5.А тундра начиналась, сразу за десятком домов

А тундра, начиналась, сразу за десятком домов , улица Полевая кончалась Нормальным деревянным мостом, через Маингу . За Мостом Открывалась моему взору Терра Инкогнита. Тут и северные суслики – Еврашки,

И большие черные степные орлы и много всего необычного, такого,чего нет в городе, И не встретишь, всюду. Поэтому колорит тут был красочный, пахнущий неведомой опасностью, приключениями и порохом.

Я шел и на все пялил глаза. Все события в подробностях отлагались в моей памяти. Васька тогда не курил, а я как же , Ведь 15 лет, иду.несу ружье ине закурю, большой же уже. Вытаскиваю из кармана  ленинградский беломорканал  и прикуриваю. Васька  скорчил не одобряющую гримасу. Потом  сплюнул. Тьфу, говорит гадость. Уж, гадость говорю, все курят, а ты-гадость.Да где там  гадость, мы же уже большие. Васька не  разделял моего все дозволенного оптимистического настроения . Вот еще, говорил он, буду я небо коптить.

Нет.Не буду, достаточно того, что отец дома курит. Он сплюнул, потом говорит,уж лучше водки выпить.

Я еще не  понимал, ну для чего, людям водка, а что без нее нельзя? Так и осталась во мне это утверждающее мнение. Я и без водки могу по стенам походить. Мне своей прыти хватает. Сразу вспоминается Высоцкий:

А водку пьют из уважения хоть на троих, но на свои. Я уже по прошествию лет сделал однозначное заключение. Все- только по желанию и в разумных пределах. Т.Е. Знать с кем когда  и сколько пить вино,

При соблюдении всех этих оговорок, пить признак мудрости, а не порок совсем.  Омар. Хайям.

Между тем идем мы с Васькой, а он орет во все горло, Миш, Миш, смотри , тут только пол метра тундры, чуть торфа, и остальное вечная мерзлота.  Я не понимал, как это в е ч н а я мерзлота? Ну не тает, говорит Василь. Если тебя закопать, то через 1000 лет откапают как мамонта, и будут делать экспериментальные исследования, может возьмут о оживят. Вот хохма будет . представляешь очнулся ты, а вокруг все другое, и в море уже плавучие острова, и на них люди живут, и в космосе тоже, и пришельцы с нами  начали производить симбиоз детей, они + мы. И жить теперь можно по желанию сколько хочешь. И по другим планетам попутешествовать. А там представляешь, и флора, и фауна, все другое. Болезни уже все вывели, никаких эпидемий нет. Все экологически чисто. И дети в пробирках рождаются. Глупый, говорю, а как же трахаться? Говорят же это та к о й  кайф, что за уши не оттянешь.  Ты пробовал, спрашиваю я, не говорит Васька, я к бабам отношусь равнодушно., а ты пробовал? Спрашивает он меня, угу, говорю. Пробовал, свою одноклассницу. Ну и что, Васька с заинтересованностью посмотрел на меня. А, говорю я еще так ничего и не понял. Ей целый час больно только было. И никакого удовольствия. И что взрослые в этом находят. Что находят, передразнил меня Васька, детей находят. А что ты думаешь тебя аист твоим предкам принес?

И тут я вспомнил, что мама, мне когда то на подобный вопрос, ответила, что нашли меня в капусте.

Ну нет ,конечно же не аист, Это им надо было нам глаза замазывать. Мы переходили вброд ту самую речку, из которой я выскочил как ошпаренный от рыка медведя. Васька, говорю я шепотом, меня тут медведь напугал страшно, Я отсюда вылетел как из пращи. Василь громко рассмеялся, и говорит а я и разговариваю громко, специально, чтоб мы с ним ном к носу не столкнулись. И запомни, медведь никогда не будет нападать первый, всегда уйдет, если только он  не ранен. И если он не шатун. А что значит шатун спрашиваю.Ну это когда летом корма мало было, он не успел себе накопить жира и в спячку не лег.

Если так, то тогда –берегись. Сожрет как миленького. Я с опаской посмотрел в те кусты откуда тогда слышался рык .Не бойся,шатунов тут нет, они не могут 9 снежных месяцев пережить тут без спячки. Сдыхают. Морозы то тут до 70 градусов доходят. Да еще столько не есть. Васька спокойно мне и говорит, перенеси меня через речку. Я то  без сапог. А чего то ты так.  Да на хрена, мне они, я и с берега рыбу могу ловить отвечает мне Василь. Ноги его были обуты в шерстяные толстые крестьянской вязки носки и кеды.

