Я не люблю допросные комнаты: слишком хорошо понимаю их назначение. В них слетает все лишнее, остается только голос... и ложь, если она есть.

Сегодня я сидел напротив Кармины и слушал женщину, которую много лет называл женой. Я — король. И если в этой комнате прозвучит правда, то принять ее следует именно мне. Кармина сидела напротив меня слишком спокойно для жены, которую допрашивает собственный муж. Даже сейчас она пыталась оставаться королевой. Я видел это выражение лица много лет — гордое, холодное, уверенное в своей правоте. Кармина сегодня наговорила достаточно, чтобы я понял: многое в нашем доме было не таким, каким казалось. В ее голосе не было раскаяния. Я ожидал сопротивления. И не ожидал... некоторых ответов. Еще меньше ожидал того, как эти ответы изменят мой взгляд на Вэлдрина.

Он сидел рядом и едва держал себя в руках. Я чувствовал, каких усилий ему это стоит. Еще вчера я бы, возможно, решил, что в нем говорит лишь ярость. Сегодня — уже не уверен. Вэлдрин всегда казался мне слишком резким, закрытым. Готовым к нападению даже в собственном доме. Теперь я начинаю понимать, почему. Это не оправдывает всего. Но многое объясняет. И неприятнее всего признавать, что часть этих объяснений лежала у меня перед носом годами. За закрытыми дверями, в недоговоренностях, в мелочах, которым я не придавал значения, потому что считал, будто вижу главное. Я не имел права на такую слепоту...

Кармина рассказала, конечно же, не все. Она слишком умна для прямых признаний и слишком уверена в собственной правоте, чтобы счесть свои поступки ошибкой. Но даже того, что прозвучало, достаточно, чтобы я иначе посмотрел на сына. На его резкость, недоверие. Вэлдрин не просто вырос жестким. Его таким сделали. Разумеется, в нем хватает и собственного огня, собственной тьмы, собственного упрямства. Но сегодня, глядя на него, я впервые увидел не только опасного дракона, которого приходилось останавливать. Я увидел мальчика, который слишком рано понял: удара можно ждать вообще отовсюду. И это понимание оказалось тяжелее, чем я хотел бы признать.

Меня удивила Кармина. Но, пожалуй, еще сильнее удивил сын, тем, как много выдержал, как много, оказывается, он замечал там, где я не видел. Вэлдрин знал больше, чем я предполагал, замечал больше. Терпел. И сегодня, несмотря на ярость, сдержал себя — не перешел грань. Для моего сына это куда большее усилие, чем многие способны понять.

Одного допроса мало, следующим шагом будет тщательный обыск в покоях Кармины - я не стану строить приговор, опираясь только на слова. Ее письма, артефакты, тайные места, привычки, решения, которые она принимала без моего ведома и, возможно, против моей власти. Вина есть, и я найду доказательства, которые мне нужны. А если вместе с ними найду еще и правду о собственном доме… что ж. Похоже, давно пора.

Если найду еще и следы собственной слепоты — придется принять и это, потому что сегодня я впервые по-настоящему понял: я был слишком занят государством, чтобы заметить, как война начинается в моем собственном доме.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер