На позапрошлых выходных читаю Сенеку:
«Все у нас, Луцилий, чужое, одно лишь время наше. Только время, ускользающее и текучее, дала нам во владенье природа, но и его кто хочет, тот и отнимает. Смертные же глупы: получив что-нибудь ничтожное, дешевое и наверняка легко возместимое, они позволяют предъявлять себе счет; а вот те, кому уделили время, не считают себя должниками, хотя единственно времени и не возвратит даже знающий благодарность. Быть может, ты спросишь, как поступаю я, если смею тебя поучать? Признаюсь чистосердечно: как расточитель, тщательный в подсчетах, я знаю, сколько растратил…»

В прошлое воскресенье встречаю эту цитату в книге Гранина о Любищеве. Любищев был ученым (биологом и математиком) и по совместительству маньяком учета и планирования расхода времени. Он вел скрупулезный учет всего времени своей жизни – начиная от научной работы и заканчивая чтением газет и естественными надобностями – записывал все, потом подводил итоги – дневные, месячные, годовые.

Вовсе не собираясь развивать в себе подобного рода одержимость, я попробовал вести учет времени, потраченного на более-менее полезные дела (не вдаваясь в мелкие мелочи). Результат убивает – выходит, что моя жизнь принадлежит мне не более, чем на четверть. Остальное время распыляется, рассеивается, уходит неизвестно куда.
Над этим стоит подумать.