А почему кеды, ты меня на ту сторону перетяни сначала, объясню потом. Я стянул рюк, взял в руки ружье,

Васька оседлал меня, я откатил болотки и мы стали переходить. Вода в затоке была непрозрачная, с зеленцой. Не дне лежал ил. Благополучно перебравшись, Василь слез и отдал мне рюкзак. На, говорит, охотник, да нету тут дичи, ее постреляли еще черт знает когда. Думаешь ты тут один такой умный, охотников и без тебя тут хватает. Тут все стреляют со всех калибров,все,что шевелится. А ты медведь .

Как  правило это случайность. Вот когда Омолон горел, вот тогда их тут было  на каждом шагу.  А сейчас их мало, да и сытые они, смотри сколько кругом ягоды. Вот эта красная- брусника, это вот голубика, попробуй вкусная, ее тут полно. Я обратил внимание что сине – черных ягод тут было множество. Почему то голубика мне проассоциировалась, с волчьей ягодой которой у нас можно было отравиться. Да не бойся, видел мои опасения Васек. Ешь, и сам первый подал пример. Ягода на удивление была вкусной, величиной с черную смородину, она была непередаваемого вкуса., нежная и просто таяла во рту. Ухты какая, я такую еще не ел.

Ну ты много чего тут еще не пробовал. Вот например Шикша, или морошка. Покажу, если попадется.

Мы тем временем пришли на Кай. Воды в нем было значительно меньше, чем в прошлый раз, И она была чистая как слеза. Кай—означает ледяной. Я лег на камни и окунув в прозрачную воду подбородок сделал первый глоток. Вода была вкусной до невозможного. Она ломила зубы. И что удивительного, абсолютно ничем не пахла. Все для меня тут было диковинным и ярким. Я начал возиться с костром, а Васька начал распутывать,и раскладывать снасть. Кораблик был привязан так, что плыл все время против течения, или так можно сказать, хотел переплыть на ту сторону, угол атаки его сопротивлялся течению, и он как пес на поводке, удерживался по желанию хозяина. К моему удивлению наши искусственные мухи скакали как оглашенные по воде.  Хоп подцепился первый хариус, хоп второй, хоп третий, я на подобное чудо  смотрел ошалелыми глазами. Василь деловито сновал у кромки воды. Рыба сама в руки лезла да еще на пустой крючок. Получалось так, что только кораблик доплывал до середины реки его нужно было вытаскивать ибо рыба уже подцепилась, подбирая его к берегу, чтоб вытащить ту первую, цеплялось еще пару. И так было без конца, пока Васькин рюкзак не наполнился доверху.  Сколько времени прошло с начала, сказать трудно.

Только клев почему то резко закончился, как ножом отрезало. Ну все говорит Васька Теперь можно и чай пить. Что все,спрашиваю. Да рыбалке конец. Тут на каждый клев свои часы. А как же говорю столько рыбы на Эбундак переть, А потом обратно. Ну А кто ее туда попрет? Отвечает он мне на вопрос. Потом порылся в рюкзаке. Достал соль. И на моих глазах, посолил ее всю, сухой засолкой. А что говорю,Вы рыбу то не шкерите? А зачем отвечает, у нее же кишок нет один пузырь. Вода то тут чистая, ей перерабатывать практически нечего  водоросли тут никакие не растут. А рыбу тут оставим, в  кочках под деревом.

Никто ее тут искать не будет. Да и не возьмет никто чужую рыбу.  Тут ни какую добычу никто чужой не возьмет. Если не твое, не тронь. Это закон . Нарушишь, убьют если узнают. Ух ты, думаю.У нас бы украли прямо из под носа, и спрашивать некого. Нравился мне север, мне казалось, что он какой то более чистый,

Еще не оскверненный, пройдохами, и проходимцами. Еще не обворованный морально, тут господствовал  тогда приоритет честности. Деньги добывались из земли, в виде золота, а не способом обворовывания друг друга. Какое ж это было святое время.

Сели пить чай, я достал галеты, и порывшись в рюкзаке, наткнулся на  две плоские неведомо каким способом попавшие ко мне две банки бычков в томате. Не раздумывая я открыл их и одну протянул Василю.

Поели, потом попили приготовленного на воде из Кая чая. Вкус его я помню и сейчас. Чудесный, наполненный ароматом, он был неповторим. Темнело быстро, аж казалось как то неожиданно быстро.

