и они постоянно наедине со мной — вся эта семья, то если потом приезжает другая семья с другими
детьми, первые начинают чувствовать, будто их вытесняют. Я объясняю им, что такого не может произойти. Ко всем нужно относиться с любовью и добротой. После того, как я им это объясню, они успокаиваются.
ШБ: Ты, по сути, говоришь, что дети могут излечиться от ревности, если им объяснить: «Все в порядке, я все еще твой друг. Я люблю тебя и хочу быть с тобой рядом».
МД: Дети могут приревновать. Но если ты объяснишь, как обстоит дело, они — как чистая грифельная доска. Их можно сформировать и воспитать такими, какими ты хочешь их видеть.
ШБ: То есть играют роль и природа, и воспитание? У детей есть определенные природные качества, но ты можешь повлиять
МД: Возьми тех же двух ребят из школы Колумбайн*. (* Ссылается на случай массового убийства в школе Колумбайн, совершенного
подростками Эриком Харрисом и Диланом Клиболдом.) Если бы их вырастил я, это были бы два совсем других ребенка. Не произошло бы ничего того, что случилось с ними позже в жизни, потому что если воспитывать, выявлять лучшие из черт, которыми Бог наделил их, позволять этим чертам вырисоваться и принять форму, подобного просто не может произойти. Если бы я смотрел на этих мальчиков, говорил им «я люблю вас», проводил с ними время, обнимал их, целовал в макушку и в щеку — ни за что. Им не дарили внимание, тепло
и любовь. Их родители отсутствовали, занимаясь своими делами. Ни за что бы такого не случилось! Я думаю, что все мы — продукты среды и воспитания, и нужно выявлять в нас лучшее, вместо того, чтобы поощрять жуткие качества.
ШБ: Но это будет означать, Майкл, что в детях есть не только абсолютное добро, но и потенциал для зла.
МД: Потенциал есть. Да, есть.
ШБ: Работа родителя не в том, чтобы учить ребенка добру, но в том, чтобы взрастить это добро, как цветок из земли. Потенциал для роста имеется, нужно только обеспечить воду и уход?
МД: Верно. Я в это очень верю. Я не верю, что существуют дурные семена.
ШБ: И ты не помнишь, чтобы хоть кого-нибудь считал плохим?
МД: Нет. Отец Фланаган, основавший организацию Boys Town* (* Boys Town — лагерь помощи трудным подросткам в Небраске, известный
прогрессивными методиками работы с семьями и молодежью.), в Небраске, кажется, говорил: «Не бывает плохих мальчиков или
девочек». Я тоже так считаю. При наличии любви, заботы и правильного [воспитания]…
ШБ: Но если у них нет этого руководства, то плохие качества проявляются, дети начинают испытывать чувство зависти. Они неимущие, никому не нужные.
МД: Ну что случилось с хорошим ребенком, который был примерным сыном, а потом вдруг сбился с пути и в итоге попал в тюрьму? Он встретил дурного друга, дурное влияние. Это легко может произойти.
ШБ: Ты постараешься оградить Принса и Пэрис от дурного влияния и от детей, которые, как тебе кажется, могут дурно на них повлиять?
МД: Обязательно. Дети могут подвергнуться влиянию другого дурного ребенка или родителя, дурного воспитания.
ШБ: А ревность не играет роли в твоей жизни? Ты никогда за свою карьеру не ревновал, не завидовал кому-то, кто заставил тебя работать усерднее?
МД: Никакой зависти! Восхищение, только восхищение.
ШБ: Значит, восхищение плодотворнее зависти, потому что это позитивная эмоция, а не негативная. Глядя на Фреда Астера, ты говоришь: «Я хочу научиться делать так же».
МД: Да, именно так. Только вдохновение, никакой зависти. Это неправильно, но ведь люди такие, Шмули, да? Правда? Разве не бывает так, что они смотрят на кого-то великого и начинают по-черному ему завидовать?
ШБ: Конечно, но тебе это незнакомо?
МД: Я не понимаю людей, которые на это способны.
ШБ: Для тебя это всегда вдохновение? Люди с великим талантом вызывают у тебя изумление и трепет?
МД: А может человек завидовать Богу?
ШБ: Конечно. Посмотри на Сталина или Гитлера. Каждый из них пытался стать Богом. Они хотели править жизнью и смертью.
МД: Надо же...
ШБ: Потому что они утратили чувство удивления и трепета. Бог не впечатлял их, он был для них угрозой. Они хотели стать всемогущими, чтобы не подчиняться власти Господа. Они стали врагами Господа.