Глава 29. Обеспечивая чувство безопасности.
(перевод Марии Добышевой)
Ш: Хорошо. Вы ощущали, что ему нужна усиленная защита, поскольку он очень мягкий человек? Чувствовали, что необходимо больше заботиться и присматривать за ним?
К: Да. Он вполне силён, чтобы позаботиться о себе самому во многих делах, но, полагаю, нас делает очень близкими друг к другу то, что я чувствую его уязвимость и мягкость. Когда начинаются разговоры о нём в связи с детскими домогательствами, все твердят мне: «Не говорите ничего, вы можете повредить». И представители Майкла говорят то же самое, «Ничего не рассказывайте, этим вы можете повредить». Я отвечала на это: «Хуже, чем есть, уже быть не может. И мне всё равно что вы думаете, я собираюсь идти на ТВ». И я действительно выступила на ТВ, потому как он очень нуждался в человеке, который помог бы ему, защитил его от всей этой дряни. Конечно, таким образом я не могла защитить его, но, по крайней мере, я могла попытаться направить вопросы в нужное русло. И даже несмотря на то, что мне не верили, я высказалась. Но все эти люди выступали за деньги. Они знали, что лгут, и потому я вновь пришла на ТВ и сказала: «Все они работают на меня, а не на Майкла». Люди пытаются сделать деньги на всём, чём только можно [Видимо, речь идёт об уволенных сотрудниках Энсино, которые дали ложные показания против Майкла в преследовании 1993 года - прим. перевод.].
Ш: А когда он был младше, вы тоже ощущали потребность защищать его? Вы же видели непосредственно, что из всех ваших девяти детей он самый кроткий, чувствительный и ласковый?
К: Знаете, я видела, что он самый впечатлительный из всех, но… Думаю, что когда ему приходится - он становится довольно уверенным и сильным. Разве вы не замечали такого за ним? Что думаете?
Ш: О, абсолютно согласен. Я видел это вчера, я рассказывал. У Майкла и Фрэнка была стычка насчёт того, что он должен был делать в субботу вечером в Карнеги Холл. Точно, он становится очень сильным, когда он должен им быть.
К: Да, он именно такой.
Ш: Значит, вы видели в нём оба качества – очень мягкий, но со стальным стержнем внутри.
К: Мягкость, но при этом сила характера, порой даже чересчур. И ему очень легко сделать больно, потому что люди думают про него всякие вещи и говорят о нём всякие слова. Но я считаю, что сейчас он уже в определённой степени закалён, так как ему пришлось через многое пройти и пережить.
Ш: Абсолютно согласен.
К: У него крепкая броня.
Ш: Ему пришлось многое вынести. Очень многое. Когда он решил остаться в родительском доме… он был большой… даже после альбома Thriller… он был огромной мировой знаменитостью.
К: Ага.
Ш: Можете ли вы рассказать об этом? Обо всём, что было? Я имею в виду, что нахожу это очень волнующим – в один прекрасный день и год, человек уезжает учиться в колледж в возрасте примерно 17 лет и перестаёт быть под крылом у родителей… А этот паренёк, который совершенно очевидно может себе позволить жить в любом месте, где пожелает – и он хочет жить дома с родителями. Мы разговаривали о том, что Майкл остался жить дома. До сих пор ваши дети рано решались создать семью, я говорю о старших сыновьях.
К: Да, они рано женились.
Ш: Но Майкл не стал.
К: Нет.
Ш: И вы были счастливы, что он с вами, дома?
К: Да. На самом деле, я не хотела, чтобы вообще кто-то из моих детей покидал дом, но так думает каждая мать.
Ш: Да.
К: Знаете, но они должны покинуть отчий дом и уехать.
Ш: Ну, и вы говорили ему: «Как здорово, что ты остался жить с нами, дома. Ты прав и принял верное решение, оставайся с нами, пока не решишь жениться?»
К: Нет.
Ш: Ну, а говорили: «Ты суперзвезда, и тебе действительно бы надо…»
К: Нет, нет. Я никогда не верила в то, чтобы подгонять своих детей уйти из дома, или… ну понимаете, как мамаша-ласточка – вытолкнула из гнезда, мол, летите! Но всегда верила в то, что придёт их время, они окрепнут и станут способны уйти и жить самостоятельно, но только когда будут полностью готовы… в двадцать четыре, в двадцать пять лет…
Ш: А Майкл всегда чувствовал, что вас надо поддерживать и защищать?
К: Он говорил: «Я куплю тебе дом».