Костер прогорел  и лиственничные угли издавали притягивающий жар. От которого, было хорошо и спокойно на душе. Хочешь спать ложись говорит Васек. Угу говорю спать надо по переменке, вдруг медведь. Ну заладил. фыркнул  Васька. Я уж столько лет сюда без ружья хожу. И никто меня не съел, спи лучше. Поняв, что Васька не врет, я провалился в сон. Состояние было прекрасным. Душа ликовала.

Проснулся от холода. Зуб на зуб не попадал, открыл глаза, смотрю а все  покрыто инеем. Ух ты, думаю вот где контрасты. Не даром климат резко континентальный. Василь спал сидя, голова его, свесилась ему на грудь, Рассветало. Я зашебуршился, Васек открыл глаза. У меня зуб на зуб не попадал. Холладддно, говорю.

Я  два раза в огонь дров подбрасывал, пока ты храпел как настоящий медведь. Надо уж топать дальше, рыбу я спрятал. Вернемся, --заберем. Я протер пальцами глаза. Лезть умываться, в ледяную воду мне не хотелось.

Мы быстро собрались, я напялил на тело свою штормовку, и мы отправились в путь. Выглянуло солнце и стало сильно пригревать, мне сначала, стало тепло, потом жарко.  Я откатил болотки, ногам стало легче дышать. Васька довольно смотрел на меня, погода была замечательной. На чистом  голубом  небе кучевые облака висели, набросанными клочьями ваты. Впереди показался первый прижим. Прижим это такое место, где скалы впритык омываются водой, и по берегу практически  невозможно продвигаться вверх по реке.

А как тут дальше топать а , спрашиваю. Да просто, говорит мне Василь  перелезем через сопку, и дело с концом. Я недоверчиво задрал голову вверх. Высоковато. Говорю.. ну что мы не пройдем, что ли говорит Василь. И первый лезет в гору ,я за ним. Высота все увеличивается, я помалкиваю. Ну вылезли мы на первую террасу,  Васька мне и говорит  Миш, а давай на самый зуб вылезем посмотреть Там обзор, высота, красота. Давай попробуем говорю.Васька в кедах как мартышка легко так спустился на последний уступ и стоит. Потом мне- ну чего стоишь , иди сюда,глянь красота какая. Я спускаюсь на последний выступающий камень и смотрю вниз.  высоко, метров может 35, 40.убиться хватит. Не говорю дружбан, я  не особенно могу хорошо себя тут чувствовать. Давай  ка  сползать будем. А, беспечно говорит он, ну давай. И мы начали вылезать с уступа.Васька  только фурк, и уже на террасе.. а мне страшно сзади высота неимоверная,

Я еще в болотках, начал опираться на первый камень, держит, поставил на него ногу. Второй, держит, я за третий берусь и переношу на все три опоры,  свой вес. Как  они поползли в пропасть. Горы то старые, осыпающиеся. Где там по ним лазить да еще в сапогах. Оползень пошел вместе со мной, к краю обрыва.

И когда ноги выехали, за пределы моих возможностей, я понял,…..конец тебе Мишка. Тут и на затылке волосы от страха ежом. И пошевелиться не могу. Лежу, и не гукаю. Только смотрю так умоляюще на в Ваську А, он как горный козел соскакивает ко мне берет за руку и говорит , ну вставай, чего лежишь.

А  у меня колени не гнутся, да и голос я проглотил. Кряхчу и за его куртку держусь как за круг спасательный. Как сошли вниз не помню, шок потихоньку стал проходить, когда уж до воды осталось два метра. И когда от всего произошедшего я очухался то первое что я ему выдохнул , да пошел ба ты Вася знаешь куда. А он такими  невинными глазами смотрит, и говорит, ну чего ты, все же хорошо.  А говорю отстань, вот  пердыкнулся бы что ты моей маме бы сказал. Да та ты то целехонький. Отвечает Василь. Ничего уж такого сверх, не произошло. Прошли мы первый, второй и третий прижимы, солнце светило и грело вовсю. Природа  была не очень колоритной,  всюду лежали омытые, обкатанные быстрым течением камни, и всюду куда не посмотришь кусты  тальника. Переход  и лазание по сопкам нас здорово утомило.

