Ты же помнишь, как это было тогда. Когда все снова начиналось. Это было в то время, когда мы могли не замолкать часами, потому что обсуждали книги, фильмы, музыку, концерты, знакомых, проходящих мимо людей, кошек и собак. Да, я почему-то очень хорошо помню, что мы часто болтали про животных, ты рассказывал мне про свою первую собаку, которая была доброй и преданной, но грызла кошек, и поэтому я ее заочно не очень любила. Я тоже часто вспоминала про вечно голодного спаниэля, жившего у моей бабушки, всякие веселые истории из своего чуть-чуть безумного детства. Да, и про детство мы тоже очень часто говорили. Я еще тогда отмечала, что не очень-то ты был компанейским мальчиком. Ты говорил, что много сидел дома и читал все подряд и что много времени проводил на даче. И я почему-то сразу представляла тихого мальчишку, «самого в себе», который сидит на втором этаже дачного домика и читает книжки. Ты так отличался от меня. И ты так нравился мне этим.

Мне нравились и твое холодное упрямство, твоя бьющая в лоб честность, порой граничащая с грубостью, но не со мной, со всеми, кроме меня… Твое поведение часто походило на провокацию, ты был парнем, свалившимся с луны, и этим был не похож ни на кого. За это я восхищалась тобой. Твоим благородством, умом, глубиной, твоим потрясающим, едким остроумием. Ты был бездонным для меня.

Еще ты поражал меня своей ревностью, я так не привыкла к такому, и порой доводил меня до бешенства этим. О да, я знаю, что сама могу вывести мужчину из себя на раз-два-три. И мы в такие моменты стоили друг друга.

Помню нашу первую осень, такую холодную и тревожную, но такую щемяще нежную. Наши ночные прогулки по пляжу до самого утра, потом такси в Старый город и спать, спать, спать, а проснувшись, читать твои смс. Каждый вечер ты писал мне, а я не могла поверить, что наша история Ромео и Джульетты обрела свое продолжение. И мне было все равно, что обо мне подумают, все равно, что будет дальше, был только этот сегодняшний день, только ты, и только я. Вопреки всему мы были вместе. Листья облетали, становилось все холоднее, а в душе было такое смятение и такое счастье, что казалось, что все происходит не со мной вовсе.

Холод, ноябрь, текила и лайм у тебя дома, ты, такой всегда раскованный, смущался передо мной, чуть ли не краснел, как мальчишка, так трогательно, да и я тоже прятала глаза, как подросток.
В наш первый совместный Новый год ты нарядился Остапом Бендером, я Эллочкой Людоедкой. Мне вообще все равно было, что происходило, было ли весело или нет, что делали остальные, ты был со мной, и все было хорошо, было спокойно и счастливо.

И эта снежная-преснежная зима 2008, все завалено нереальными сугробами, заводы наполовину стоят, люди не могут добраться домой, транспорт почти парализован, а я не иду на работу, и вместо этого еду к тебе на эту съемную квартиру, в которой мы справляли Новый год, и мы там, оба больные (мама ругалась на чем свет стоит, и все спрашивала, куда ж меня несет такую больную и в такую погоду), разговариваем, разговариваем, разговариваем… И ты тогда звал меня «совенок», когда я ненакрашенная и заспанная, улыбалась тебе по утрам и пряталась в одеяло. А еще ты говорил, что нет ничего лучше, чем когда твоя девушка тебе еще и лучший друг. И ты был для меня самым лучшим другом, любовником, мужчиной.

Весной ты подарил мне 21 розу на мой день рождения. Они долго-долго стояли у меня в комнате.

Летом, по выходным, я просыпалась на широкой арабской кровати у тебя дома от звуков играющего на всю квартиру джаза. А еще Мы ездили к твоим родителям на дачу и там гуляли по ночам, и ты говорил, что таких звезд, как тут, ты еще нигде не видел. И я опять представляла тебя мальчиком… А еще твоя мама рассказывала мне про твое детство, и от этого картинки становились только ярче.

"Я сказал тебе, что ночь будет длинна, но я лгал...и мы вместе с тобой глотали всякую дрянь..."

А потом в парке опять танцевала осень…Твое любимое время года. Оно стало и моим любимым.

Конечно, мы ссорились. Твое холодное и мое горячее упрямство неизбежно вело к столкновениям, бросаниям трубки, молчанию на несколько дней. Было всякое, ты пропадал, я не брала телефон, потом покупала билеты в Москву, Самару, уезжала, но всегда возвращалась к тебе.

Я не знаю, когда мы начали отдаляться друг от друга, и что было причиной. Наверно, когда я закончила институт и впала в кризис целей, из которого не могу до конца выбраться до сих пор. Все так резко поменялось, я потерялась, замкнулась, и начала обрастать при этом новыми знакомствами, как собака репьями. Ты наверно видел это, но молчал, либо просто не придавал значения. Я стала больше молчать с тобой. Мы все так же проводили вместе время, но ощущение черной дыры внутри меня возрастало, а ты ничем не мог мне помочь. С такими проблемами наверно каждый должен справляться сам. А может, это и есть моя ошибка – постоянно надеяться только на себя. Мы слишком оба обособленные личности. Наверно, от этого и появилась эта маленькая трещина, которая превратилась в огромную расщелину, и я осталась с одной стороны, а ты с другой. Куда подевалась моя безусловная вера в тебя? Куда подевалась твоя душевная тонкость?

Если бы я больше доверяла тебе, если бы ты пытался увидеть меня поглубже, если бы мы все время шли рука об руку…

То я бы не писала этого сейчас, друг мой.

Мне нужно было быть меньшей эгоисткой. Меньше звездой. А тебе - ставить цели и идти к ним.

Любовь не живет три года. Это страсть живет столько.

Когда я смотрю на тех немногих людей, которые живут в браке по 10 лет, и при этом сохраняют уважение друг к другу , живут совместными интересами – я восхищаюсь ими.

Неужели мы не смогли бы так? Если нет, не смогли бы - то мы просто дураки. А если бы смогли – мы дураки в квадрате.