Анастасия встала, расставив руки, повернулась от меня и первые слова произнесла. Обычные слова молитвы, но... внутри меня как будто вдруг всё встрепенулось. Она про­изнесла их так, как говорим мы не молитву. Она их гово­рила так, как люди все к своему близкому, любимому, родному обращаются. Все интонации общения живого в её речи были. И страсть, и радость, и отчаянный восторг, и будто рядом находился тот, к кому Анастасия обраща­лась пылко:

  Отец мой, существующий везде!
  За жизни свет Тебе спасибо,
  За явь спасибо царства Твоего,
  За волю любящую. Быть добру.
  За пищу каждодневную Тебе спасибо!
  И за Твоё терпенье,
  И за прощенье прегрешений на Твоей земле.
  Отец мой, существующий везде,
  Я дочь Твоя среди Твоих творений.
  Не допущу греха и слабости в себе,
  Стану достойной я Твоих свершений.
  Отец мой, существующий везде,
  Я дочь Твоя, для радости Тебе.
  Твою собою славу преумножу
  Грядущие века все будут жить в Твоей мечте.
  И будет так! Я так хочу! Я дочь Твоя,
  Отец мой, существующий везде.

  Анастасия замолчала. Со всем, что было вокруг неё, общаться продолжала. Вокруг неё, казалось, свет све­тился. Когда она слова своей молитвы произносила и рядом была, вокруг невидимое что-то происходило. И это что-то невидимое коснулось и меня. Не внешним - внут­ренним прикосновением. От него вдруг стало хорошо, успокоенно. Но по мере удаления Анастасии это состоя­ние прошло, и я сказал ей, отошедшей, вслед:

  - Ты так молитву прочитала, как будто рядом с то­бой кто-то был, способный на неё ответить.

  Анастасия повернулась в мою сторону, лицо её было радостным. Она развела руки по сторонам, перекружи­лась, улыбаясь, потом, серьезно глядя мне в глаза, ска­зала:

  - Владимир, Бог Отец наш для каждого с мольбою тоже говорит, на каждую молитву отвечает.