Вот жизнь в любые времена была жизнью и чувства были всегда неподвластны никому...


Зимой 1824 года Баратынский влюбляется в жену генерал-губернатора Аграфену Закревскую, женщину редкой красоты и столь же редкостного безнравственного поведения, изменявшую мужу направо и налево чуть ли не на его глазах.
Поначалу оказав Баратынскому знаки внимания, Аграфена обращалась с ним всё небрежней, и вот однажды Евгений, «любви слепой, любви безумной тоску в душе своей тая», увидел рядом с ней нового фаворита. И ещё одного. И другого, и третьего...

Однако Закревская была не просто весёлой и распутной прожигательницей жизни, какой её считали многие. В её душе был какой-то надрыв, какая-то чёрная тоска.
Это почувствовал Баратынский и выразил в стихах:

Как много ты в немного дней
Прожить, прочувствовать успела!
В мятежном пламени страстей
Как страшно ты перегорела!


Раба томительной мечты!
В тоске душевной пустоты,
Чего еще душою хочешь?
Как Магдалина плачешь ты
И как русалка ты хохочешь!

В июне 1826 года Баратынский женится на дочери отставного генерала Анастасии Львовне Энгельгардт.

Вяземский отзывался о ней как о женщине «любезной, умной, доброй, но не элегической наружности». Брак этот вопреки многим предсказателям оказался удачным.
В браке у них было 9 детей (двое умерли во младенчестве). Это была тихая нравственная жизнь, к которой он всегда стремился. То, о чём мечтал Пушкин, замышляя «побег в обитель тихую трудов и чистых нег», осуществил в реальности Баратынский.

Но однажды поэт проснулся в нём. И с новой силой вспыхнула страсть к Аграфене Закревской.Это не столько стихи, сколько крики отчаяния, обращённые к той, которую он и презирал, и одновременно мучительно желал.
В порыве откровенности Баратынский признаётся в письме другу Путяте: «До сих пор ещё эта женщина преследует моё воображение, я люблю её и желал бы видеть её счастливой». Скорее всего, это была лишь тоска по прежней бурной жизни его души, по всему тому, что питало его поэзию.

В борьбе с тяжелою судьбой
Я только пел мои печали, -
Стихи холодные дышали
Души холодною тоской;


Когда б тогда вы мне предстали,
Быть может, грустный мой удел
Вы облегчили б... Нет! едва ли!
Но я бы пламеннее пел.

Нет, обманула вас молва,
По-прежнему дышу я вами,
И надо мной свои права
Вы не утратили с годами.

Другим курил я фимиам,
Но вас носил в святыне сердца;
Молился новым образам,
Но с беспокойством староверца.
Автор: Е. А. Баратынский
ssesorova