НА СМЕРТЬ АЛЕКСЕЯ ГАБРИЛОВИЧА

    Живых всё меньше в телефонной книжке,
    Звенит в ушах смертельная коса,
    Стучат всё чаще гробовые крышки,
    Чужие отвечают голоса.
  
    Но цифр этих я стирать не буду
    И рамкой никогда не обведу.
    Я всех найду, я всем звонить им буду,
    Где б ни были они, в раю или в аду.

    Пока трепались и беспечно жили —
    Кончались денно-нощные витки.
    Теперь о том, что недоговорили,
    Звучат, как многоточия, гудки.


    ФАИНА РАНЕВСКАЯ

    Голова седая на подушке.
    Держит тонкокожая рука
    Красный томик «Александр Пушкин».
    С ней он и сейчас наверняка.

    С ней он никогда не расставался,
    Самый лучший – первый кавалер,
    В ней он оживал, когда читался.
    Вот вам гениальности пример.

    Приходил задумчивый и странный,
    Шляпу сняв с курчавой головы.
    Вас всегда здесь ждали, Александр,
    Жили потому, что были Вы.

    О, многострадальная Фаина,
    Дорогой захлопнутый рояль.
    Грустных нот в нем ровно половина,
    Столько же несыгранных. А жаль!