|
В нашем мире есть книги, официально признанные гениальными. Писатели получали за них громкие звания, престижные премии, и навсегда занимали почетное место в истории литературы. А часто — всё это вместе. Но среди гениальных книг встречаются и такие, оценить которые неподготовленному читателю сложно. Потому что продраться сквозь гениальные построения и дочитать до конца не хватает сил. |
Те, кому это удается, могут собой гордиться. Итак, почему же стоит попробовать прочитать хотя бы некоторые из таких книг?
Герман Гессе (1877—1962)
«Игра в бисер» (1943)
|
Эту книгу называют главной книгой Гессе. Может быть, потому, что она отмечена Нобелевской премией, может потому, что стала последней книгой великого писателя-философа. |
[411x500] |
|
Первое немецкое издание «Игры в бисер» |
Безусловно, идея сюжета и идея изложения — гениальная находка. За формой биографического романа, описывающего жизненный путь Магистра Игры Йозефа Кнехта, автор сумел спрятать многосмысловую философскую комбинацию. Взять хоть звание Magister Ludi — перевести его можно как «Магистр Игры» и как «школьный учитель». Одним из глубоких убеждений Гессе была вера в высочайшую роль работы с детьми и подростками — как маленькими посланцами будущего в настоящем. Чудо преображения мира начинается с воспитания людей, которым предстоит в преображенном мире жить.
Это произведение, как и саму никому не понятную Игру в бисер — или Игру стеклянных бус, как еще можно перевести название — не каждому дано осилить. «Игра стеклянных бус есть игра со всеми смыслами и ценностями нашей культуры, мастер играет ими, как в эпоху расцвета живописи художник играл красками своей палитры».
Те, кто все-таки смог продраться сквозь текст, который, конечно, не назовешь «легким чтением», остаются довольны. Во-первых, заключительная часть романа действительно значительно живее вводной, во-вторых — читатель знакомится с творчеством самого Йозефа Кнехта. И, как ни странно, его притчи и стихи значительно выделяются из ритмического рисунка романа. Как будто герой ожил и начал собственную литературную деятельность. «Я жажду действительности, — говорит Кнехт, — я не только касталиец, но и человек».