Уж сколько раз твердили нам, Что чувства добрые кончаются хреново! Вороне как-то Бог... читатель, дальше сам, Поскольку до лисы там все как у Крылова. Лиса обычная, но несколько жирней, И "Федерация" написано на ней. Плутовка, видя сыр, раскидывает сети: Подходит не спеша И говорит вороне: "Хороша! Ты жрешь тут сыр, а там больные дети! Благотворительность — что может быть святей? Не любишь ты больных детей?! Покуда ты тут ешь, я собираю средства. Немедля кинь мне сыр и облегчи им детство". Ворона же сидит недвижна и смирна, Сжимает в клюве сыр, не говоря ни слова: В публичное добро не верила она, А может, помнила Крылова. Лиса вертит хвостом: "Нас знает Петербург! Публичный твой отказ довольно непристоен. Слетай на мой концерт: там будет Микки Рурк! Да что там Микки Рурк — там будет Шэрон Стоун! Какие люди-то поехали ко мне! Ты их вообразить могла в своем краю хоть? А я тебя впущу по бросовой цене: Полсыра — рядом сесть и весь кусок — понюхать! За то, чтоб их нюхнуть хотя б из-за угла, Я сорок лет назад два сыра б отдала!" Лиса и так, и сяк — а все молчит ворона! Крепка была ее воронья оборона. "Вот сволочь! — думает лиса.— Я тут стараюсь полчаса! Ну погоди же ты! И не таких ломали. Я покажу тебе комедь. Да там передо мной сам Путин будет петь И песнь о Родине сыграет на рояле! Ведь я знакома с ним. Он лично говорил, Что с детства хочет спеть "I found my thrill", Что слезы у него текут от этой песни! И тазом сделает вот так, как Элвис Пресли". Ворона, что скрывать, была потрясена. "Как! Путин будет петь! — воскликнула она.— Как-как он там споет?" — она переспросила, И в тот же самый миг лишилась, дура, сыра. Он выпал — с ним была плутовка такова. Читатель! Не ведись на громкие слова. Коль хочешь ты помочь несчастному дитяти, Пойди и помоги, и лучше молча, кстати. А если где поет премьер всея Руси, Ты сыра своего туда не относи. А то, что он поет,— кого оно колышет? Все власти русские резвы не по летам: У нас уже бывал генсек, который пишет,— А сыр и ныне там!