Э, братан, говорю ну где же твоя палатка. А бес ее знает, где то тут. У меня отвисла губа, Тю, говорю, я думал ты сразу нас к ней приведешь. Да, говорит Васька я в ней не был, только по рассказам Ваньки и Валерки Алексеева ориентировочно знаю где она есть. Васька беспечно почесал кулаком нос, потом говорит  ты , тут посиди, а я пойду поищу ее. А ты потом найдешь меня? Спрашиваю.  Ну наверное найду. Если, что говорю, свисти. Не умею я ,был ответ. Как не умеешь, спрашиваю я, да так, говорит он. Не бойся найду я тебя.  И он беззвучно исчез за кустами.  А я же оцениваю все как приключенческий  фильм происходящий на живую. И я в нем действующее живое лицо. А думаю пока он там ходит, я сварганю чаю, подогрею тушенку, придет а у меня как у запасливого, все на столе. Распалил костер, набрав воды поставил на огонь свою уже проверенную первой охотой с Витькой  киномехаником банку. Ищу нож открыть тушенку, нет ножа. Батюшки ,нож потерял, не может быть, вот раззява.еще раз все перерыл, нету и все тут. Как же теперь мы есть будем. Тут Васька вернулся, о говорит, чаек.  И так просто мне,  не знаю где  они ее поставили. Во класс думаю, а я еще нож потерял, и Ваське о ноже,  а он  берет банку, и  давай ее тереть о камень. До утра будешь тереть, говорю. Отнимаю ее у него, затем беру в руку шестнадцатку, приставляю край банки вплотную к стволу, и нажимаю спуск.. выстрел- край банки разворочен, но из не можно было достать содержимое. Ура, говорит Василь, есть можно. Бах я открыл вторую. Поели. День потихоньку стал переваливаться в вечер. Неудача с палаткой  вогнала меня в уныние. Я то думал, что мы притопаем, там все есть. Обогреемся, обживемся, речка рядом, половим рыбки. А тут все надежды пропали. Получилось так, что, мы убили ноги, и время. Но  от такого времяпрепровождения, удовлетворения у меня не было. На какой грец переться, за 25 километров, что бы чаю попить, если это можно и за поселком сотворить. Знаешь, говорю, давай ка домой топать. Ну что это за поход, где  рыба ловится как ненормальная, лови сколько хочешь, где тебе медведь не только не показывается, а даже дорогу не переходит. Дичь никакая не выскакивает. И сердце у тебя не ёкает. На сборы ушло три секунды, опустевший рюкзак, взял Василь

Я конечно ружье. И мы отправились в обратную дорогу. Ни ветерка, тишина такая, что у меня почему то в голове и ушах стала играть музыка. Иду. Слушаю шкебание своих болотных сапог по камням.  Музыки нет.

Как только остановлюсь слышу как по речке на  уровне с водой –музыка.  Наклонюсь к воде –еще слышнее.

Вась, ты музыку слышишь? Спрашиваю. Не, говорит, у меня вообще то медведь на ухо наступил, Да какой там медведь, если я тебе говорю у меня музыка играет в ушах. И тогда я вспоминаю что в порту, у Алика  висит 20 ватный колокол. И он часто его включает, чтоб разогнать близко подходившую к домику дичь.

Неужто говорю тут так слышно звуки на речке, спрашиваю. А может, говорит Васька. Это и вправду у Маховых. Дорога обратно всегда короче кажется, вот прошли третий, за ним второй прижимы. Солнце наклонилось так, что смотрелось в реку. Смотри говорит Василь, хариусы танцуют. Я присел на камень и стал наблюдать. Вода была как слеза. Если тщательно присмотреться, видно как под водой  снуют серебристые маленькие торпеды. Как только на воду падал овод или муха, проворный хариус уж тут как тут.

Пстрык, и овод исчезал  в его пасти в мгновение ока. Более того, если хариус видел низко летящего над водой овода, он выпрыгивал из воды и хватал добычу. У камней была такая как бы затока, где вода была как стекло. Ни морщинки. Видно было рыбу готовящуюся к атаке. Я снял ружье и взвел курки. Васька заинтересованно посматривал на мои приготовления. Я приготовился и как только выскочила рыба из воды, выстрелил. Дубф … покатился раскат по сопкам. Я во все глаза пялился на реку. Гладь воды не выдавала ни одного конвульсивного движения. Промазал, подумал я. А ты что в харитона с ружья попасть хотел, спрашивает Васька. Ну да, говорю. У нас на Дону, так  в засуху когда вода сильно упадет сазанов и линей из ружья мужики стреляли. Я видел, говорю. Так тож им некуда нырять, а тут –глубина. Снизу  вверх по реке, слышен был шум поднимающейся лодки. Она была под 20 сильным вихрем, в лодке за румпелем сидел один человек. Проходя мимо он помахал нам рукой.  Я присмотрелся,а то Алька. Ух черт, завистливо хмыкнул я.

