Железнодорожная катастрофа на станции Бретиньи-сюр-Орж потрясла французов тем, что на месте погибших и пострадавших мог оказаться любой

Разговоры о том, что на вокзале Аустерлиц нет смысла выходить, начались еще в метро. Моя традиционная парижская пятница как всегда должна была завершиться именно здесь, где я сажусь на поезд и еду в родной Амбуаз. Примерно полтора часа в пути – и я как раз успеваю к ужину.

- С Аустерлица поезда не отправляются, – поговорив по мобильнику, громко сказала одна чернокожая мадам другой, сидевшей примерно в трех метрах от нее. – Придется ехать автобусом.

- А что случилось? – всполошилась вторая.

- Железнодорожная катастрофа в Лиможе, – в голосе первой почему-то ощущались горделивые нотки – несмотря на трагичность, приятно быть первооткрывательницей столь важной новости. – Сотни погибших.

Парнишка с айподом, подняв глаза, пробормотал:

- Не в Лиможе, а в Бретиньи-сюр-Орж. Погибшие и в самом деле есть, но не сотни.

- Мой муж сказал сотни – значит, сотни, – напустилась на него мадам с мобильником, но парень уже вновь углубился в чтение новостей.

Я все-таки вышла на станции Аустерлиц. Народа было немало, растерянные пассажиры группками толпились вокруг людей в железнодорожной форме. Разводя руками, служители SNCF твердили, что не в курсе, когда восстановится движение, и советовали либо поискать альтернативный способ, либо запастись терпением.

Сама не знаю зачем, я вышла на пустынную платформу. Погасшие табло ни о чем не извещали. Значит, придется трястись в автобусе. Удовольствие ниже среднего – ясно было, что автобусы будут переполненными.

Не буду утомлять читателей автобусной эпопеей, скажу лишь, что дома оказалась значительно позже обычного. Мой Пьер, с которым мы почти всю дорогу общались по телефону, смотрел телевизор и вел импровизированный репортаж с места трагедии. Я уже знала, что из-за сошедшего с путей и упавшего на перрон поезда погибло шесть человек, сотни были ранены, многих спасатели все еще извлекают из искореженных вагонов.

Уже дома Пьер сообщил мне, что среди полицейских, посланных на станцию Бретиньи-сюр-Орж, находится и его двоюродный брат. Значит, у меня есть шанс, даже не побывав на месте событий, узнать какие-то детали благодаря рассказу очевидца.

Кузен, имя которого по понятным причинам я не называю, был немногословен:

- Лилиан, здесь творится невообразимое. Очень много крови. Жуткие крики. Спасатели работают четко. Но появилось местные жители, часть из которых ведет себя очень странно. Извини, больше говорить не могу.

А наутро я узнала, что к месту трагедии, словно вороны, слетелись мародеры, которые выхватывали оставленные в вагонах сумки, очищали карманы раненых, крали мобильники у спасателей. Полицейским удавалось перехватить немногих, но стоило кого-то задержать, как на стражей порядка набрасывалась разъяренная группа весьма агрессивных молодых людей и отбивала своего дружка. Они нападали и на сотрудников службы спасения, отгонявших их от разложенных на перроне вещей.

Кузен Пьера подтвердил, что именно эту публику он имел в виду, говоря о “странном поведении”.

- Как ожесточились сердца! – негодующе воскликнул мой муж. – Как пала мораль французов!

- Это не французы, – коротко ответил его кузен. – Точнее, не совсем французы…

Уточнять он не стал. Но кто живет во Франции, в уточнениях и не нуждается. Те же, кто устраивает огненные бунты в пригородах Парижа, из-за кого криминогенная обстановка в Третьей республике стала невыносимой, благодаря кому страна попала в первые ряды статистики юдофобских проявлений, погрели руки и на ужасе в Бретиньи-сюр-Орж.

Президент Франсуа Олланд и министр транспорта Фредерик Кювилье, говоря о “трагедии национального масштаба” не сказали ни слова о мародерах. Зачем разжигать страсти? Нужно лишь поскорбеть и уведомить, что расследование причин аварии продолжается. Кювилье, правда, признался, что полицейские задержали одного нарушителя спокойствия, но это не повод для шума – бывает и такое.

Сегодня основная версия катастрофы на станции Бретиньи-сюр-Орж – неисправная стрелка. Значит, вот-вот назовут и стрелочника. Но, к сожалению, стрелки бывают неисправными не только на железной дороге. Французские власти, не решающиеся применить жесткие меры к криминальной публике, плюющей на европейские ценности, словно решили направить поезд Третьей Республики под откос.

Железнодорожная катастрофа на станции Бретиньи-сюр-Орж потрясла французов тем, что на месте погибших и пострадавших мог оказаться любой.

А я вспоминаю другую трагедию – в еврейской школе “Оцар а-Тора” в Тулузе. Напомню, Мохаммед Мера убил 30-летнего раввина Йонатана Сандлера, его сыновей Габриэля (4 года) и Арье (5 лет), а затем выстрелил в голову семилетней дочери директора школы Мириам Монтсонего, сделав еще один, контрольный, выстрел.

Спросите, какова связь между двумя этими историями? Моя парижская подруга Ясмин, бывающая в домах соплеменников, рассказывает, что нередко ей доводится видеть у них портреты Мера, которого кое-кто из новых граждан Франции считает героем. Имея такого “героя” и преисполняясь ненависти к принявшей тебя стране, стать мародером и грабителем – лишь невинная шалость.

Кто-то из французских политиков в девяностые годы прошлого века назвал интеграцию мигрантов во французское общество новым Аустерлицем. Но после Аустерлица, к сожалению, наступает очередь переправы через Березину, а потом и Ватерлоо…

Лилиана БЛУШТЕЙН, собственный корреспондент журнала “Исрагео” во Франции.