как моя дженни ходила по росам босая,

бусы низала в четыре ряда, на углях плясала,

время шло к сентябрю, а ей-то какое дело -

пила и пела, спала с кем хотела,

глядела вполглаза, любила вполтела,

потом совсем улетела.



дженни дразнит меня каждый август,

да так, что я уже заикаюсь.

то у порога рассыплет бисер,

то среди ночи зовет как будто, куда-то тянет,

видно, в такие дали, в такие выси,

что если трезвый - без слез не взглянешь, живым не встанешь.

то постучит, то на гвоздик повесит четки,

то свое имя соломинкой пишет в пыли,

то запоет о желтой подводной лодке

так далеко, еле слышно, как будто снится, совсем вдали.

дженни, не надо, я пью две недели, за мной пришли.



я просыпаюсь мертвым четвертый август,

осень за дверью, осенью будет еще темней.

была бы дженни, колокольчик бы положила на подоконник,

снизка зеленых бус разлетелась бы по ступеням,

мы бы проснулись в одной постели.

я ведь не знаю, как ее звали на самом деле,

кто был я такой, чтобы смотреть в ее паспорт,

кто я такой теперь, чтобы каждое лето в память о ней

вешать на грудь невесомый колючий орден -

сухой репейник.

---------------------------------------------------------
Е. Перченкова (с)