Нам бы так до порта . пять десять минут  и мы в гостинице можем переночевать. На койках как люди. Думал про себя я. Рокот мотора затих где то за поворотом второго прижима. Мы начали подходить вплотную к первому прижиму. Василь привычно как козел полез вверх. потом оглядывается и говорит , ну. Давай, чего ты застрял. Я говорю ну уж дудки. С меня одного раза хватит. Я лучше по воде как исус. Но на гору, не полезу хоть убей, ответил я Ваське. Тогда он сел,  на склоне нагретом солнцем у самой воды и говорит, хочу посмотреть, как ты сейчас в болотки воды наберешь. Вода была прозрачная ,дно казалось было под самым моим носом. Я откатил болотные сапоги и спокойно все видя на глубине, стал потихоньку продвигаться вдоль прижима. Подумаешь, чуть выше колена, вода чем глубже тем становилась темней. Под самым прижимом дно было вымытым быстрым течением, и было видно что там яма. И не перейти. Однако в середине лежал валун и на него можно было стать. Он хорошо выделялся из тени своим серым лбом.

Смотри не соскользни с него говорит мне Василь. Я сам хорошо понимал ситуацию, и любая моя ошибка могла мне стоить, по меньшей мере купания в ледяной воде. Утопления ружья и всяких других неприятностей, какие из этого следуют. Я протянул за стволы ружье Ваське. Сам взял себя за уши на сапогах максимально их вытянув, и ступил на валун. Вода доходила мне почти до конца откатанного болотка. Я хорошо понимал, что если засуечусь- зачерпну. Назад отступать было некуда. Только вперед.

А вперед надо было сделать один но широкий шаг.Я раздумывал, Василь поняв мою мысль,протянул мне ружье. Я его отклонил от себя и говорю-палка и кочерга,сами стреляют  один раз в  сто лет, а та мне пушку в нос заряженную суешь. Васька быстро разрядил шестнадцатку, и снова протянул мне стволы. Я взялся, и мы по уговору, на три, я делаю шаг а он меня еще и подтягивает, скачу. Раз два три  я делаю максимальный толчок. И прорываюсь сквозь толщу воды, чувствуя, как в левый болоток которым я отталкивался, попадает ледяная вода.Хоп  ия на берегу,хоп и болоток полетел сноги. В один только набрал торжествующе говорю Ваське. Стягивая тут же все мокрое и выжимая. Между тем сверху, шла лодка. Вот нос ее вылетел из за прижима, Васька замахал руками, и та лихо подлетела к берегу.Алик, говорит Васька, возьмешь? Да садитесь, что мне места жалко .Мы быстро заскочили на переднюю банку, и Алька запустил мотор.

Потом включил скорость, и мы полетели вперед. Какое это было сказочное удовольствие. Мимо плавно проплывал берег, по которому мы как два дурня шли пехотой. Вот красота, так бы иметь тут лодку, так и путешевствуй. Себе на здоровье, думалось мне. Справа быстро показалась какая то чистая речушка, Васька нагнувшись к Алику, что то сказал. И лодка мигом повернула к берегу. А, рыбу забрать надо, помнил я.

Василь припер свой полный рюкзак и мы быстро понеслись к порту. Алька лихо подкатил к берегу. Мы выгрузились. И тут Васька говорит , Алик может ты рыбы возьмешь да не отвечает тот. У меня своей вон полная бочка из под сухого молока. Отдай лучше вон Михаилу ответил Алька.  Не успели мы причалить а тут 51 бортовой пришел, иуже развернулся чтоб уезжать. Я поднял руку, и через минуту мы сидели в кузове,

А грузовик как козел трясся по дороге объезжая  валуны раскиданные тут весенним половодьем. Ух как здор ово  было расслабить свои натруженные ноги. Мы подъезжали к поселку, меня начало укачивать.Ну хоть сптчки в веки вставляй. Я прикрыл глаза, и слышу как машина тихо прошуршала по мосту. Мой дом был третий по левой стороне. Я легонько тюкнул ладонью по кабине. Машина тут же сбросила скорость и остановилась. Беру ружье, свой пустой рюк и соскакиваю. А васька мне дает еще и свой полный рыбой рюкзак и говорит. Миш, я ее не ем соленую, это тебе, Я беру рыбу удивленно поднимаю на ваську глаза, и говорю, хорошо я ее правильно сделаю и угощу тебя. Машина тронулась и пошла в поселок. А я поволокся домой. открываю двери переползаю порог и понимаю что сил уже моих нет никаких. Мам , говорю я с рыбалки. Вот тут рыба, и все мое барахло, постели мне я ужасно спать хочу. Как мама стягивала с меня одежду , я не помню. Приникнув к подушке, я провалился в непробудный сон.